Страница 8 из 31
У коварного и действия гибельны: говорит пророк Исайя, он замышляет новы, чтобы погубить бедного словами лжи, хотя бы бедный был и прав. Так поступал в данном случае и пономарь Поликарп. Возведши на блаженного пред начальником клевету и получив от него приказание перевести виновного в другую келью, Поликарп с ядовитой улыбкой тотчас появлялся перед старцем.
Отец Феофил! Начальник приказал вам перебираться в другую келью.
Стопы моя направи по словеси Твоему, смиренно отвечал на это старец. И взяв под мышку мантию, а в руки икону или Псалтирь, немедленно переходил в указанную ему келью. А послушники только и ждут того. И под видом перенесения "мебели"3 начинают истребление провизии. А старец Феофил, нисколько не мешая предаваться лакомству, в незлобии ангельского сердца восклицал:
Дивны дела Твоя, Господи!..
[1] Цел ли в настоящее время пень и где находится этот безмолвный свидетель великих подвигов чудного старца неизвестно.
[2] В память троекратного спасения своего от воды.
[3] Блаженный, кроме аналойчика, скамьи и простого стола, ничего в келье не имел.
Глава 4
Коль под моим началом хочешь быть,
Тебе согласен дать я наставленье,
Но должен ты отныне отложить
Ненужных дум бесплодное броженье...
(Гр. А. Толстой. "Св. Иоанн Дамаскин").
Однако, чтобы на будущее пресечь подобные описанным выше явления и тем самым искоренить в людях зародыши зла, блаженный стал принимать к себе на жительство келейников. Поступали они к нему не из числа братии, так как это не дозволялось, а выбирались им прямо из светских людей. При этом старец вовсе не обращал внимания на то, был ли избранник человеком порочного поведения, лишь бы только он обладал чутким сердцем и открытой душой и подавал надежду на исправление.
Пришел однажды в Китаевскую пустынь оборванный бродяжка. Звали его Иваном. Это был дезертир, несколько лет тому назад сбежавший с военной службы и совершивший за все время целый ряд различных преступлений. Старец встретил его на монастырской кухне и, обличив его тайные грехи, возбудил сердце бродяги к покаянию. Увидя перед собой такого необыкновенного "монаха", Иван чрезвычайно удивился и, не отступая от блаженного, со слезами стал раскаиваться в своих злодеяниях.
Да, было дело... Много зла сотворил я на земле... сказал Иван и тяжело вздохнул.
Старец Феофил оглядел его с головы до ног, с сожалением покачал головой и, в свою очередь, тоже глубоко вздохнул.
Притчу о талантах знаешь? вдруг вопросил он его.
Ничего, батюшка, не знаю... Дураком родился, дураком и помру, с сокрушением отвечал Иван.
Старец рассказал ему Евангельскую притчу о талантах и, объяснив содержание, продолжал.
Вот этак-то и жизнь наша есть время торга. Надо спешить воспользоваться ею, чтобы выторговать что можно. Если на базар привез кто хоть только лапти или лыко и тот не сидит сложа руки, а ухищряется зазвать покупателей, чтобы, продав все, купить себе потом нужное.
Батюшка мой! Но где же взять мне этих талантов? Я безграмотный, глупый, простой. Их нет у меня.
Врешь, врешь... Всякому получившему жизнь Господь даровал что-нибудь. Значит, есть чем торговать и делать прибыток...
Но где же, где же они?
А вот присмотрись к себе хорошенько и сразу найдешь, что в тебе есть и что можешь приобрести на то, что имеешь... На Страшном Суде обо всем спросят: у тебя были руки? Что приобрел ими? Была голова и язык? Что приобрел?.. И награда будет не за то, что ты приобрел кое-что, а за то, что ты именно такое приобрел в жизни...
Целый день после этой беседы стоял Иван в стороне, наблюдая издали за старцем и удивлялся его простоте, смирению и мудрости. И, наконец, под вечер, возгоревшись желанием жить под его духовным водительством, приступил к блаженному и с воплями упал ему в ноги.
Батюшка! Прими меня к себе! Не дай погибнуть душе моей во грехах и пороках!
Хорошо, хорошо, отвечал старец. "Грядущего ко Мне не изжену вон". Вижу, что душа твоя искренно расположена работати Господеви. Спасайся и живи у меня. Но помни, что так как я ничего не имею, то и тебя ожидает здесь голод, жажда, печаль и недостатки. А потому не жалуйся на судьбу, когда станешь претерпевать это.
