Страница 3 из 31
Вот эта-то чистая, детская и угодная Богу молитва смягчила, наконец, сердце жестокой матери и примирила Евфросинью со своим отвергнутым сыном.
Чудное это событие произошло так.
Пораженная от Господа неисцелимой болезнью, Евфросинья, видя над собой гнев Божий, со слезами стала каяться в жестокости, с которой всегда преследовала своего невинного сына. Где бы она ни находилась, нигде не чувствовала она покоя и облегчения: днем ее мучил недуг, а ночью посещали страшные, ужасающие видения. В них она видела себя как бы жертвою правосудия Божия, а кроткого своего Фому как бы плачущим и молящимся о ней. Наконец, сердце матери смягчилось и, поняв свое заблуждение, Евфросинья стала с воплями и рыданиями взывать к Богу, умоляя Его о прощении. И Господь сжалился над ней... Незадолго до ее смерти Фома пришел к матери в дом, имел утешение примириться с ней и получил от нее благословение.
Прости меня, сын мой, взывала к Фоме раскаявшаяся мать. Прости меня жестокую, глупую, безумную! Я была в помрачении ума и не ведала тяжести творимого мной злодеяния... Да будет на тебе благословение Божие! Не проклинай меня, злую мать, и поминай меня, грешницу, в своих постоянных молитвах...
С этими словами Евфросинья крепко прижала своего сына к материнской груди и, осенив его широким крестом, тихо испустила дух. А добрый Фома собственными руками закрыл ее мертвые очи и предал тело матери погребению...
[1] Урожденная Гошковская. Внук ее Яков Гошковский был священником в селе Хальчи Киевской губернии и уезда.
[2] Упырь, или иначе вампир, вий и т. п. По суеверному мнению, упырем называется существо, бродящее по ночам и высасывающее кровь из живых людей.
[3] Мать, не любящая детей, есть отверженица и Бога, и людей. Но да простит Господь безумную Евфросинью. Она была неученая и темная женщина, а где невежество, там и суеверие. К тому же и время тогда такое было больше знахарям да пошептухам верили.
[4] Сыта мед, разведенным водой.
Передают, что она каждое воскресенье носила Фому в церковь для приобщения Святых Тайн и, конечно, зачастую встречалась там с Евфросньей, которая приносила для приобщения своего любимого сына Каллиника. "У-у! Чтоб тебе добра не было", кляла тогда Евфросинья ненавистного ей Фому и отворачивалась от того места, где его держала наемная женщина... Насколько она обожала Каллиника свидетельствует нижеследующий случай: когда мальчику было семь лет, он, по обыкновению того времени, вышел со старшими на полевые работы. Там нечаянно оступившись, он упал на стоившую борону и. ударившись о железный гвоздь, выбил себе правый глаз. Несколько дней болела Евфросинья от этого горя и постоянно повторяла: "Господи, почему ты не сделал этого с противным Фомой, а допустил покалечиться моему любимому сыну..."
Глава 2
Никто да не пренебрегает юностью твоею; но будь образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте.
(1 Тим. 4, 12).
В звании питомца училища Фома исполнял все, что требовалось школой, но не чувствуя в себе призвания продолжать высшие академические науки, смотрел на них как на не совсем верное средство к приобретению тех познаний, которые приводят человека к познанию истинного Бога и открывает для чистых сердцем тайны величия Божия. Поэтому высшим для себя училищем юный Фома избрал храм Божий, где, предаваясь чтению и пению, приучил ум свой к постоянному богомыслию и непрестанной молитве. С этой поры дума об иночестве не покидала его ни на минуту, и рано или поздно он решил осуществить ее...
Добрый дядя недолго оставался покровителем своего племянника. Вскоре он скончался и оставил Фому без всяких средств к жизни и без верного пристанища. О продолжении учения нечего уже было и думать. И вот, уволившись из Академии, Фома стал собственными трудами добывать себе пропитание. В 1810 году он был определен дьячком в город Чигирин, но по недостатку голоса был перемещен в том же году пономарем в местечко Обухов.
Однако недолго пробыл Фома и здесь. Мир, невзлюбивший его с самых пеленок, тяготил его своими правилами и законами и отвращал от себя его душу и сердце.
