Божии люди — Страница 24 из 25

Страница 24 из 25

Дух же был один: христианский, православный, потому, вероятно, и не дивились черничкам.Кстати: брать у "чернички" - блондинки, Семен Иванович, - бывший садоводом у помещиков Ч., живший версты за полторы от своего дома, - тоже был одиноким, холостым. У него была широкая, чистая, бело-желтая борода. Он обладал мягким тенором, и всегда пел в хоре. Видно, в этой семье была почему-то общая наклонность к девству и к церкви. Спокойный. Относились к нему с уважением.Что с ним случилось после - не знаю...

"Жили-были"

Их было три в наших краях, в разных селах, три-четыре человека. Так называли этих девственниц потому, что они всегда одевались подобно монахиням, в черное, иногда их именовали "вековушами", так как они век вековали незамужними. Обыкновенно они по умершим читали Псалтирь, - где их звали. В остальные дни они скрытно жили в какой-либо маленькой хате, или "келии", на огородах; как проходила их жизнь, мы не знали: вероятно, читали какое-нибудь молитвенное правило, клали земные поклоны, занимались в "свободное" время какой-либо работой.Никогда ничего худого про них не говорили.В храме они были первыми, уходили - последними. Стояли обычно в сторонке, сзади всех... Своей "стаиной". На молитвах - кланялись низко, кладя кресты твердо, как полагается по-уставному. Никогда не говорили и вообще были молчаливыми.Почему они не вышли замуж, не знаю. Но я хорошо помню, что две из них были даже красивыми: одна - с удивительно белым лицом, блондинка, - хотя волоса их были укрыты черным большим платком, низко надвинутым на глаза; другая, с тонкими чертами лица, брюнетка: а вот замуж не вышли... Видно, думается мне, не пожелали замужества по тем же религиозным убеждениям, которые иных направляют в монастыри. Только здесь было свободнее, чем при послушании в обители.Про святость их тоже не говорили люди, хотя относились к ним с почтением...

Народ наш был разборчив в употреблении слова "святой", - вопреки сектантам.А третья, известная мне "слепая Даша", была удивительным человеком. Слепая от рождения - у ней в больших глазах белки были без зрачков - она как-то научилась по слуху Псалтири: все псалмы и междопсалмия она знала твердо наизусть. 150 псалмов - это не легко запомнить, да еще в порядке их! Довольно полная, с округлым лицом, с расширенными глазами - как это делаем мы, зрячие, когда прислушиваемся к чему-либо, с рябинками на лице, всегда довольная, даже ласково-улыбающаяся при разговоре... Немыслимо было даже подумать, чтобы она кого-либо осуждала! Она особенно твердо крестилась, вдавливая персты в лоб, живот и плечи.Свой крест слепоты Даша несла совершенно безропотно. И слепота ей, вероятно, была во-спасение. Да и посторонние, глядя на нее, легче переносили скорби. А я, вспоминая сейчас о ней, поучаюсь.Примечательно, что эти чернички никого не учили, не давали советов. И - Боже сохрани - не обличали, не судили; учить - это дело батюшки! К священству всегда относились со смирением, с почтением. А батюшка смотрел на них спокойно, точно не замечал их, будто хранить лишь девство - такое простое и легкое дело! А ведь это явление - замечательное! И стоило бы заинтересоваться им! Но кругом были подобные им - религиозные, смиренные, целомудренные - только - в браке: а это - тоже подвиг.

Три кладбища

В нашем селе Софьинке было три кладбища: одно - барское, внутри, в церковной ограде; другое - для "дворовых" господских, за оградой; и третье, за версту от храма - крестьянское. На нем осталась мельница без крыльев, низ был каменный или кирпичный, - потому и уцелел; а верх сорвал когда-то ветер. Вот о них я и написал свои думы в стихах.Церковь была на взгорье, а мельница - еще выше: издалека ее видно было... Около церкви - барский дом: они и храм выстроили. Внизу, по реке, деревни...Стеною низкой огражденныйНа взгорье белый храм стоит.За ним, кленами осененный,Господ старинный род лежит.Кресты - из мрамора белеют...Лампадки тихо здесь горят...На плитах надписи темнеют...Цветы кругом могил пестрят.А вот, канавой окаймленный -Чтоб скот сюда не забродил, -Ряд слуг, всей жизнью усмиренный,И здесь, вблизи господ, почил.Могилы - без имен... ЛампадокУж нет. Из дерева - кресты.Но кто-то тут блюдет порядок...Кругом - акации кусты.А вот далеко на кургане,Без крыльев мельница торчит.За ней на кладбище крестьянеНашли покой. Все тихо спит.Вокруг - поля. В траве - могилы...Кой-где кресты. А то - и кол.Канавы нет... теленок хилый...Одна ветла... весь вид здесь гол...Вернусь назад... Уютно, милоВ тени, за алтарем... Но вот:"Что - там?" Простит Господь, что было!Да даст блаженный им живот.Когда ж к слугам зайдешь случайно,Спокойно... Мало их...

