Страница 1 из 12
Блаженный Аврелий Августин
О ПРИРОДЕ БЛАГА,
ПРОТИВ МАНИХЕЕВ
СОДЕРЖАНИЕ
* 1 Предисловие
* 2 1. Бог есть высшее и неизменное Благо, от Которого суть все другие блага, духовные и материальные[6]
* 3 2. Каким образом могут исправиться манихеи
* 4 3. Мера, вид и порядок суть главные блага в сотворённых Богом вещах
* 5 4. Зло есть испорченность меры, вида и порядка
* 6 5. Высшая испорченная природа лучше низшей неиспорченной
* 7 6. Природа, которая не может быть подвержена порче, — Высшее Благо; природа, которая может быть подвержена порче, — некоторое благо
* 8 7. Испорченность разумной нематериальной природы есть результат либо свободного произволения, либо наказания
* 9 8. Красота вселенной несмотря на испорченность и разрушение низших природ
* 10 9. Наказание установлено для согрешающей природы, дабы она была правильно упорядочена
* 11 10. Природы подвергаются порче потому, что сотворены из ничего
* 12 11. Причинить вред Богу невозможно, а природе причинить вред можно лишь с Его попущения
* 13 12. Всякое благо — от Бога
* 14 13. Отдельные блага, великие и малые, — от Бога
* 15 14. Меньшие блага при сравнении с большими называются противоположными именами
* 16 15. В теле обезьяны присутствует некоторая красота
* 17 16. Лишение упорядочивается Богом
* 18 17. Природа, насколько бытийствует, — благо
* 19 18. Материя, называвшаяся некоторыми бесформенным веществом, также не есть зло
* 20 19. Бог обладает абсолютным бытиём
* 21 20. Страдание возможно только в благих природах
* 22 21. Мера — причина размера
* 23 22. В некотором смысле понятие меры приложимо к Богу
* 24 23. В каком смысле возможно говорить о злых мере, виде и порядке
* 25 24. Свидетельства из Писания о неизменности Бога
* 26 25. Евангельские слова некоторыми понимаются превратно
* 27 26. Тварное бытиё создано из ничего
* 28 27. Необходимо различать “от Бога” и “из Бога”
* 29 28. Грехи не от Бога, но от воли согрешающего
* 30 29. Бог не оскверняется нашими грехами
* 31 30. Даже малейшее и земное благо — от Бога
* 32 31. Наказывает и прощает Бог
* 33 32. Даже сила вредить подаётся Богом
* 34 33. Ангелы злы не от Бога, но от прегрешения
* 35 34. Грех есть не стремление к злой природе, но оставление лучшего
* 36 35. Древо познания добра и зла не было злым, но человек должен был слушаться Бога
* 37 36. Зло не в тварной природе, но в превратном использовании этой природы
* 38 37. Бог использует во благо зло согрешающих
* 39 38. Вечный огонь, мучающий грешников, — не зло
* 40 39. Вечным огонь называется потому, что не имеет конца; его вечность не подобна Божественной
* 41 40. Богу нельзя причинить вред; тварной природе можно причинить вред только по праведному Божию установлению
* 42 41. Сколь великим благом манихеи наделяют природу зла и сколь великим злом природу блага
* 43 42. Богохульство манихеев относительно природы Божией
* 44 43. Манихеи присваивают природе Божией великое зло ещё до смешения со злом
* 45 44. Нечестивые вымыслы манихеев о Боге
* 46 45. Нечестие приписывается самим манихеям
* 47 46. Безумное учение “Основного” послания
* 48 47. Манихей склоняет к совершению отвратительнейших преступлений
* 49 48. Молитва о вразумлении манихеев
Предисловие
Антиманихейской полемике в литературном творчестве блаженного Августина уделено видное место. Тому есть две основные причины. Во-первых, манихейство сыграло немаловажную роль в духовной жизни молодого Августина — почти в течение 10 лет был он увлечён этим религиозным учением. Во-вторых, уже будучи епископом, Августин вёл борьбу с манихеями как с опасной сектой, которая практически поглотила и переварила различные гностические системы.
Девятнадцатилетним юношей Августин познакомился с учением Мани, и оно привлекло его претензией на универсализм и якобы философским содержанием. Центральное положение манихейской метафизики, на которое впоследствии прежде всего будет ополчаться африканский епископ, устраивало молодого Августина духовно и интеллектуально. Ему казалось очень верным представление о двух первоначалах, добром и злом. Он сам признаётся в “Исповеди”: “И так как даже моё жалкое благочестие заставляло меня верить, что ни одно злое существо не могло быть создано благим Богом, то я и решил, что существуют две величины, одна другой противоположные, обе они бесконечны, только злая поуже, а добрая пошире”[1].
