Страница 81 из 239
К такому беспрекословному послушанию, какое было, например, у Иоанна Колова, который сажал дерево вверх корнями, мы тоже неспособны, да это и не нужно, но отсекать свою волю в исполнении обычных монастырских работ и делать то, что нам говорят, а не то, что нам хочется, превозмогая иногда и немощь, и болезнь, а чаще просто лень, мы обязаны. Иначе мы духовное бодрствование лишаем подкрепления: не может дерево приносить плодов и давать прекрасную крону, если корнями своими не будет укреплено вот в этой грязной неприятной почве, ведь соки от корней поступают по стволу в крону и в плоды. Поэтому если не будет таких, как нам кажется, низких, обыкновенных, ничтожных и неважных вещей, то не будет и духовных плодов.
О том, что значит нерадение, многие знают по себе. Бывает, что человеку, предающемуся многому сну, может быть даже и по причине болезни, в конце концов становится как-то нехорошо: появляется и слабость, и желание подкрепить себя какой-то пищей. Но также от этого может восстать и блудная страсть. Кроме того, если нам препятствуют удовлетворять наши всевозможные прихоти, нерадение приводит и к еще, может быть, более пагубному: к унынию, к раздражительности. И вот такие пустяки, как саможаление, лень, нерадение, ведут к полному расстройству духовной жизни, и человек, пришедший в монастырь с пламенной ревностью, превращается в какую-то неуправляемую личность: сам себе не мил и другим с ним не ужиться. Куда же делась его ревность? А все потому, что он себе попускал такие вот мелочи. И сам он удивляется: в чем дело, почему я никакой пользы не приношу, почему я уже столько времени в монастыре, а никаких изменений нет? Где взять силы? - Да нигде их не взять, если ты сам себя не заставляешь, если нет понуждения. Спаситель сказал, что Царство небесное нудится (Мф.11:12). То есть если мы станем себя заставлять, понуждать, действовать против своего желания, то сможем приобрести не только какие-то добродетели, а даже само Царство Небесное. А мы этим понуждением пренебрегаем, потому что желаем делать только то, что хочется.
Появляется у нас желание молиться - молимся, пропадает - считаем, что есть уважительная причина, чтобы оставить правило или, в течение дня, непрестанную молитву. И все списываем на то, что у нас, мол, нет благодати, Господь нам не помогает, нет у нас вдохновения, чтобы исполнять хотя бы даже предписания монастырского устава. А на самом деле все это происходит от нерадения, иначе сказать - от лени. Русская пословица правильно говорит, что без труда не выловишь и рыбку из пруда. Чтобы выловить рыбку, надо сделать удочку, накопать червей, насадить червячка на крючок, забросить удочку в пруд, посидеть, подождать некоторое время - и это труд. Нам же хочется, чтобы все у нас происходило по вдохновению, только тогда, когда душа наша этого желает. А когда желания нет, мы считаем его отсутствие достаточной причиной все наши монастырские труды отложить. В особенности это касается духовных вещей, хотя и монастырская работа тоже в определенном смысле духовный труд, потому что не просто работа, а отсечение своей воли. Здесь каждый день испытывается усердие человека, его преданность делу своего спасения, и если он ведет себя достойно, как положено, то это сказывается и на собственном его духовном состоянии, на молитве.
Пришлось мне говорить о нерадении, так как я думаю, что эта тема важна для всех, и не нужно валить с больной головы на здоровую, говорить, что здесь плохой монастырь, плохо наставляют, нет великих старцев, которые бы научили, и таким образом оправдывать себя. Все объясняется очень просто, одним словом - нерадение. (Хочу только сделать оговорку, чтобы некоторые из наших сестер не поняли меня слишком примитивно и просто: вот, мол, отец Авраам укоряет нас за то, что мы много едим. Я не об этом говорю, я все время повторяю, что все должно быть с благословения. Когда человек без благословения проявляет ревность, например к строгому посту, то это не ревность к посту, а нерадение о послушании.) Итак, должна быть ревность. Но пусть даже у нас никакой ревности, никакого желания нет - душа наша остыла, нам все безразлично, у нас уныние, апатия и так далее, но мы же люди, у нас есть разум, и разум должен господствовать над всем. Так оно, собственно, и бывает, когда дело касается житейских вопросов. Когда, например, человек болен, у него пропадает аппетит, но он знает: чтобы выздороветь, ему надо есть, пить лекарства, и он это делает, несмотря на апатию, являющуюся следствием болезни, и в конечном счете приходит в нормальное состояние и чувствует обычный интерес к жизни, вкус к пище и тому подобное. Так же и в духовной жизни.
