Страница 40 из 239
Ответ. Прежде всего, я думаю, что это всего лишь его личное мнение. Святитель Игнатий (Брянчанинов) тоже считал, что монашество угасает. Во времена отца Валентина Свенцицкого - он погиб в 1928 году - монастырей-то уже не было, почти везде они были закрыты. Царила беспросветная тьма. И он понимал, что если она и закончится, то не скоро. Естественно, у него мог выработаться такой взгляд, что монашества уже не будет, хотя на самом деле прозорливые старцы предсказывали возрождение России. Например, отец Порфирий Глинский в XIX веке говорил о том, что в России люди, ослепленные блеском мирской славы, попрут веру, но потом восстанут неизвестные из народа и восставят попранное. Значит, должно наступить возрождение. А относительно того, что из себя будет представлять Церковь в последние времена, сказать трудно. Касательно монастырей: в том виде, какой монастыри имеют сейчас, в первое время христианства, в первом веке, их, наверное, не было. Но существует мнение Дионисия Ареопагита, Симеона Солунского, а может быть и других отцов, которых мы по невежеству своему не знаем, что монашество возникло еще во времена земной жизни Господа Иисуса Христа, что даже сами одежды монашеские учреждены Господом и все апостолы были монахами - в отношении не только образа жизни, но и внешнего вида.
То есть некоторые монашеские одежды существовали с апостольских времен, а изменение их, добавление некоторых деталей, имеющих символическое значение, совершалось по откровению. Например, Пахомию Великому явился ангел и сказал, чтобы монахи одевались в то-то и то-то. Есть даже такое мнение, что монашествующие в своем внешнем виде подражают одежде Божией Матери: одеваются подобно тому, как одевалась Она.
Я склонен больше верить мнению древних отцов, чем современных историков, которые на святоотеческое представление о церковной жизни, церковной истории смотрят критически. И потому мне кажется, что даже в самые первые времена были какие-то монастыри: во времена Антония Великого недалеко от селений подвизались аскеты, ведь им, наверное, было у кого учиться. Известно, что во времена апостола Марка, когда он был предстоятелем Александрийской Церкви, вокруг Александрии жили так называемые "ферапевты", или "терапевты", не врачи, конечно: слово "терапевт" имеет значение "служитель". То есть там было что-то наподобие монашеских общин, а какие они имели уставы, насколько отличались от современных монастырей, мы не знаем. Но эти люди посвящали себя безбрачному образу жизни и таким образом подвизались. Существовал институт так называемых девиц, когда девицы публично в церкви давали обет безбрачия и поступали под опеку правящего архиерея. Они отделялись от родителей, жили в отдельных домах, и, видимо, у них имелись какие-то уставы. Существовал также институт диаконисс - служительниц церковных. Они тоже были безбрачными, вдовами или девицами. Итак, что-то подобное монашеству, имевшее в себе суть монашества, было, и я думаю, что мнение отца Валентина почерпнуто в значительной степени из трудов историков, критически относящихся к традиционному святоотеческому взгляду на церковную древность.
А что касается последних времен, то я не пророк, как тогда что будет - не знаю. Спаситель сказал: "Когда приду, обрету ли веру на земле?" (Лк.18:8), - с вопрошением Он это сказал, будто веру едва-едва можно будет найти; поэтому утверждать, что в последние времена все станут творить чудеса, я не могу.
Вопрос. В Деяниях апостольских написано, что некоторые мужи остригали волосы. Это тоже были монахи?
Ответ. Нет, это было совсем другое. Тогда некоторые давали обет назорейства. В то время соблюдались некоторые ветхозаветные обряды, и апостол Павел постриг голову по обету. Что это значит? Человек, соблюдавший обет назорейства, не пил вина, не ел винных ягод, воздерживался от супружеской жизни - даже и женатые люди имели право на некоторое время давать такой обет. Также в это время человек не стригся. А когда время обета заканчивалось, он остригал волосы, и считалось, что они приносятся в жертву Богу. Были и назореи, как сказано в Писании, от чрева матери, то есть с детских лет, к таковым принадлежал, например, Иоанн Креститель.
