Страница 31 из 57
Священное Писание. Первое: Моисей на горе
Синайской и внизу в трепете и ужасе
собравшийся народ, взирающий на высоту горы,
покрытой темной тучей, словно дымом из печи.
И в эту темноту, движимый послушанием и
верой, поднимается и вступает Моисей, и в то
мгновение, когда он входит в этот мрак, мрак
этот озаряется для него светом: слава Божия,
виденная извне, - ужас и тьма; пережитая
изнутри, она - свет и жизнь. Моисей беседует
с Богом, и опыт его беседы с Богом, этой
таинственной, глубинной встречи избранника
Божия со своим Господом, его побуждает
сказать: Господи, дай мне видеть Твое лицо!
Моисей чувствовал присутствие Его Духа,
слышал Его голос, переживал Его славу;
взглянуть бы в Его лик - раз взглянуть! - и
умереть, то есть выйти из жизни. И Господь
ему говорит: нет, это тебе сейчас еще
невозможно; лика Моего ты видеть не можешь.
Но Я тебя поставлю в расселину камня; Я
покрою тебя рукой; и когда Моя слава пройдет
перед тобой, когда Я мимо пройду и сияние
ослепительной Моей славы, которое
ты теперь не можешь еще пережить, станет
удаляться, Я приму Свою руку, и ты увидишь
Меня сзади. Так и происходит; и Моисей видит
как бы уходящего Бога (Исх. 33, 18-23). Один из
отцов Церкви говорит нам, что так бывает со
всяким человеком, к которому сколько-то
приблизился Бог. Человек переживает Его
присутствие, он уже не может жить без тоски
о том, что пережил, он хотел бы видеть Лик
Божий - но рано ему. Он видит, как удаляется
от него Бог, - и что остается? Не бесплодная
тоска, не горечь о том, что
однажды данное теперь уходит, - нет!
Остается голод и жажда, и томление по тому,
чтобы снова встретить Того, Кто есть любовь,
Кто есть жизнь, Кто есть истина и предельная
красота, в Ком - слияние вечности. И
остается только одно: следовать за Ним, идти
за Ним, куда бы Он ни пошел. Так и говорит
Моисей, когда Господь ему повелевает
вывести из Египта детей израильских: но
пойдешь ли Ты с нами, Господи? Потому что,
если Ты с нами не пойдешь, незачем нам
уходить из плена.
Второй образ того же рода: после
того, как Христос был крещен Иоанном,
Креститель громко заявил своим ученикам:
вот Агнец Божий, поднимающий на Своих
плечах грех мира (Ин. 1, 29). И двое из учеников
оставили Иоанна, который был только
Предтечей Того, Кто теперь уже пришел, и
последовали, поспешили за Ним. Христос
обернулся: Чего вы от Меня хотите? - Мы
хотим видеть, где Ты живешь... Они хотели с
Ним побыть, они хотели быть в Его
присутствии, слышать Его слово. Но за их
ответом, незнаемо для них, кроется, может
быть, смысл, который нам яснее, чем им. Они
встретили Его там, где Он остановился, в
одной из бедных хижин недалеко от Иордана;
но Он был Тот, Который живет во свете
неприступном - Живой Бог и Самый Свет; Он
был Тот, Который стал человеком и теперь
живет среди нас, как один из нас, как брат
наш по человечеству; Он - Тот, Который сошел
во ад крестом и смертью. Вот Кого они
встретили. И постепенно, шаг за шагом, они
обнаружили, где Он: на престоле на небеси,
на жребяти осли, как поется в день входа
Господня в Иерусалим. Да, и на земле, и на
небе; и во времени, и в вечности; и в аду, и в
раю - неизменный, Тот же Господь с нами. С
нами везде - наш Бог.
И вот, мы призваны идти за Ним; не
только следовать за Ним исполнением Его
заповедей, но идти, потому что нас влечет
тоска по Нему, потому что мы не можем жить
без Него, раз с Ним встретившись, раз
коснувшись Его присутствия. Вспомните
рассказ о слепорожденном: его исцелил
Господь - и на что открылись его глаза,
когда впервые они что-то увидели? Они
открылись на лик Бога, ставшего человеком,
они открылись на взор, на бездонный взор
Божественной любви, которая его увидела
среди толпы. И мы тоже иногда переживаем это:
в какое-то мгновение на лице человека в
момент молитвы, причащения Святых Тайн,
через икону, через слово святых. Вдруг наши
глаза открылись на Живого Бога, и мы ранены
навсегда этой тоской, этой любовью - и не
дай Бог, чтобы когда-нибудь мы исцелились,
когда-нибудь "выздоровели" по земному
и умерли по небесному!