Пусть у нас душа совершенно охладела - мы должны себя заставлять и понуждать. Если даже самый безразличный, самый бесчувственный человек заставит себя исполнять все как положено, то рано или поздно (я думаю, что не так уж много времени пройдет) душа его оживет, благодать согреет его душу, Господь, взирая на его старания, воскресит его, сделает его способным к духовной жизни. И наоборот, если человек, даже в некоторой мере преуспевший, достигший какого-то определенного духовного состояния, успокоится и перестанет ревновать о большем, перестанет себя понуждать, а будет делать все по привычке (а это также нерадение), то он начнет чувствовать охлаждение, все терять, пока не придет в такое унылое состояние, что даже сам себе будет удивляться. Если мы чувствуем, что в нас оскудевает ревность к какой-либо добродетели, а мы уверены, что эту добродетель обязаны совершать (причем все должно быть опять-таки с совета и благословения), то нам нужно именно в этом отношении проявить особое старание, противостать этому нерадению, и Господь нам поможет, и мы, как говорит схимонах Василий Поляномерульский, из обыкновенных людей сможем стать пламенными серафимами, в особенности благодаря умному деланию.
Однако умное делание - это не просто повторение Иисусовой молитвы, это целая совокупность добродетелей, среди которых Иисусова молитва является хоть и главным делом человека, но отнюдь не единственным. Вот о ревности ко всем добродетелям, может быть даже не столько к Иисусовой молитве, сколько ко всему строю монашеской жизни, я сейчас и говорил. Хочу, чтобы вы все это приняли к сведению и хорошо запомнили.
Вообще, у нас такое отношение к исполнению заповедей, что мы все время хотим исполнять что-то великое. Мы все рассуждаем о любви к ближнему, что надо нам, дескать, любить ближнего, где же любовь к ближнему, нас тянет к каким-то подвигам по отношению к ближнему, а на самом-то деле все просто: ближний мимо тебя прошел, а ты стоял с каменным лицом - вот и все, ты заповедь о любви к ближнему нарушил. Мы мечтаем о каких-то подвигах, чтобы приобрести любовь к Богу, а утром ты проспал на полчаса - и нарушил заповедь о любви к Богу и даже этого не заметил. Исполнение заповедей требует не такого мечтательного, восторженного настроения, когда, говоря образно, мы ходим задрав голову в небо и звезды считаем, а иного, когда мы смотрим под ноги и копейки собираем, - вот так тщательно, внимательно должны мы следить за всеми своими действиями и в особенности за внутренними движениями души. Во всех мелочах, ничтожных, незаметных и ничего вроде бы не значащих, мы должны исполнять заповеди, - это необходимо нам всегда. А когда мы начинаем от гордости и от мечтательности, возникающей в результате гордости, фантазировать о великом, которого никогда не сделаем, пренебрегая повседневным исполнением заповедей, то и Евангелие остается для нас в лучшем случае хорошей, интересной, утешительной книгой - и не больше.
Мы очень много внимания уделяем таким вещам, как, скажем, правильное зашнуровывание туфель, и не считаем, что это мелочь, потому что если бы мы отнеслись к этому пренебрежительно, то могли бы наступить на шнурок и упасть, - мы все это понимаем. В отношении же Евангелия мы подобными "мелочами" полностью пренебрегаем, не думая, что от какого-то, как кажется, пустяка действительно можем упасть. Не будем мечтать о великом, а проявим ревность, трудолюбие, радение в таких вот как бы мелочах повседневной монастырской жизни, потому что собственно в этом и состоит исполнение заповедей конкретно для нас. Ну, а для мирян все то же приложимо к общению со своими самыми близкими людьми в семье, с сотрудниками по работе, со случайными прохожими или соседями. То есть ко всем и ко всему надо относиться по-доброму, по-евангельски, по-христиански. Святые отцы говорят, что свою совесть нужно хранить по отношению к Богу, к ближнему, к себе самому и даже к вещам.