Отец родной! Хотя бы жизнь свою пришлось положить за тебя, Спасителя ради, я готов исполнить это без колебания...
С этой поры Иван стал служить у блаженного и был у него первым келейником. Но старец Феофил был строг и зорким оком следил за его духовным усовершенствованием, пресекая всякий порыв начинающегося зла. Однажды принесли блаженному большой кусок балыка. Прельстившись этим даром, Иван съел его. Но вдруг почувствовал в животе такую страшную боль, что принялся кричать благим матом, умоляя о помощи.
Потерпи, потерпи брат... Это балычок в животе переваривается, насмешливо сказал ему на это старец. И затем прибавил: Зачем послушался врага? Зачем прельстился, вкусив яств, которых без благословения не надлежало и касаться тебе?..
Но увидев чистосердечное раскаяние виновного, сжалился над ним, сотворил молитву и болезнь тотчас прошла.
Так, испытывая своего келейника разными трудами и юродственными приказаниями, хоть и странными по существу, но имевшими в себе большую пользу для развития его душевной чистоты, и перемешивая свою речь понятными для него духовными наставлениями, старец очень скоро успел очистить сердце Ивана от всякой скверны, пороков и соблазнов. И благодарный келейник, сознавая перед старцем свое ничтожество и видя неизменную его отеческую любовь и призрение, платил за это блаженному самой нежнейшей преданностью и истинно-детским послушанием.
Иван! говорит ему однажды старец. Пойдем собирать грибы. Бери скорее корзину.
Взяли, что нужно. Отправились. Зашли в самую глубокую чащу леса. В воздухе стояла жара. Старец Феофил собирает грибы и все охает:
Ах, какая надвигается гроза! Какая гроза!..
Иван взглянул вверх. Небо было голубое, прозрачное, чистое.
Не будет, батюшка, грозы. Ни одного облачка не видать.
Ох, будет, скоро будет... Уже на нас надвигается. Вот!
В это самое время выскакивают из-за кустов три здоровеннейших парня с дубинами и со злобою подбегают к старцу.
Ага, попался монах!.. Давай деньги!
Старец перекрестился, спокойно порылся в корзине и подал им самый большой гриб.
Кушайте на здоровье...
Что?! воскликнули тогда грабители. Ты еще смеяться над нами? И принялись колотить старца по чем попало.
Нет, отвечал верный слуга, идеже господин там и раб его будет.
И заметив на старце кровь, с остервенением набросился на грабителей. Но те были вдвое сильнее и, связав келейника, избили также и его. Натешившись над беззащитными жертвами, грабители скрылись.
Понял тогда келейник Иван, какая это "гроза" надвигалась на них...
Вторым келейником был у старца некто Корнилий, из отставных солдат. Нрава он был чрезвычайно строптивого и упрямого, к тому же был еще и косноязычен. Посетители, навещавшие блаженного, терпели от Корнилия разные оскорбления и часто жаловались Феофилу на грубость келейника.
Не умеешь пустынником жить, строго сказал ему раз старец, я тебя в Лавру пошлю. Там тебя, медведя, скоро вымуштруют.
И отослал его в лаврскую гостиницу, к начальнику ее. Впоследствии, когда начальником лаврской гостиницы был назначен игумен Агапит, Корнилий был взят им к себе в келейники. Агапит был великий старец, и имя его доселе еще памятно тем беднякам, которые пользовались его благотворениями. Покупая целыми штуками сукно, холст и прочую материю, он шил мужские и женские одежды, белье, и все это раздавал неимущим богомольцам. Богаделенки, жившие при странноприимной больнице, не успевали шить белье и одежды для нищих. Кроме постоянной помощи деньгами, одеждой и хлебом, отец Агапит имел еще немало пенсионеров в городе, которым раздавал ежемесячное пособие, то есть людей истинно бедных и обремененных семьей; одиноких же принимал в лаврскую богадельню при гостинице, кормил, одевал, лечил и напутствовал их в Вечность... Вот к этому-то старцу и попал Корнилий. Правда, нелегко было отцу Агапиту уживаться с Корнилием. Однако, впоследствии он постриг его в мантию, назвал Нестором, потом похоронил и поминал с любовью. Но нужно отдать честь и Корнилию. В тайных благотворениях отца Агапита он был незаменим, умел хранить его тайны и вообще душою был ему предан. Отец Агапит не ограничивался в своих благотворениях лаврской гостиницей. Он любил посещать также в городе тюремный замок, приюты крайней нищеты и вообще истинно бедных людей. Вот в этих-то поездках его и сопровождал Корнилий.