Истомилась душа моя, говорил Фома, желая во дворы Господни. (Пс. 83. 3).
Дай стряхнуть земные узы
С прахом страннических ног,
Дай во мне угаснуть шуму
Битв житейских и тревог...
И возненавидев сборище злонамеренных и нечестивых, Фома в 1812 году, то есть в самый разгар Отечественной войны, определился в послушники Киево-Братского монастыря.
О, какой несказанной радостью возрадовался тогда юный подвижник! Ведь он снова вступил в святое место тихой обители, из которой вышел два года тому назад. Но теперь не для учения, а для молитвы, терпения, труда и поста... Мира уже как не было: он умер для мира и мир умер для него навсегда...
В Братском монастыре Фома исполнял разные послушания: был в хлебной, месил там тесто и пек хлебы, потом его перевели в кухню борщевым, а через малое время назначили помощником палатного и, наконец, пономаря1 и звонаря. Это послушание особенно нравилось Фоме. Взобравшись чуть свет на колокольню, он предавался там глубокомысленному созерцанию и тайной молитве. Никто не мешал ему здесь: суетный мир лежал под ногами, а перед взором его, красуясь, виднелось только голубое небо, в котором обитал Создатель всея видимыя и невидимыя твари...
Так прошло несколько лет... Усугубляя молитвенные подвиги, Фома являлся для всех образцом кротости и послушания, смирения и целомудрия и, всей душой жаждая равноангельного чина, постоянно повторял: "Жажду спасения Твоего и закон Твой - утешение мое", (Пс. 118, 174) Правда, хотя он и не спешил с исполнением сердечного желания, приучая себя к строгому выполнению устава монашеской жизни, однако настоятель монастыря, приметив в нем рвение к духовным подвигам, 11 декабря 1821 года сподобил Фому желаемого чина. Назван был Фома при пострижении Феодоритом.
Вскоре после этого Феодорит был назначен ризничим, а 30 сентября 1822 года за усердие по службе в означенном звании, а также за примерную строго-иноческую жизнь возведен был в сан иеродиакона.
Новая должность дала толчок его дальнейшим подвигам. Став, таким образом, ближе к рукотворенному престолу Царя Славы, Феодорит всеми силами старался уподобиться равноангельному житию угодивших Богу, которые во всей своей славе предстояли теперь на небеси престолу Всенепорочного Агнца, взявшего на себя грехи всего мира. Получая, по монастырскому положению небольшой кружечный доход. Феодорит по-прежнему оставался суровым постником и не имел у себя в келье никакой собственности. Наоборот, чуждый всякой любостяжательности, он даже нашел средство благотворить ближним, ибо, оставаясь без пищи по два и по три дня, отдавал свою трапезную и денежную долю странникам, нищим и убогим.
Что мне в плоти и крови, когда она приходит в истление, говорил Феодорит и усугублял свой пост.
Показывая всем Богоподражательную любовь к ближнему, он охотно исполнял послушания и низшей братии и, принимая на себя труды других, с неутомимым усердием, как купленный раб, служил братии во всех послушаниях монастырских, шествуя таким образом по стопам Самого Спасителя, Который сказал: "не приидох да послужат Мне, но послужити... " (Матф. 20, 28).
6 февраля 1827 года Феодорит был рукоположен во иеромонаха и назначен экономом Братского монастыря. Звание это в монастыре почетное и весьма желанное для многих, но, многозаботливое и кропотливое по существу, совсем не соответствовало задушевному влечению священноинока Феодорита. И вот он, чтобы избежать столкновения с людьми, и предпочитая остаться в совершенном уединении, немедленно подал прошение об увольнении его от экономских занятий и, отказываясь от всякого послушания, просил разрешить ему удалиться в пещеры, ископанные еще преподобным Феодосием в селении Лесники. Получив отказ, Феодорит пошел путем особого подвижничества и воспринял на себя великий подвиг Христа ради юродства. Скрывая в своем мнимом безумии высокие доблести своего характера и продолжая восходить втайне от силы в силу в трудном деле своего духовного усовершенствования, Феодорит следовал, таким образом, словам великого Апостола, который говорил: Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым. (1 Кор. 3, 18).