Страница 78 из 275
53. Бог Авраамов и Бог Нахоров да судит между нами, Бог отца их. Иаков поклялся страхом отца своего Исаака.
Заключительный акт союза — клятва именем Божьим — у Лавана и Иакова совершается различно: у первого в политеистическом, у последнего в чисто монотеистическом, теократическом смысле. Впрочем, упомянув о Боге Авраама и Боге Нахора, как двух различных богах, Лаван затем как бы поправляет себя, употребляя выражение «Бог отца их». «Страхом Исаака» ср. ст. 42.
54. И заколол Иаков жертву на горе и позвал родственников своих есть хлеб; и они ели хлеб (и пили) и ночевали на горе.
«Заколол Иаков жертву…» Еврейский толкователь толкует: «заклал животных для пиршества». О совместной трапезе Иакова с Лаваном и его спутниками говорится как здесь, так и выше, в ст. 46. Действительно, еврейский глагол zabach имеет, кроме специально-жертвенного значения, и вообще — закалывать (напр., в 1 Цар XXVIII:24 [853]; 3 Цар XIX:21 [854]), равно и zebach — не только жертва (обычно жертва мирная), но и трапеза вообще (Притч XVII:1 [855]; Иез XXXIX:17 [856]). Что здесь речь идет не о жертвоприношении, еврейские толкователи выводят из того, что все примирение Иакова с Лаваном носит характер неискренности. При аналогичном случае из жизни Исаака — при союзе с Авимелехом — имело место только пиршество (XXVI:30). Но, конечно, Иаков мог принести и собственно жертву, благодарственную или, как позже в законе Моисеевом она называется, мирную (зебах шламим, Лев VI:11 и д.): то, что узаконил Моисей, могло и ранее жить в обычае и богослужебной практике народа.
55. И встал Лаван рано утром и поцеловал внуков своих и дочерей своих, и благословил их. И пошел и возвратился Лаван в свое место.
Лаван отдает последнюю дань своей родственной нежности к семейству Иакова и, поцеловав внуков и дочерей, возвращается в место свое, по Мидрашу — к идолам своим (Beresch. r. par. 74, s. 365).
Глава 32.
1. Видение Ангелов, молитва Иакова.
1. А Иаков пошел путем своим. (И, взглянув, увидел ополчение Божие ополчившееся.) И встретили его Ангелы Божии.
2. Иаков, увидев их, сказал: это ополчение Божие. И нарек имя месту тому: Маханаим.
«Поелику прекратился и уже миновал страх Иакова пред Лаваном, а место его заступил страх пред братом, то человеколюбец Господь, желая ободрить праведника и рассеять всю его боязнь, даровал ему узреть полк Ангелов» (Святой Иоанн Златоуст, Бес. 58, с. 625).
Основываясь на свидетельстве кн. Яшар о том, что в противовес 400 мужам Исава, высланным им по наущению Лавана, Ревекка выслала на защиту Иакова 72 человека, некоторые еврейские толкователи видели в «Ангелах Божиих» или «ополчении Божием» просто путников, караван которых ободрил Иакова в его страхе.
Иосиф Флавий (Antiqu. I, 20, 81) говорит о некоторых «видениях» (φαντάσματα), бывших Иакову при приближении к Ханаану и предвещавших ему «благие надежды» в будущем. Но оба толкования явно извращают прямой смысл библейского текста: «Ангелы Божии» суть те же небесные охранители избранника Божия, каких он видел во сне на пути в Месопотамию (гл. XXVIII). Название их «ополчением Божиим» (machoneh Elohim) соответствует совершенно обычному в Ветхом Завете названию мира ангельского «воинство небесное» (Нав V:14 [228]; Пс CII:21 [857]). Что нередко назывался сонм Ангелов «ополчением Божиим» видно из 1 Пар XII:22 [858]. Двойственная форма имени «Маханаим» объясняется так, что Иаков разом видит два стана: земной (собственный) и небесный (Ангелов), или же — два сонма Ангелов; последнее толкование предложил, между другими, р. Ярхи: по нему, один сонм был Ангелы-хранители страны Халдейской, сопровождавшие его невредимым до пределов Ханаана, а другой сонм — Ангелы-хранители земли Ханаанской теперь принимавшие Иакова от первых на хранение (ср. толков. XXVIII:12–13). Верование в охранение Ангелами отдельных лиц (Пс XXXIII:8 [859] и др.) и целых народов и царств (Дан X:13 [860], 21 [861]; XII:1 [862]) — учение библейское.
Маханаим — впоследствии город убежища (Нав XXI:38 [863]) упоминается не раз в истории Давида и Соломона (2 Цар II:8 [864]; XVII:24 [865], 27 [866]; XIX:32 [867]).
