Страница 4 из 31
Однако не много надлежало ему теперь стремиться к духовному усовершенствованию: Господь испытал уже сердце его и помышления его узнал. (Пс. 138, 23). От юности одаренный смирением и чистотой душевной и имен крепкую веру в помощь Божию. Который извлек его из страшного рва, из тинистого болота и поставил на камне ноги его и утвердил стопы его, Феодорит смело мог уже теперь восклицать: "Готово сердце мое, Боже, готово!.." И, возымев, поэтому, стремление к наивысшим подвигам иноческого благочестного жития, Феодорит 9 декабря 1834 года принял схиму и был наречен новым именем Феофил.
Схима и для обыкновенного монаха есть уже образ телесной смерти и воскрилие для следования в вечность, а для блаженного Феофила, с первых дней своей жизни приуготовившего себя служению Богу, она сделалась знаком совершенного отречения от земли и переселения духом на небо. "Смерть, Суд и Царство Небесное", вот что всецело занимало теперь его мысли и поглощало все часы его размышлений.
С веселием вступил блаженный Феофил на сей узкий и прискорбный путь; чтобы, шествуя по нему, достигнуть безмятежной страны плотского бесстрастия. Теперь он был истинный воин Христов, облеченный во все оружия Божии, против всех слабостей человеческих и искушений бесовских. Чуждый всему, что слывет под общим наименованием суеты мирской, и, пренебрегая всеми условиями житейского быта, Феофил ни с кем не входил в близкие отношения и совершенно закрыл храмину души своей от мира, который невзлюбил его с самого детства, и лишь только одна молитва "отверзала его уста, и язык его возвещал хвалу Сотворшему вся". Всегда с опущенными очами, спокойный и многодумный, ходил он обычным путем своим от кельи до церкви, от церкви до кельи, не пропуская ни одного богослужения. Останавливаясь или в притворе, или у церковных дверей, он стоял неподвижно до конца службы. Близ него всегда находилась корзина, переполненная кусками разной провизии, ведро, кувшин или миска, которую блаженный с собою постоянно носил, а в руках была маленькая Псалтирь.
Еще более увеличив подвиг юродства, блаженный поставил у себя в келье старый гроб, но не ложился в него на ночь, как это делали многие из древних подвижников благочестия, а сохранял в нем разную провизию и посуду. Мало того, в день пострижения в схиму Феофил обшил свой схимнический куколь разными лоскутами и так носил его до самой смерти. Когда же в день кончины блаженного эти лоскутья отпороли, то куколь оказался совершенно новым и годным для погребения. Каждый день утром старец направлялся к Днепру для того, чтобы набрать воды. Иногда он садился в одну из стоявших там лодок и переправлялся на другую сторону Днепра, где, углубившись в чащу кустарников, предавался богомысленному деланию. Перевозчиков он в этом случае не искал, а, увидев какую-нибудь лодку, садился в нее и отправлялся через реку. Хозяева знали обычай подвижника, никогда не беспокоились о своей лодке и не мешали ему поступать так, как он желает, а напротив, еще и радовались, если он садился в их лодку...
Как усердный носитель божественной благодати и даров Духа Святого, блаженный Феофил не укрылся и от людского внимания и благоговения. Народ с любопытством обступал его и всюду следовал за ним, жаждая услышать от него хоть одно слово. Так поставляет Господь униженных на высоту... Однако академическое начальство сильно недолюбливало "грязного, оборванного монаха Феофила" и ежедневно жаловалось на него Владыке, указывая на то, что толпа любопытных людей, разыскивая Феофила по монастырю, запружает академический двор и по неведению своему заходит даже в академические помещения, нарушая тишину и ход ученических занятий. После таких жалоб блаженному делалось строгое "внушение", и чтобы не вызывать нового негодования, блаженный вынужден был прятаться от своих почитателей в лесу, возвращаясь домой только после захода солнца. Но и тут толпа людей находила его и, поджидая подвижника на берегу Днепра, следовала за ним до самой его кельи.
За такую ревность, усердие и пламенную любовь к Распятому Бог просветил Феофила светом небесной мудрости, так что все таинственное, непостижимое в нравственно-физической природе было для старца естественно, доступно и удобопонятно. Не только все явления видимого мира, но и все, скрывающееся в глубине человеческого сердца, блаженный Феофил предсказывал с точностью. Передают, что еще в начале его подвигов, когда блаженный находился в звании послушника-пономаря, начинала проявляться в нем благодать Божия.
