Страница 25 из 25
Первая была дочь высокого чиновника. Лет с 16 она хотела поступить в монастырь, но родители решительно воспротивились этому. У нее была тетка, бывшая замужем за лесничим. Иногда Нина приезжала туда, но скоро исчезала в лесу. Стали искать ее и находили молящейся... Надеясь отучить ее от этого намерения, родители отправили ее учиться на доктора за границу (кажется, в Париж). Она вышла оттуда медичкой, но внутри осталась "монашкой", замуж выходить никак не хотела. Отец помер. На ее попечении осталась старушка мать и взяла с нее обет - не поступать в монастырь. На ее же заботе осталась и тетка, муж которой (лесничий) тоже скончался.Из нее вышел прекрасный доктор, знающий свое дело, всегда готовый для больных, полный бессребренник. Ею все дорожили.Я видел ее уже старушкой, лет более 50 с сединой. Мать и тетка продолжали, слава Богу, жить; я их тоже видел. И странно мне было наблюдать, как мать ее обращалась с ней, как с девочкой, хотя ей тогда было уже на шестой десяток. Тетка лежала в постели безнадежно больной, племянница ухаживала за ней. Матери шел к концу восьмой десяток: крепкая была, высокая ростом. Нина по-прежнему была безответной послушницей.Умирала глубокая, но одинокая безродная старушка. Была ночь. Все, кто был здесь, заснули. И Нина одна приняла душу ее, ухаживая за ней до последней минуты.Померла и тетка...
Потом скончалась и мать...И она исполнила свое желание: тотчас ушла в монастырь, где ее давным-давно знали и любили. Но она была уже сама старушкой...Вот и все.Но кто может рассказать самое главное: про ее внутреннюю жизнь, про тайные молитвы, про ее чистоту и смирение, про веру? Она всегда скрывала это. Припоминается лишь рассказ мне о том, что не раз видели ее ядущей черный хлеб, - и тот с плесенью. А о тайном посте говорило очень худое ее тело... Теперь она жива еще... И по-прежнему лечит и ухаживает за сестрами монастыря, как врач.Конечно, исполняет и другие послушания, когда свободна, соединяя в себе Марфу и Марию.Это - одна Нина.Вторая - тоже доктор и жена доктора. О ней я мало расскажу. Одно знаю: что она в больнице со всеми обходится ласково, такою и я знаю ее. Знаю, что и муж ее относится к ней с великой любовью за ее смирение и любовь, хотя он сам - крутой характером. У них одна дочь, и не совсем здорова. Росту маленького. Я видел ее - пожилою, лет 50. Они все еще живы.Я подарил ей медный, позолоченный складень "Деисус" (правильно: "Деисис", греч. "молитва" Христу Богоматери и Предтечи). Она дала мне такой же Крест в пол-аршина. Он у меня и сейчас.Третья Нина - послушница монастыря. Жизнь ее была сложная. Была не крещена, лет до 20. Работала на фабрике. Жила в общежитии с другими работницами. Жизнь там была далекая от благочестия... Такою, кажется, была и она...
Но постепенно в ней явилась вера. Подружки стали издеваться над ней. И подкладывали в ее постель дрова. Смеялись... Она все вытерпела...Крестилась. Ушла из общежития. Потом поступила в монастырь. Там жизнь показалась ей недостаточно строгою и мало рабочею... И она ушла в иную обитель.Конечно, у нее самой был крутой и неуживчивый характер. Не ужилась и другом монастыре, хотя здесь было больше физического труда и бедности. Ее сестры невзлюбили - за ее тяжелый нрав.И она зимой решила уйти из обители... И пошла... По дороге ей встретился священник монастыря.- Ты - куда?- Ушла из монастыря! - резко ответила она.- Ну, смотри, в другой раз не примут!Они разошлись в разные стороны; он шел в монастырь.А она, пройдя еще несколько шагов, стала что-то думая... Была, кажется, метель... Простояла она 5-10 минут. Повернула обратно...Но потом - опять проявила она своеволие. Монастырский совет (старшие монахини) хотели удалить ее из обители. Однако ее оставили и еще... Здоровье ее было уже надорвано. Что будет дальше с нею, не знаю. Только помню слова Св. Лествичника:"Иной приходит в монастырь по любви к Богу, другой - ища спасения от грехов, третий думает найти там покой. Но не знаешь, кто из них окажется впереди и угоднее Богу!" И борьба ценна.И еще им же сказано другое слово:"Иной живет в монастырстве легко: такой уж у него характер. А другому все дается трудно - от характера его.
Но я (говорит он) предпочту второго".А другие отцы говорят так: " В чем застану, в том тебя и судить буду". И пословица сложилась недаром: "Конец красит дело!" Спаси ее, Господи!
Доказал
Я был уже ректором семинарии. Однажды иду из Собора домой. Направо - Волга. Поперек в нее впадает маленькая речушка "Тьмака": вода - грязно-желтая; где-то выше фабрики, заводы. Деревянный мостик. Догоняю старушку.- Здравствуй, бабушка!- Здравствуй, батюшка!-Сколько тебе лет?- Да уж 74.- Хорошо-о.- Да я уж и Бога просила - умереть, а Он смерти не дает.Помолчали. Идем.- А я хотела тебя вот о чем спросить. Онамеднись (т.е., на днях, - М.В.) я видала сон.И она рассказала его мне.- Бабушка! Отцы святые не велят верить снам.Стал ей говорить, почему не велят. И привел ей случай и совет угодника Божия, известного старца Амвросия Оптинского.- А вот еще есть святой (о нем написано в Добротолюбии - М.В.) Диадох; он даже говорит о "Добродетели неверования снам".Кончил. Думал, что убедил, доказал старушке.- Гм-м - протянула она спокойно, - а я - другой сон видела!Какой уж, не помню, оба забыл.У меня мелькнула мысль: если бы Чехов услышал этот разговор, он, может быть, написал бы - подобно рассказу о диаконе и записи живых и умерших - тоже рассказец; и может быть, назвал бы его "Доказал".Как дети! Недаром таких любил Христос...
Христа видел
Теперь припомнил рассказ о. А. Кир-го об игумене Афонского Пантелеймонова монастыря Нифонте. Это было в Париже: отец Алексий приехал к нам в Богословский институт духовником студентов. И он рассказал следующее.В одной семье была строгая-престрогая мать.У нее было два мальчика, может быть, лет по 8-10. У матери на косяке всегда висел кнут, для наказания ребят. Как-то дети расшалились и старший разбил лампу - или только стекло... Спрятать беду уж некуда. Тут вошла в избу мать; и, конечно, сразу увидела следы шалости.- Кто разбил лампу, - спрашивает она сурово.Младший вдруг говорит:- Я!Мать сняла кнут и жестоко отхлестала его.А старший брат с ужасом и удивлением смотрит, как мать бьет неповинного брата.Мальчик (не помню имени его: может быть, Николай?) полез на печь - утешительницу всех несчастных. И вдруг потолок над ним исчез. Воссиял свет. И явился Христос.... Далее не припоминаю, что Он сказал ребенку в похвалу за самоотверженное страдание за брата. Но только мальчик тогда же дал обет: уйти на Афон в монастырь. И когда вырос, так и сделал. Потом был там игуменом и сам рассказывал о видении.А я теперь записываю - для тех, кто спрашивает: "А кто Бога видел?"