Страница 51 из 56
Но и сих троих оставляет и отойдя от них начинает наедине молиться. А скорбит Он и тоскует благопромыслительно, дабы то есть уверовали, что Он истинный человек: ибо человеческой природе свойственно бояться смерти. Смерть вошла в человеческий род не по природе, и потому природа человеческая боится ее и бежит от нее. Скорбит вместе и для того, чтоб утаить Себя от диавола, чтоб диавол устремился на Него как на простого человека и умертвил Его, а таким образом был низложен. С другой стороны, если бы Господь Сам пошел на смерть, то подал Иудеям повод говорить в свое оправдание, что они не погрешили убив Его, так как Он сам пришел к ним на страдание и на смерть. Отсюда понятно, что и мы не должны ввергать сами себя в опасности, но должны молиться об избавлении от них. Для того Он и не отошел на дальнее расстояние, а находится вблизи трех учеников, чтобы они могли слышать Его и, когда впадут в искушения, сами молились подобно Ему. Распятие Свое Он называет чашею или по причине успения, так как Он почил от него сном смертным, или потому, что оно соделалось причиною нашего веселия и спасения. Желает, да мимо идет чаша сия, или во свидетельство того, что Он, как человек, естественно отвращается от смерти, как выше сказано, или потому, что не желал, чтоб Иудеи впали в такой тяжкий грех, за который должно было последовать разрушение храма и гибель народа.
Хощет однакоже, да будет воля Отча, дабы и мы знали, что должно более повиноваться Богу, нежели исполнять собственную волю, хотя бы природа влекла к противному. Или для того молился, да мимо идет от Него чаша, чтоб не вменился Иудеям грех, подобно как и Стефан, научившись у Него, молился о побивающих его камнями, дабы не вменилось им это в грех.
И пришед к учеником, обрете их спящих, и глагола Петрови: тако ли не возмогосте единаго часа побдети со Мною: Бдите и молитеся, да не внидете в напасть: дух убо бодр, плоть же немощна. Поелику Петр оказался слишком смел, равно как и прочие ученики; то изобличает их нетвердость, как людей, говоривших необдуманно, и в особенности обращает речь к Петру. "Так ли одного часа не могли вы побдеть со Мною? И как же души свои положите за Меня?" Впрочем, поразив обличением, снова успокаивает их, говоря: хотя дух бодр, но плоть немощна, а плотская немощь противится духу. То есть, Я извиняю вас, потому что вы воздремали не по вниманию ко Мне, а по немощи. Итак если вы видите немощь свою; то не будьте так смелы, но молитесь, дабы не впасть вам в искушение. По мнению других, да не внидете в напасть - сказано вместо - да не будете побеждены напастию. Не то, говорят, заповедует нам, чтоб мы были вовсе без напастей (напасти, или искушения доставляют венцы, а кто не искушен, тот и не венчается), но то, чтобы напасть не поглотила нас и чтоб нам не попасть в чрево искусителя врага, как некоего зверя, - вот о чем велит молиться. Ибо кто побежден врагом, тот уже вошел в чрево его.
Паки вторицею шед помолися, глаголя: Отче Мой, аще не может сия чаша мимоити от Мене, аще не пию ея, буди воля Твоя, И пришед обрете их паки спящих: беста бо им очи отяготене. И оставль их, шед паки, помолися третицею, тожде слово рек. Учись, человек, непрестанно молиться в искушениях, слыша, что и Господь многократно молился. Найдя их опять спящими, Господь, дабы не оскорбить их, уже не стал обличать, но оставил их, и пошел молиться в третий раз, уверяя таким образом в Своем, человечестве: ибо число три есть знак истины и достоверности.
Тогда прииде ко учеником Своим, и глагола им: спите прочее и почивайте: се приближися час, и Сын человеческий предается в руки грешников. Востаните идем: се приближися предаяй мя. Показывая, что не имеет нужды в их помощи, когда намерен был предаться. Он говорит: теперь уже спите. Или произносит это, чтоб пристыдить их, как бы так говоря: вот предатель приблизился; если вам угодно и время позволяет спать, спите. Затем возбуждает их от сна и отводит от того места, где молился, идет на встречу к искавшим взять Его и встречает их, как будто они принесли Ему что-либо приятное. Так и о том, о чем молился Он пред сим, молился для того, чтобы удостоверить в благопромыслительности своего воплощения; и если не желал пострадать, то для того, чтобы предохранить евреев от погибели, которая должна была постигнуть их за грех против Него.