Согласно Мани[2], предвечно сосуществуют два противоположных начала, доброе и злое. Одно из них является добрым, а другое злым “по природе”, в самой своей сущности. При этом, однако, в манихействе мы замечаем “ослабление последовательного дуализма, признание превосходства доброго принципа над злым”[3], что выражалось в отказе именовать злое начало “богом”.
Добрый бог (“высшее благо” манихеев) правит в “Царстве света”. Вне самого доброго бога (“Отца”) и одновременно являясь его “членами” находятся пять так называемых “обителей”, или палаток (скиний): разум, познание, мысль, осторожность, решительность. Блаженный Августин также называет их beata saecula — блаженные миры, или эоны. “Отец” населял собственные обители, будучи и тождественным им, и инаковым.
Царство тьмы — антипод Царства света. Оно также имеет пять эонов: мертвящее дыхание, знойный ветер, тьму, мглу и огонь поядающий.
Сперва два Царства как бы не замечают друг друга и бытийствуют каждое в своей “области”, но затем враждовавшие до того между собой силы тьмы узревают свет. Отныне совместные усилия тёмных сил направлены на овладение светом. Зло воплощается в сатане (Иблисе), который и возглавляет битву против Добра.
Отец Света, узнав о нападении, сам решает противостать злу, но как бы опосредованно: он эманирует в “мать” (или, согласно словоупотреблению манихеев, “призывает” её), а та в свою очередь — в “первого человека”. Первый человек перед предстоящей битвой облачается в доспехи, — также собственные эманации: чистый воздух, бодрящий ветер, ясный свет, животворные воды и согревающий огонь. Однако в результате битвы эманации первого человека были пожраны сатаной и сынами тьмы.
Таким образом, сначала силы зла одерживают победу над добром и происходит смешение добра и зла — одно из ключевых понятий манихейства. Однако милосердый Отец эманирует следующую плеяду светлых эонов, которые приходят на помощь поражённому человеку. С этого момента начинается творение мира, назначение которого — освобождение света. Мать жизни (эманация Отца) создаёт двенадцать (или десять) небес и восемь земель. Дух жизни (эманация второй плеяды) заставляет сынов тьмы отдать часть пожранного света, из которого создаются солнце и луна (“светлые корабли”). В результате смешения элементов света и тьмы образуются стихии мира. Так, например, огонь согревающий смешивается с огнём поядающим и получается огонь нашего мира.
В конце концов от соития двух демонов происходят Адам и Ева, в теле которых, как в темнице, заключены многочисленные частицы света.
Поскольку “тело есть темница души”, человек должен всячески его смирять и “освобождать” свет. Вообще всё в мире существует в виде смешения доброй и злой субстанций. Представление об этом дал человеку Иисус Спаситель, персонификация космического света, посланный Отцом для исцеления Адама и пробуждения его от сна.
Спасение возможно как восхождение (то есть высвобождение частиц света) к “высшему небу” посредством небесных “лестниц” и “кораблей”.
Проконсульская Африка была форпостом манихейства на Западе. Во времена блаженного Августина здесь проповедует знаменитый в кругу манихеев Фавст Милевский. В 392 г. и 404 г. Августин устраивает диспуты против манихеев Фортуната и Феликса, после которых позиции манихеев в значительной степени ослабевают. Однако несмотря на это мы встречаем упоминания о прозелитизме манихеев в течение всего пятого века.
Философия Мани безусловно является религиозным и философским нонсенсом. К пониманию этого Августин пришёл уже благодаря чтению книг неоплатоников. Плотин и Порфирий (отдельные трактаты были переведены Марием Викторином на латынь, что и позволило Августину с ними ознакомиться) убедили Августина в невозможности существования двух “начал”, а также в том, что Единое Начало Само есть Благо, а зло — лишь “убывание”. Однако именно христианство, а не неоплатонизм, в корне изменило его мировоззрение. Именно христианство оказалось для Августина “практической философией”, приводящей к Единому Живому Богу. Во главу угла Августин-христианин ставит идею Благого Бога, по Своей благости творящего “из не-сущих” бытие, инаковое Себе. Тварное бытиё, принципиально отличаясь от Божественного Бытия, однако, также является благим. Благость тварной природы является её неотъемлемой характеристикой: умаляясь в благости, природа умаляется и в своём существовании. В некотором смысле для Августина понятия блага и бытия оказываются синонимичными.