В то время сестры Флоровского монастыря каждодневно ходили за водой на Днепр, так как речная вода была здоровее и чище колодезной. При этом путь к реке избирался кратчайший через Братский монастырь. Это было единственное развлечение, которое позволяли себе сестры в их будничной однообразной жизни. Но во избежание нарушения правил монастырского устава был отдан от лица игумений приказ, чтобы ни одна из послушниц не выходила за ворота без благословения своей старицы. Поэтому и каждая из отправляющихся на реку за водой обязана была предупреждать об этом свою ближайшую начальницу. Но вопреки этому распоряжению одна из молодых послушниц, пользуясь отсутствием в келье своей старицы, ушла за водой на Днепр без ее благословения. Придя на реку, она зачерпнула было воды, но, поскользнувшись, упала и уронила в воду ключ от своей кельи, который держала в руке. Бедная разрыдалась и в отчаянии ломала руки: "Как я покажусь теперь старице? говорила она, стоя на берегу. Чем открою запертую ключом келью?.." Вдруг, откуда ни возьмись, идет блаженный Феофил.
Ты чего плачешь?
Девушка рассказала ему о своем горе.
Так тебе и надо, глупая. Не будешь в другой раз без благословения ходить. Впрочем, давай ведро, я тебе помогу.
Послушница подала ему ведро. Блаженный нагнулся к реке и, осенив посуду крестным знамением, зачерпнул полное ведро.
На, возьми, да ступай домой. Тут тебе и вода, тут тебе и потерянный ключ. Послушница заглянула в ведро и на дне его увидала... потерянный ею ключ.
С радостным плачем благодарности бросилась девушка за Феофилом, но его и след простыл...
Так, изумляя всех величием своего духа и жизни, блаженный Феофил живым примером свидетельствовал о том, какую чудесную силу являет природа человеческая, какая власть и могущество заключены в душе и теле человека, если только человек этот будет стремиться насквозь проникнуться силой и могуществом благодати Христовой.
Один наивный крестьянин-хохол, любопытствуя узнать, почему блаженный может предсказывать будущее и проникает в самые тайники человеческого сердца, приступил к нему и спросил:
Батюшка! А чого вы все знаете и умиете предугадувать людям йих житые?
Яке дыво! отвечал блаженный. У цим нычого трудного нема.
Як же нема? Нывжели так легко, батюшка?
А вжеж легко. А ты хочеш буть такым?
Дуже хочу, батюшка. Навчить мене.
Ну дак вырви из своих рысныц волосынку и завьяжи на ний два узлы... Як зробиш оце, та й будышь таким розумным, як я...
Хиба й вы таким путем цего дойшлы?
А.вжеж так... отвечал старец Феофил.
Наивный хохол тут же постарался воспользоваться этим советом, но, сколько ни старался завязать на реснице хоть один узелок, конечно, сделать этого не мог.
От так-то и мини трудно досталася моя тэпэришня доля, сказал блаженный и пошел от крестьянина прочь...
Многие питомцы академии, чтобы искусить блаженного, старались застать его в келье и пробовали заговорить с ним о предметах духовного образования, но пораженные его простыми и мудрыми ответами, чрезвычайно удивлялись, что такой угрюмый с виду и "неряшливый" схимник обличал их мысли своими резкими выражениями. Когда же более наглые сворачивали разговор и начинали строить насмешки, то блаженный, чтобы не плодить лишних речей и не длить бесполезного посещения, резко обрывал их:
Отойдите от меня прочь. Было время, когда я учился, но теперь умом помрачился. Стану продолжать с вами беседу, так, пожалуй, чего доброго и меня собьете с истинного пути. Идите, идите! Ибо сказано в писании: от глупых и невежественных состязаний уклоняйся. (2 Тимоф. 2, 23).
Но нельзя сказать, чтобы все глумились над блаженным. Были случаи, когда пример великого подвижника находил себе и подражание.
В самом начале его подвигов Христа ради юродства учился в академии студент Петр Гаврилович Крыжановский. Феофил был еще послушником, когда между ними завязалась братская дружба. Целыми часами проводили юные друзья в душеспасительной беседе, рассуждая о судьбе человеческой, о земной суете и загробной участи. Блаженный Феофил, видя в своем друге благие стремления и отзывчивое сердце, старался во что бы то ни стало укрепить и взрастить в душе его эти добрые семена слова Божия.