Как мог,Безвестный род нес крест свой тайно...Но знает их Всеведец Бог...О третьем кладбище, читатель,Я расскажу, что видел сам...Была засуха: "Знать, СоздательКару послал во гневе нам...А что бы, - просят, - нам всем миромС молебном завтра по полям?Грехи простит Господь нам, сирым!Скотина стонет... Мор и нам!"Благая мысль! Вот и прекрасно!""И ты уж походи, попой!" -Меня зовут, "Ну что ж? Согласен"Ах, Русь моя! Народ простой!Наутро крестный ход сбирают:Берут хоругви мужики,Смиренно бабы покладаютПод образами ручники.И радостный трезвон раздался...Запели мы... Кладут кресты...И дух мой верой отозвался:"Не можешь не услышать Ты!"На кладбище остановились,Пропели кратко парастас,За всех усопших помолились:Мы здесь - за них, они - за нас.Дьячок в подряснике, с косой -Он крепостное время знал, -Подперши голову рукой,Задумчиво мне так сказал:"Гляжу на это поколенье:Чай, сколько здесь святых лежит", -"Каких святых?" - в недоуменьеПрошу его мне разъяснить."Да как же?! В прежнюю неволюЛегко ли им пришлось страдать?Тяжелую терпели долю:Один лишь Бог мог силу дать!"Молчим... К родным душой умильнойСвернули бабы со слезой...А мы уж пели в поле пыльном:"Даждь дождь, Христе, земле сухой"Те - там, мы - здесь весь день молились...Святая Русь! С тобой бог жил...А к вечеру уж тучи вились...И ночью жданный дождь полил...Так было прежде, Русь родная:Ты верила...

А что теперь?...Умом давно тебя не знаю,А сердце говорит мне: "Верь!"М.В. Стихи написаны в Нью-Йорке около 1937 года

"Золотко"

Кстати припомню об одной женщине... О ней бы следовало написать целое житие... Не ценим мы людей, как должно бы.Могу припомнить кое-что о ней.Молодою девушкой захотела она уйти в монастырь. Мать знала об этом намерении дочери и стала сама подготавливать ее к будущей жизни. Как? - прежде я знал. Теперь совершенно забыл.Редкая мать! Нередко они идут наперекор.Впрочем, в православном мире простые люди охотно идут навстречу подобным желаниям.Приняли девушку... И чуть ли не с самого первого начала назначили ей "послушание" - шитьевое...А главное - в том, что она всю жизнь была ласкова: "Золотко" - это любимое ее выражение! И все-то у нее - "золотко"...Она и сейчас еще живет: лет 75 ей... И работает.К этому можно прибавить другое послушание ее: она кормит курочек и голубей, что так идет к ее ласковости. Если кто-нибудь подарит ей деньги за работу, она тотчас накупит на это гороху, зерна, - или еще чего-нибудь - для курочек и голубей... Заболела как-то одна курица, и она всю зиму держала ее в своей келии.Спит она - сидя, потому что у нее грудная жаба. Но никогда не жалуется на это, даже никому не говорит.Никогда ни с кем не спорит. А чтобы - ссориться - об этом даже думать о ней нельзя!

За долгую монашескую жизнь она несомненно приобрела большой опыт, но никогда никого не учит: считает себя для этого недостойной...Узнал теперь, что мать ее готовила к монашеству так: в семье ели и мясо, а ей готовили постное, построили ей сзади двора маленькую келию, где она и жила, если же приходили гости к ним, то мать непременно отсылала ее в келию. А потом сама отвезла в монастырь.О другом - о молитве, чистоте и смирении - и говорить не стоит: это само собою разумеется...Святая!Молитвами ее помилуй нас, Господи!Зовут ее Евгения!

Три Нины