ЧТО ИГРАЕТ МНОЙ ?

Горячительная пища должна быть изгнана с трапезы воздержника, как возбуждающая те­лесные страсти. Таковы перец, имбирь и другие пряности.

Самая естественная пища та, которая на­значена человеку Создателем немедленно по со­здании, — пища из царства растительного. Сказал Бог праотцам нашим: Се, дах вам вся­кую траву семенную, сеющую семя, еже есть верху земли всея: и всякое древо, еже имать в себе плод Семене семенного, вам будет в снедь. Уже после потопа разрешено употребление мяса.

Растительная пища есть наилучшая для под­вижника. Она наименее горячит кровь, наименее утучняет плоть; пары и газы, отделяющиеся от нее и восходящие в мозг, наименее действуют на него; наконец, она самая здоровая, как наименее про­изводящая слизей в желудке. По этим причинам при употреблении ее с особенною удобностью сохраняются чистота и бодрость ума, а с ними и его власть над всем человеком; при употребле­нии ее слабее действуют страсти, и человек бо­лее способен заниматься подвигами благочестия.

Рыбные яства, особливо приготовленные из крупных морских рыб, уже совсем другого свой­ства: они ощутительнее действуют на мозг, туч-нят тело, горячат кровь, наполняют желудок вредными слизями, особливо при частом и посто­янном употреблении.

Эти действия несравненно сильнее от упот­ребления мясной пищи: она крайне утучняет плоть, доставляя ей особенную дебелость, горя­чит кровь; пары и газы ее очень отягощают мозг. По этой причине она вовсе не употребляется монахами; она принадлежность людей, живущих посреди мира, всегда занятых усиленными теле­сными трудами. Но и для них постоянное упот­ребление ее вредно.

Как! — воскликнут здесь мнимые умницы: мясная пища разрешена человеку Богом, и вы ли воспрещаете употребление ее? На это мы отве­чаем словами Апостола: Вся ми леть суть (т.е. все мне позволено), но не вся на пользу: вся ми леть суть, но не вся назидают. Мы уклоня­емся от употребления мяс не потому, чтоб счита­ли их нечистыми, но потому, что они производят особенную дебелость во всем нашем составе, препятствуют духовному преуспеянию.

Святая Церковь мудрыми учреждениями и постановлениями своими, разрешив христианам, живущим посреди мира, употребление мяс, не допустила постоянного употребления их, но раз­делила времена мясоядения временами воздер­жания от мяс. Такой плод постов может узнать на себе опытом всякий соблюдающий их...

Правила поста установлены Церковью с целью вспоможения чадам ее как руководство для всего христианского общества. При этом предписано каждому рассматривать себя с по­мощью опытного и рассудительного духовного отца и не возлагать на себя поста, превышаю­щего силы, потому что пост для человека, а не человек для поста; пищею, данною для поддер­жания тела, не должно разрушать его.

«Если удержишь чрево, сказал святой Васи­лий Великий, то взойдешь в рай; если же не удержишь, то будешь жертвою смерти». Под именем рая здесь должно разуметь благодатное молитвенное состояние, а под именем смерти состояние страстное. Благодатное состояние че­ловека, во время пребывания его на земле, слу­жит залогом вечного блаженства его в небесном Едеме; ниспадение во власть греха и в состояние душевной мертвое™ служит залогом ниспадения в адскую пропасть для вечного мучения.

Глава 2. Блуд

Что ж я пожну, когда так страшно сею? Шекспир. Ромео и Джульетта

Как свинье приятно валяться в грязи, так и бесы находят для себя прият­ность в блуде и нечистоте.

Пр п. Ефрем Сирин

Пса сего (блуднаго беса), когда он при­ходит к тебе, прогоняй духовным ору­дием молитвы; и сколько бы он ни продол­жал бесстыдствовать, не уступай ему.

Пр п. Иоанн Лествичник

Само русское слово «блуд» со всеми своими производными34 заключает в себе двоякий смысл. Народный, просторечный — «уклонение от пря­мого пути в прямом и переносном смысле», отсюда глаголы «заблудиться», «блуждать», су­ществительное «заблуждение». В церковной же и книжной лексике «блуд» относится к сфере половых отношений. Отсюда прилагательные «блудный», «блудливый »; существительные «блудница» и «блудник», «блудилище» — как притон разврата, «блудодей» и

_________________________________

т.д. Мы видим, что в русском языке значение «потеряться», «пойти не тем путем» и беззаконные половые отношения оказались названы одним словом. В его смысле открывается нам, что человек, всту­пающий в незаконную связь, «заблуждается», уклоняется от своего правильного пути, теряет себя и теряется в этой страсти сам.

