Страница 18 из 57
неразлучно, неразрывно и навсегда. И не
каким-то механическим образом, но по любви.
Вы знаете, мы все знаем, что нет более
крепкого соединения, более крепкого союза,
чем тот союз, который создается любовью. Он
нерасторжим; ничто его не может разорвать. И
поэтому еще Ветхий Завет нам говорил, что
любовь, как смерть, крепка (Песн. 8, 6). Она
такая же сильная, как смерть; она может со
смертью сразиться и не быть побежденной.
А воплощением, крестной смертью,
сошествием в ад и воскресением Спасителя
любовь - уже не наша, человеческая, хрупкая
любовь, но непобедимая Божия любовь -
сразилась со смертью, и смерть была
побеждена. Она побеждена не в том смысле,
что ее больше нет, что никто из нас не умрет - мы все умрем; любимые наши умерли, любимые
наши умрут. Она побеждена в том смысле, что
вместо того, чтобы быть преградой и
безнадежным, безвозвратным концом, смерть
стала дверью в вечность. Воплощение Сына
Божия - это момент, когда Бог непостижимый,
Бог, Которого ни умом, ни сердцем нельзя
вместить, Которого нужно почуять, полюбить, - этот Бог становится одним из нас,
становится таким близким, таким родным,
потому что Сам делается подобным нам
человеком - с той только разницей, что Он
безгрешен, а мы порабощены греху. Нас легко
соблазнить, мы легко можем поскользнуться,
мы легко можем пасть. Христос недоступен
поражению; Он - самая победа. И Он среди нас,
как Вечная Жизнь. Глядя на Него, переживая
Его, общаясь с Ним, мы уже знаем, хоть
немного, хоть чутьем, что будет вечность.
Это моменты, когда вдруг мы чувствуем, что
стали близкими Богу - вернее, что Бог к нам
так явственно приблизился, стал таким
близким, что вдруг забывается и небо, и
земля, и боль, и все: остается только
изумление о том, что мы любимы непобедимой
Божией любовью - любовью, которая так
крепка, так сильна, что Бог захотел стать
одним из нас и все человеческое принять на
Себя, все последствия Своего творческого
действия и отпадения человека, и того, каким
мы, люди, сделали этот мир. И самое страшное:
Он берет на Себя такое единство с нами, что
вместе с нами переживает в Своем
человечестве ту потерю Бога, за которой
следует смерть. Это выражают Его слова на
кресте: Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня
оставил? (Мф. 27, 46).
Но Он воскрес; и с Его
Воскресением все, что является
человеческим, все человеческое вошло в
незыблемую вечность Божию. Иоанн Златоуст
говорит: если вы хотите узнать, что такое
человек, не поднимайте глаза к престолам
царей, а воззрите к престолу Божию, и вы
увидите там сидящего одесную Бога, одесную
Славы Человека Иисуса Христа... И глядя на
Него - и только так, - мы можем познать, как
велик человек, если только он станет
свободным, если он разорвет цепи - не
времени, не пространства, не тварности, а
своей порабощенности злу, греху.
Пост является изумительным
временем. Столетиями мысль о посте темнела.
Призыв святых отцов, подвижников,
духовников к тому, чтобы в течение поста
совершать действительный подвиг, отречься
от всего грешного, отвернуться от всего, что
чуждо Богу, от всего, что было причиной и
воплощения Христова, и Его крестной смерти, - этот призыв затмил нечто основное в посте.
Английское слово, обозначающее пост - Lent (то
же самое и по-немецки, и по-голландски)
значит "весна". Это не значит -
заморозки, это не значит, что время темное,
мучительное настало. Пост - это время
расцвета. Если бы только мы могли это
помнить!
И когда мы читаем Евангелия
субботних и воскресных дней, когда мы
празднуем тех святых, которые вспоминаются
особенно в этот период по воскресеньям, и
события, которые нам напоминает Церковь, -
это так ясно! Вспоминается Иоанн Лествичник,
который в шестнадцать лет пришел на
Синайскую гору в монастырь, потому что
хотел жить только Богом. И когда он пришел,
игумен тамошнего монастыря, взглянув на
него, поклонился ему до земли и сказал:
поклоняюсь будущему игумену горы Синайской!..
