Страница 62 из 239
Вот мы находимся в монастыре, в какой-то степени изолированы от внешнего мира, живем внутренней монастырской жизнью, все у нас тут регламентировано, все расписано, и нам известные предписания Евангелия кажутся здесь неуместными. Отношение друг к другу, к тем людям, с которыми мы каждый день сталкиваемся и каждый день общаемся, видится нам столь незначительным, что действительно можно сказать, что мы почитаем это чем-то малым. Но ведь собственно здесь мы и проявляем себя или как христиане, или как люди нерадивые и не любящие Христа. И другого случая не будет. Те люди, среди которых мы живем, которых видим каждый день по несколько раз, с которыми работаем, - вот это и есть наши ближние, здесь мы, собственно, и должны исполнять заповеди. в особенности относится это учение к монашествующим - по той причине, что монахи должны понимать: суть не в том, какое мы совершаем дело - великое или малое, а в том, как мы его совершаем. Ведь мы отказались от великих дел: мы не творим милостыни, не кормим голодных, не проповедуем заблудшим людям, мы удалились, изолировались - и таким образом показали, что важно не то, что мы делаем, а то, как мы это делаем. Важно не то, великое ли дело или нет, а то, соответствует ли оно Евангелию. И вот эти как будто бы незначительные отношения между сестрами на самом деле являются исполнением или нарушением Евангелия.
И за такое малое в глазах мира добро - ведь многие нас даже осуждают за то, что мы отказались от внешних добрых дел и живем, как кажется им, эгоистично, - мы надеемся получить великую награду. Потому что понимаем: нам необходимо тщательно за собой следить и в этой невидимой для мира, умаленной в его глазах духовной жизни стяжать милость Божию и стать истинными христианами. Так должно быть. В действительности же некоторые почитают это за нечто пустяковое, за мелочи, и в этом малом, которое нам вверено, мы порой бываем неверны Богу. Если тот евангельский раб, будучи верен в малом, вошел в радость господина своего, то у нас получается наоборот: мы, будучи неверны в малом, не получаем, по словам евангелиста Луки, и великого.
Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом. Итак, если вы в неправедном богатстве не верны были, кто поверит вам истинное? (Лк.16:10-11) - непосредственно эти евангельские слова обращены к богачам, но богатство здесь можно понимать расширенно. Не только собственно богатство, не только деньги, но и наши душевные силы, наши умственные способности и даже физические силы - это также есть богатство. Если мы в этом малом, в том, что каждому человеку дано от природы для существования, бываем неверны, то нам не будет вверено и великое, то есть не будет вверена и благодать Божия, потому что по сравнению с благодатью и богообщением все, что мы имеем, и само существование, можно назвать малым и ничтожным.
Значит и среди заповедей, и в отношениях с ближними, и во всей нашей жизни, и среди всех наших способностей - всего того, что нам дано вместе с бытием, - ничего малого не существует. Это грубейшая, ужаснейшая ошибка, когда люди почитают что-либо мелочным и, по неопытности пренебрегая теми вещами, которые, как им кажется, можно назвать малыми, постепенно доходят до того, что и великие вещи начинают считать ничтожными. Когда мы читаем Евангелие - мы умиляемся, а когда переходим к делу, например, завязывается разговор с кем-то из нашего окружения, скажем из сестер монастыря, - все это забывается и даже совсем не приходит на память. В действие вступают совершенно другие законы, совершенно иные принципы, и уже самой жизнью мы показываем, что Евангелие для нас является чем-то малым. И таким образом мы, к сожалению, доказываем - самим делом, самим своим греховным поведением - правильность предложенного толкования евангельских слов: "Кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном" (Мф.5:19). То есть доказываем, что даже великие заповеди из-за нашего лукавства - иначе не назовешь - становятся в нашем сознании, в нашей жизни малейшими.