И еще Ему глаголющу, се Иуда един от обоюнадесяте прииде, и с ним народ мног со оружием и дреколми, от архиерей и старец людских. Предаяй же Его, даде им знамение глаголя: Его же аще лобжу, Той есть: имите Его. И абие приступль ко Иисусови рече: радуйся Равви: и облобыза Его. Иисус же рече ему: друже, на сие ли пришел еси? Тогда приступльше возложиша руце на Иисуса, и яша Его. Видишь ли орудия архиереев? Дреколие и мечи! Так-то они были миролюбивы! так-то отличались духом кротости! Един от обоюнадесяте, сказал Евангелист, чтобы показать, что, хотя Иуда был один из первых, не смотря на то передался диаволу. Посему бойся и ты, человек, чтоб не ослабеть и не отпасть, хотя бы и был ты из ближайших к Иисусу! Иуда подает знак, отчасти потому, что была ночь, и они не могли распознать Иисуса; особенно же потому, что пришедших взять Иисуса было не столько из простого народа, сколько из числа слуг архиерейских, которые, может быть, и вовсе не знали Иисуса. Ученик указывает им Учителя целованием. Зная человеколюбие Господа, он без зазрения целует Его. И Господь терпит до самого последнего часа, желая привести его к покаянию Своим долготерпением. Когда же он и этим не вразумился, тогда Господь творит то, что они, как говорит Иоанн, пали на землю, дабы хотя чрез падение познали силу Его. Но безумные и после этого не уразумели Его. Тогда Он предал Себя им.
Иуду называет Господь другом в смысле укоризны за то, что он, как будто друг, дает Ему лобзание. - На сие ли пришел еси? то есть, с каким расположением пришел ты сюда? Пришел ли ты, как друг? но в таком случае не следовало приходить с оружием и дреколием. Или ты пришел, как враг? Но для чего целуешь Меня? Таким образом изобличает его, как льстеца.
И се един от сущих со Иисусом, простер руку, извлече нож свой, и удари раба архиереова, и уреза ему ухо. Тогда глагола ему Иисус: возврати нож твой в место его: вси бо приемшии нож, ножем погибнут. Или мнится ти, яко не могу ныне умолити Отца Моего, и представит Ми вящше неже дванадесяте легеона Ангел? Како убо сбудутся писания, яко тако подобает быти? Извлекший нож был Петр, как говорит Иоанн (Иоан. 18, 10). А имел он при себе нож потому, что незадолго пред сим закалал агнца, которого снедали на вечери. Мы не осуждаем Петра, потому что он поступил так, ревнуя не о себе, а об Учителе. Впрочем Господь, приучая его к Евангельской жизни, дает наставление не употреблять меча, хотя бы и за Бога кто думал совершать мщение. Отсечением уха Петр показывает, что иудеи болели непослушанием. Потом Господь приводит изречение закона, что убийца, в возмездие, сам должен быть убит: ибо закон говорит, что приимшии нож ножем погибнут (Быт. 9, 6). А указывает этим на то, что иудеи, поднявшие на Него меч, будут истреблены от меча Римлян. Далее, не сказал - могу представить двенадцать легионов Ангелов, но - могу умолить Отца Моего; так говорит, как человек, по Своей благопромыслительности, ради немощи учеников. После того, как Он показал тогда в Себе много человеческого, напр. пот, страх, моление. Он не уверил бы, если бы сказал: Я сам могу представить легионы Ангелов.
Вместо двенадцати учеников Мне представил бы Отец, говорит Он, двенадцать полков Ангелов, если бы Я захотел (легион есть самый больший полк, состоящий из шести тысяч всадников). Но всему этому надлежит быть, чтоб исполнились писания, предвозвестившие все сие. Впрочем иудеи не потому злы, что предвозвестили о сем писания: но поелику иудеи имели все это совершить по собственной злой воле, то в писаниях и изложено так пророками по внушению Духа Святого.
В той час рече Иисус народом: яко на разбойника ли изыдосте со оружием и дреколми яти Мя? по вся дни при вас седех уча в церкви, и не ясте Мене. Се же все бысть, да сбудутся писания пророческая. Показывает им безумное их предприятие и то, что взять Его зависело не от их усилия. Когда Я был с вами в храме, говорит Он, вы хотели взять Меня; но поелику Я не попускал, то вы не могли удержать Меня. Ныне же Я добровольно предаюсь вам; ибо знаю, как бы так сказал, что не возможно солгать писаниям, которые прорекли о вашей злобе.