Этот Иоанн, который ранние свои годы и всю
жизнь отдал чистоте, любви к Богу, написал
сочинение Лествица. Там он нам
указывает, как восходить от земли на небо,
то есть как из тьмы, которая в нас царит,
можно постепенно возвыситься в полутьму, а
потом и в полный свет и встретить Бога в
сердце, в мыслях еще на земле, почти лицом к
лицу. Вспоминаются грешники, которые,
обратившись ко Христу силой Божией, стали
чудом на земле. Вспоминается святая Мария
Египетская, грешница, которую Бог властной
Своей рукой остановил: блудница, она пришла
к храму Божией Матери, хотела в него
вступить, и какая-то сила не дала ей
перешагнуть порог. И она вдруг поняла, что
между Богом и ею, между Божией Матерью и ею
такая преграда выбранного, возлюбленного
ею греха, что эту преграду нельзя пройти
иначе, как покаянием, криком: Спаси! Погибаю...
Тем криком, которым апостол Петр огласил
воды бушующего озера, когда, устремившись
ко Христу по волнам, он вспомнил о себе,
забыв о Христе, - и начал тонуть.
И каждое воскресенье нам говорит
об одной из побед Божиих, совершенных во
спасение какого-нибудь человека, готового,
способного Его услышать, Его полюбить, Ему
поклониться, Ему последовать.
А по субботам мы читаем каждый
раз, кроме обычного субботнего Евангелия об
усопших, рассказ об одном из чудес
Христовых: рассказ об одном из тех случаев,
когда Христос пожалел человека и совершил
над ним чудо; или рассказ о том, как все
человеческое может быть сметено ради чего-то
более важного, чем закон: исцеление
человека с парализованной рукой, когда
сказано, что Христос "пожалел человека",
с одной стороны; и, с другой стороны, рассказ,
как Его ученики срывали колосья в субботний
день и растирали их руками - что по уставу
человеческому еврейского народа не
полагалось делать в соблюдение субботы, - и
Христос сказал, что Сын Человеческий есть
господин и субботы. Что важнее: душу спасти - или погубить? Жизнь сохранить для
человека - или дать ей померкнуть ради
соблюдения какого-то человеческого правила?
В течение всех суббот мы говорим
о сострадании Божием, о милости Божией, о
любви Божией, о Божией нежности к нам. И
каждое воскресенье мы говорим об одной из
Божественных побед в человеке - не над
человеком, а над грехом.
Вот о чем нам говорит пост. И в
этом контексте молиться за усопших как-то
особенно дивно, потому что они уже вошли в
вечный покой. В службе отпевания мы говорим:
Блажен путь воньже идеши днесь, душе, ибо
уготовася тебе место упокоения... Блажен
этот путь... На заупокойной утрени читается
отрывок из Ветхого Завета, где говорится:
смерть - человеку покой. Люди думали, что он
поражен, а он вошел в покой Божий. И в свете,
опять-таки, победы, в свете Божией любви,
которая побеждает, Божией ласки, которая
объемлет, мы и совершаем поминание усопших,
совершаем и наш путь постный.
Но где же тогда место подвигу,
если все - любовь, все - радость? Святой
Серафим Саровский одному из своих
посетителей сказал, что от радости человек
может что угодно совершить, от внутренней
натуги - ничего. И вот мы должны идти через
пост с сознанием радости о том, что мы идем
из потемок к полному свету. Но для того,
чтобы идти, надо быть свободным; надо быть
свободным сняться с места; не надо быть
обремененным в такой мере, чтобы не быть в
состоянии пройти путь.
Вот о чем пост нам говорит еще с
одной стороны. Подготовительные недели к
посту нам говорили, как нам продумать себя,
как нам освободиться от того, что нас делает
рабами, что нас привязывает к земле - как
животное можно привязать к дереву: слепота
в рассказе о Вартимее; тщеславие в рассказе
о Закхее; самодовольство, уверенность в
своей праведности в рассказе о фарисее;
бесчувственное наше отношение к Богу и к
людям, когда мы все готовы взять, пусть даже
это расстроит или разрушит самые святые
отношения, чтобы быть свободными жить без
закона, - как в рассказе о блудном сыне.
Потом приходит рассказ об Адаме, о его
падении; и мы себя так легко можем узнать,
потому что трагедия Адама, трагедия
человека в том, что он потерял Бога. И мы все
в таком состоянии; сколько бы мы ни жили
верой, мы еще не живем тем единством с Богом,
той радостью, когда ничто нас не может
вырвать из руки Божией, оторвать нас от