Итак, страстью блуда называется стремле­ние человека к незаконному или безбрачному соитию, или любодейству; или, говоря совре­менным языком, к сексу вне брака.

«Секс», от латинского «пол», дословно оз­начает половые отношения, совокупность пси­хических реакций, переживаний, установок и поступков, связанных с проявлением и удовлет­ворением полового влечения.

В русском языке синонимический ряд к сло­вам «секс» и «сексуальный» включает в себя такие понятия, как «пол», «половой акт», «со­вокупление», «сладострастие», «соблазнитель­ный», «любодейство», «блуд». То есть все пере­численные русские синонимы, кроме непосред­ственного перевода «пол, половой» не просто называют какое-то явление, но содержат в себе определенное эмоциональное отношение к нему, причем, как правило, отрицательное. Означает ли это, что русские люди всегда плохо относи­лись к полу? Конечно, это предположение аб­сурдно. Негативное отношение к «половому вопросу» примешивается именно тогда, когда «половые» явления начинают занимать в пове­дении человека не подобающее им место.

Таким образом, понятия блуд и секс тесно связаны, хотя и не заменяют друг друга. Можно сказать, что все многообразие проявлений чело­веческой сексуальности и влечения к противо­положному полу, точно так же как и другие душевные энергии, исказились и повредились. Безусловно, сама по себе половая потребность не более нравственна или безнравственна, чем, скажем, потребность в пище или в сне. Безнрав­ственным половое влечение, сексуальность ста­новится тогда, когда под действием похоти оно направляется на самоудовлетворение, становится доминирующим мотивом в человеческой жизни и как следствие приобретает уродливые формы, превращаясь в страсть.

Ключевыми понятиями в описании страсти блуда являются «похоть» и «целомудрие», как два состояния противоположные друг другу, на­ходящиеся на двух разных полюсах — греховно­сти и святости.

Похоть — это плотское вожделение, побуж­дение. Она относится к волевой сфере нашей души. Похотником называется тот, кто желает недозволенного, то есть беззаконного или гре­ховного. Итак, «похоть плоти есть ненасыти-мое желание удовольствий, или беспрерывное искание предметов, могущих услаждать внутрен­ние и внешние чувства души. Она заставляет поставлять единственной целью собственное нас­лаждение или жить в свое удовольствие и к тому направляет все встречающееся и все предпринимаемое. Разнообразие частных склонностей, вытекающих из нее, зависит и от предметов удо­вольствия, и от органов, которыми оно вкушает­ся. Так из удовольствия вкуса рождаются сласто­любие, пьянство, многоядение; из половых стра­стей — распутство в разных видах; из органов движения — рассеянность или ленивость; из ду­шевных чувств — порочная любовь и мечта­тельное сластолюбие через воображение, и проч. Главнейшие же ее порождения суть чревоне-истовство, блуд, леность, забавы и утехи»35. Не­давно нам довелось услышать на радио реклам­ный слоган, как нельзя лучше соответствующий внутренней сути похоти: «Позволь себе немного лишнего!»

________________________________

Целомудрие — благоразумие, чистота по­мыслов и телесная непорочность. Достигается эта добродетель отсечением от ума и сердца страстных прилогов и всевозможных соблазнов, хранением души в чистоте от грехов. В более узком смысле целомудрие есть хранение души и тела от похоти и блудной страсти.

«Целомудрие есть воздержание и преодоле­ние похотей борьбою» (Свт. Иоанн Златоуст).

«Заповедь о целомудрии относится, во-пер­вых, к телу и вообще к нашей внешности и, во-вторых, к душе и ее внутренним помыслам. Что касается до целомудрия внутреннего, то оно со­стоит в том, чтобы все доброе мы делали для Бога перед Богом, а не для людей (по человеко-угодию); чтобы подавляли в себе самом зароды­ши зловредных мыслей и пожеланий; считали всех лучшими себя, никому не завидовали, не предполагали ничего сами от себя, но все отно­сили к воле и расположениям Промысла Божия; памятовали всегда о присутствии Божием, при­вязаны были к одному Богу, сохраняли свою веру чистой и недоступной никаким ересям и внут­реннюю чистоту