Вопрос. В книге "В горах Кавказа" рассказывается про схимонахиню, которой, кажется, было всего двадцать три года, и она с самого начала своей монашеской жизни пребывала в уединении. Еще я читала в другой книге о схиигумении Марии (Дохторовой), которая в молодости прошла пешком из Франции в Румынию. Читаешь про них и начинаешь сомневаться: а вдруг и я могу?
Ответ. Ей было двадцать три года, но вы имейте в виду, что в то время монастырей почти не было. Женских монастырей было немногим больше десяти, а мужских - шесть на всю страну, на весь Советский Союз, на эту огромную территорию, и попасть в них было очень трудно. И потому те люди, которые тогда шли в горы, делали это просто по необходимости, потому что не имели возможности идти в монастырь. Вот, например, закрыли Глинскую пустынь, и многие из братий или устроились на приходах, или некоторое время подвизались в горах - не потому, что считали себя к этому способными, а потому, что другого выхода не было. Что касается схиигумении Марии, которая шла пешком из Франции в Румынию, так в свое время и она жила в общежительном монастыре, она и шла-то в Румынию поступать в монастырь. Я думаю, что тогда во Франции монастырей просто не было. Сейчас там существуют русские православные монастыри, но в то время, возможно, и не было, или она про них не знала, или хотела попасть в православную страну, каковой была Румыния, и поэтому туда шла. Так что эти подвижницы как раз в отношении уединения не могут служить для нас примером, ни та, ни другая.
Вопрос. Где-то читала, что устав Нила Сорского после его смерти даже и в его монастыре был утрачен и что он сам это предвещал. На фото начала XX-го века видно, что монастырь имеет огромные каменные храмы и корпуса, - наверное, там уже не было скитской жизни?
Ответ. Не могу сказать, может быть и так. Устав утрачен в том смысле, что его не соблюдали, это имеется в виду, да? Нил Сорский, как и византийские старцы, учеником которых он был - ведь он незадолго до падения Константинополя ездил на Афон и в Константинополь, - считал, что для исихастов, безмолвников, необходимо некоторое убожество и такая скромность, которая не отвлекала бы их от умного делания. Нужно сначала подумать, что имели в виду под убожеством византийские старцы. Если мы себе представим, каким великолепием отличалась София Константинопольская, другие монастыри и храмы столицы с их изощренной архитектурой, иконописью, мозаикой, драгоценной утварью, с прекрасным богослужением, то, конечно же, убожество это должно было быть относительным. Это, скорее, некоторая скромность, которая тогда являлась реакцией на излишнюю роскошь, отвлекающую от внутреннего сосредоточения. В наше же время такой реакции быть не может по той причине, что мы все утопаем в убожестве. Кругом все убогое, истинного православного великолепия нет, и потому не со всем в уставе Нила Сорского можно и нужно соглашаться. Мне кажется, что это обрядовое великолепие Православной Церкви нужно возрождать, оно не мешает умному деланию, но, наоборот, способствует. А уж когда мы его возродим, тогда, возможно, какой-нибудь желающий будет и в убожестве жить, в деревянном храме.
Разные были отцы, разные были направления, и не нужно считать, что убожество - единственный путь. Это один из путей при определенном образе жизни, но у нас сейчас все кругом убого.
Вопрос. Как на послушании нужно молиться, чтобы не обидеть сестер? Бывают ситуации, что слышишь лишнее, замечаний делать не хочется, а внимание теряется. Где-то читала, что отцы советуют в многолюдном месте молиться "Господи, помилуй" про себя.
Ответ. Многолюдное место - это одно, а другое дело - монастырь. В монастыре все знают, что нужно молиться, кто не молится, тот грешит, поэтому стыдиться произносить молитву вслух - совершенно неуместно. Когда все ходят с четками, все читают Иисусову молитву, текст ее написан везде - и тут мы вдруг стыдимся ее говорить. Надо читать ее вслух, тогда, может быть, кто-то услышит и оставит свое пустословие.