У нас, однако, не всегда хватает
упорства, верности сердца, уверенности в
нами же однажды пережитом, чтобы всю нашу
жизнь устремляться, идти, идти, пока мы,
наконец, не достигнем Бога, пока Он не
обернется и не скажет: чего вы от Меня
хотите, дети? И вот тут мы должны научиться
не только верности, не только решимости, без
которых мы никуда не дойдем, но также
воспитанию в себе этого голода, этой жажды,
этой надежды. Мы должны научиться себя не
обманывать, не питать ложной пищей, не
пьянить ложным пивом, не утешать ложным
утешением, а нести в своем сердце, в своей
душе, в своей плоти, во всем своем существе
этот крик всего нашего естества: зачем,
Господи, Ты меня оставил сиротой? Когда же,
Господи, Ты придешь? Приди, Господи, утешь,
спаси! И Спаситель знал, что будут такие
люди, которым будет невыносимо потерять Его,
раз нашедши; и Он обещал, что не оставит нас
сиротами, что пошлет нам Утешителя, Духа
Своего Святого.
Что значит слово утешитель по-славянски?
Это, с одной стороны, тот, который утешает -
в нашем русском смысле этого слова, который
снимает с нашего сердца горе или облегчает
его, не оскорбляя нас, не унижая, не стараясь
отвлечь наше внимание от истинного горя
нереальным утешением, а приходя к нам,
усугубляя наше сознание любви ко Христу, но
также давая нам сознание Его близости -
невидимой, однако животворной. Утешитель
по-славянски значит: тот, который дает
крепость и силу на жизнь, на сиротство, на то,
чтобы идти и идти всю жизнь пока не дойдем.
Утешитель - это тот тоже, который дает нам
радость. Откуда нам взять эту радость, когда
Господь от нас вознесся на небо? Радость
наша в том, что наше спасение завершается
Его Вознесением. Как Христос нам говорит
Сам в Евангелии: лучше для вас, чтобы Я
сейчас пошел к Отцу Моему и Отцу вашему (Ин.
16, 7). Радость наша о победе Христовой, о Его
вечной славе, Его дивной любви; радоваться
мы можем о том, что Он не только - цель нашей
тоски, нашего шествия, но Он - дверь,
раскрывающая перед нами вечную жизнь.
Радоваться мы можем о том, что Он с нами, как
Он был со странниками, идущими из
Иерусалима в Эммаус. Невидимо или видимо,
неузнаваемый или порой, минутами,
узнаваемый, Он идет рядом с нами, раскрывая
наши сердца, наши умы, наши души, стучась в
нашу жизнь, требуя, прося, моля, чтобы она
раскрылась, разверзлась и стала достаточно
широкой и глубокой, чтобы вместить вечность.
Но Он тоже и путь, и на каждом шагу этого
пути, каждое мгновение мы - во Христе и со
Христом.
И вот, в нас, с одной стороны
-
тоска, порой отчаяние о том, что мы не можем
достичь Бога, что Он уходит, что Он неуловим,
что мы только чуем Его присутствие - и не
можем стать перед Ним и лицезреть Его, как
лицезрели Его и слепорожденный, и Вартимей,
и столько, столько людей, слепых телом и
слепых душой. И наряду с этой тоской,
борением, мукой в нас - надежда сверх
всякой надежды, уверенность веры,
уверенность надежды, потому что мы уже
знаем нечто о Божественной любви. Если бы
только мы это помнили! Больше всего нам
мешает в духовной жизни, с одной стороны,
нечувствие: мы так огрубели, так привыкли к
резким, грубым прикосновениям земли, что мы
еле-еле чувствуем нежное, ласковое, едва
ощутимое прикосновение Бога. А когда мы его
ощутили, мешает нам не только слабость
нашей воли, не только колебание наше -
мешает нам забывчивость: нежное
заслоняется грубым; требующее внимания
заслоняет Того, Кто стучится в нашу дверь,
Кто просит внимания - и отходит, если
только мы от Него отвернемся. И вот, мы
должны научиться чуткости, которой мы
боимся, потому что быть чутким - это
неминуемо будет значить пережить не только
большую, глубокую радость, но и большую,
острую боль. Мы должны научиться не
забывать то, что пережито; хранить то, что
самое нежное и хрупкое; беречь и этим жить,
пока оно не окрепнет, не расцветет, пока то,
что мы уберегли, не станет нашей
собственной защитой.
Скучание
по Богу
Митрополит
Сурожский Антоний
ЧЕЛОВЕК ПЕРЕД БОГОМ
О ВЕРНОСТИ
Скучание по
Богу. Что питает молитву.
Я хочу продолжить нашу утреннюю
беседу несколькими отрывками из дневника
старца Силуана, который гораздо лучше
выражает то, что я хотел довести до вашего