Как с этим бороться? Что нужно делать для того, чтобы не было подобного неправильного отношения к жизни? Есть у христиан такое понятие, такое делание - в особенности оно прилично монашествующим, - как трезвение, состоящее в том, что человек всегда следит за своей внутренней жизнью. Человек взирает внутрь своего сердца, внутрь своей души и, видя самые ничтожные движения ума, изменение чувств, контролирует их, пытается их для себя объяснить, понять, что с ним происходит. конечно, лучше, если он это делает не самостоятельно, как поступают подвижники уже более преуспевшие и более опытные, но с помощью своих духовных руководителей, будь то духовник, или настоятельница, или старица; в других же случаях это может быть просто опытный христианин, хотя таких сейчас чрезвычайно мало.
И начиная с этого, для большинства людей несуществующего, уровня жизни, он переходит к видению в себе того, чего другие не видят, - того малого, с которого начинается вся жизнь человека. И таким образом - через трезвение, через борьбу с помыслами, через особенно развитое внимание к своей внутренней жизни - он исполняет заповеди, собственно, на этом и основано учение о трезвении - ничего малого не существует. Еще раз говорю, что монашествующие отказываются от мнимо великих трудов, которыми гордится и тщеславится мир, ради того, чтобы совершать малые, невидимые ни для кого дела. Но они-то и являются величайшим делом, величайшим деланием пред очами Божиими, гораздо большим, чем какие-то великие свершения государственных мужей или завоевания полководцев. И за исполнение этих малых заповедей, из-за которых мир нас презирает как эгоистов, отказавшихся от служения людям, мы наречемся великими в Царствии Небесном. И это означает, что не только в будущей жизни, но и в нынешней, уже сейчас, мы получим то, о чем мир и не мечтает. Получим, и увидим, и ощутим Царство Небесное внутри самих себя, в своем сердце.
Таким путем должны идти вообще все христиане, а в особенности монашествующие, потому что из понимания того, что мелочей не существует, и возник, собственно, монашеский образ жизни, возникли понятия "трезвение" и "умное делание". Вот как мы должны относиться друг к другу, как должны относиться к себе. Мы же все измеряем совершенно другими мерками: Евангелие у нас употребляется только для келейного чтения, а в жизни мы руководствуемся совсем другими принципами, принесенными нами из мира, чуждыми христианству. И сами себя оправдываем или осуждаем, грустим или веселимся не оттого, что исполняем или нарушаем Евангелие, а потому, что наши страсти или удовлетворены, или пребывают голодными. Когда страсти наши голодны, тогда мы унываем, сердимся, плачем, а когда удовлетворяем их, тогда почитаем себя счастливыми. И, будучи монашествующими или стремясь к монашескому чину, часто ведем себя, к сожалению, как мирские люди. Мне бы очень не хотелось, чтобы нас касалось изречение, которое относят к предсказаниям о последних временах: "В последние времена монахи будут как миряне, а миряне как скотина".
Ну, про мирян мы говорить не будем, а что касается монашествующих - мне бы не хотелось, чтобы вы были как миряне, то есть чтобы между вами возникали какие-то склоки, ссоры, рассуждения о том, кто больше, кто меньше, кому больше уделяют внимания, кому меньше, кто более любим, кто менее любим и так далее. Все это никак не приличествует тому образу жизни, который мы избрали. Поэтому станем достойными того наименования, которое носим или к которому стремимся, - наименования монахов - и будем трезвиться. Раньше некоторых монахов иногда даже называли трезвенниками - оттого что они как бы "истрезвляли" свою плоть. Подобно тому, как человек, подверженный страсти пьянства, постоянно стремится к опьянению, как бы не понимая, что с ним происходит, так и монашествующие должны стремиться к тому, чтобы истрезвиться. Необходимо изгнать из своей души опьянение, происходящее от действия страстей, и увидеть все в истинном свете - ясно, чисто, правильно, чтобы суметь совершать свой путь ко спасению твердыми ногами.