3. И послал Иаков пред собою вестников к брату своему Исаву в землю Сеир, в область Едом,
Получив ободрение от небесных вестников-Ангелов (maleachim), Иаков посылает земных вестников (тоже — maleachim, почему раввины высказывали абсурдную мысль о посольстве Ангелов Иаковом) к Исаву, в Сеир. Последнее название, бывшее прозванием Исава (на основании внешнего вида его, Быт XXV:25; др. прозвание его — Едом, XXXVI:1, вероятно, ввиду случая с чечевицею, XXV:30), здесь употреблено пролептически (как в Быт XIV:6) о гористой и обильной пещерами территории троглодитов хореев, на восток от Иордана, позже занятой племенами Исава (Втор II:12; 4–5; 8). Исав с семьею переселился туда позже (Быт XXXVI:6), но, может быть, уже кочевал по своим будущим владениям, представлявшим удобства для его любезного занятия — охоты.
4. и приказал им, сказав: так скажите господину моему Исаву: вот что говорит раб твой Иаков: я жил у Лавана и прожил доныне;
5. и есть у меня волы и ослы и мелкий скот, и рабы и рабыни; и я послал известить о себе господина моего (Исава), дабы приобрести (рабу твоему) благоволение пред очами твоими.
Названия: «господин» для Исава и «раб» для себя со стороны Иакова, получившего высшее благословение и господство над Исавом, — акт восточной вежливости (ср. Быт XXIII:6; 1 Цар XXIV:9 [868]), а вместе с указанием на возможность подарков Исаву — и очевидное captatio benevalentiae.
6. И возвратились вестники к Иакову и сказали: мы ходили к брату твоему Исаву; он идет навстречу тебе, и с ним четыреста человек.
На это приветствие ответа не было получено, напротив, получилось тревожное известие, что Исав идет на встречу с 400 мужей, — вероятно, из племени Измаила, с которым Исав уже ранее породнился (XXVIII:8–9).
7. Иаков очень испугался и смутился; и разделил людей, бывших с ним, и скот мелкий и крупный и верблюдов на два стана.
8. И сказал (Иаков): если Исав нападет на один стан и побьет его, то остальной стан может спастись.
Боязнь Иакова, несмотря на божественные обетования защиты (XXVIII:13–15; XXXI:13), — на что не без основания обращали внимание уже иудейские толкователи — обнаруживает, конечно, несовершенство веры Иакова в Промысл Божий (вера его чрезвычайно уступала в силе и твердости своей вере Авраама, Быт XV:6). Соответственно этому он употребляет прежде всего чисто человеческое средство защиты ожидаемых враждебных действий от Исава. Можно думать, впрочем, что, кроме естественной привязанности к жизни и страха за себя и семью, внутреннее беспокойство Иакова вызывалось упреками его совести за обман его в отношении Исава. Этот высший мотив, естественно, обращает мысль Иакова к Богу.
9. И сказал Иаков: Боже отца моего Авраама и Боже отца моего Исаака, Гоcподи (Боже), сказавший мне: возвратись в землю твою, на родину твою, и Я буду благотворить тебе!
10. Недостоин я всех милостей и всех благодеяний, которые Ты сотворил рабу Твоему, ибо я с посохом моим перешел этот Иордан, а теперь у меня два стана.
11. Избавь меня от руки брата моего, от руки Исава, ибо я боюсь его, чтобы он, придя, не убил меня (и) матери с детьми.
В сознании недостаточности человеческих сил и средств, как орудий защиты от предстоящей опасности, Иаков обращается с молитвою к Богу отцов. Эта, первая в Библии, молитва (если не считать ходатайства Авраама за содомлян, XVIII:23 и д.) имеет все признаки истинной молитвы, отличаясь искренностью, детской простотой, благодарностью к Богу, смирением пред Ним и надеждой на Него одного.
В начале молитвы — исповедание Бога Богом спасения и указание на прямое повеление (XXXI:13) Божие Иакову возвратиться на родину, с обетованием — быть с ним (9). В сравнении с теми великими благодеяниями, которые обещал и даровал уже Господь Иакову, он чувствует свое ничтожество, недостоинство, тем более, что у него налицо — осязательное доказательство промышления Божия о нем, в виде обогащения его в Месопотамии, между тем как туда он направлялся с одним посохом (еврейские толкователи, обращая внимание на конструкцию bemaqeli, с жезлом, или, точнее, посредством жезла, полагали, что Иаков жезлом разделил Иордан). Усиленно молясь о спасении, Иаков выражает боязнь за целость семьи — «чтобы Исав не убил его и матери с детьми» (11). Последнее выражение — ходячая фраза (Ос X:14 [869]; Втор XXII:6), означающая полноту и вместе жестокость, кровожадность истребления.