Страница 22 из 239
Все очень просто. А все эти рассуждения, что становишься хуже и хуже, нужны, на мой взгляд, для оправдания своего нерадения. Если бы кто-либо, например, был голоден: сегодня голодный, завтра голоднее, послезавтра еще голоднее, потом такой голодный, что уже невозможно, - и никак бы умереть не мог, в конце концов он все-таки бы поел. Когда речь идет о наших естественных потребностях, то мы хочешь не хочешь начинаем о себе думать: как бы поесть, поспать, если мы долго не спали, переутомились и т.д. А когда дело касается нашей души, мы готовы быть все хуже и хуже, оправдываясь тем, что выхода никакого нет. Значит, мы не понимаем, что такое вечность, что такое смерть и загробная жизнь, поэтому и позволяем себе такое дурачество. Иначе не назовешь.
Вопрос. Как бороться с тщеславными помыслами во время молитвы? Я ими сильно увлекаюсь.
Ответ. Стараться углубиться в молитву и по возможности молиться с памятью смертной, потому что именно память смертная исцеляет от тщеславия, показывая, что все это пустое, нелепое и, собственно, радоваться еще рано.
Вопрос. На каждой беседе я думаю: "Все понятно, теперь начну новую жизнь, буду слушаться и молиться", - но этот помысел быстро проходит. А с чего начать конкретно?
Ответ. Самое главное - это Иисусова молитва и послушание. Это две основополагающие вещи, к которым нужно себя понуждать, всячески превозмогая свое бессилие, свое слабоволие. А если мы думаем, что сможем сразу исполнить какую-то добродетель, то ничего у нас не получится. И кроме того, падения и восстания естественны для новоначального, тут уж никуда не денешься, придется заставлять себя: упал - вставай, опять упал - опять вставай, так постепенно, шаг за шагом, человек будет выправляться. А если он сразу хочет начать новую жизнь и вмиг перемениться, то, уверяю, у этого человека ничего не получится потому, что, во-первых, он переоценивает свои силы, а во-вторых, уже в этом намерении есть скрытая гордость, побуждающая думать, что он начнет новую жизнь и такое падение уже никогда не повторится.
Вопрос. Если что-то внутри толкает написать стихи о своих грехах, например, о тщеславии, гордости, я сажусь и пишу; потом лежу, засыпая, а в голове строки: "Меня обуяла гордость" Что это значит?
Ответ. Когда обуяла гордость или другая страсть, нужно каяться, а не стихи сочинять. Это искушение. Литературная деятельность, как говорит святитель Игнатий (Брянчанинов), очень мешает молитве, в особенности сочинение стихов, которое вызывает чрезвычайное умственное напряжение, так как стихи требуют изощренной литературной формы, очень искусной. Поэтому человек, который начинает заниматься такой умственной работой, безусловно, молитву оставит. Лучше прочитать какое-то количество Иисусовых молитв, чем написать самое хорошее стихотворение.
Вопрос. Мой родственник в миру хочет оставить молитву Иисусову по причине страхований, что ему посоветовать?
Ответ. У меня знакомая бабушка была, огородница, не знаю, жива она или нет: благодаря моему влиянию эта старушка стала молиться Иисусовой молитвой, сначала понемножку, а потом привыкла. Она непрерывно долго работать не может, устает: поработает часик, потом ляжет на кровать и молится Иисусовой молитвой, потом опять идет работать на полтора-два часа, и так она день проводила, еле ходила, за мотыгу держалась, как бы на трех ногах работала. У нее тоже всякие страхования были, когда она одна жила: то будто по комнате кто-то пробежит, то будто с ней рядом что-то холодное лежит, то кто-то прошлепает ластами под окном. Тут ничего удивительного нет: бес не смотрит на то, мирянин ты или монах, а смотрит на то, как ты молишься. Если монах будет плохо молиться, то и его никакой бес искушать не станет, а если мирянин будет усердно молиться, значит, бес и на него начнет нападать. Пусть твой родственник перекрестится и не обращает на такие явления никакого внимания, попросту "плюет" на них. Если он будет слишком внимателен к ним, они усилятся, если же будет пренебрегать ими и мужественно себя вести, то все пройдет, ослабеет. Молитву оставлять не нужно, он все правильно делает.
Вопрос. А если женщина душевнобольная и слышит различные голоса, то, может быть, ей лучше самой не молиться, а чтобы за нее молились, вычитывать ее?
Ответ. Если она действительно душевнобольная, то, наверное, надо ее вычитывать, но молитву все равно оставлять нельзя. Пока человек молится, он в меру сил борется с грехом, с бесом, который искушает его и в нем находится.
Вопрос. Душевнобольным молиться можно только устно?
Ответ. Это зависит от того, в каком состоянии больной находится. Конечно, если человек будет заниматься умным деланием в полном смысле слова, а у него такая страшная болезнь, то кто знает, какие будут последствия: эта душевная болезнь может еще и прелестью усугубиться, поэтому опасно выдавать общий рецепт, необходим особый разговор в каждом конкретном случае. Правда, эти голоса совсем не обязательно от душевной болезни, может быть, человек привык поддаваться бесовскому внушению до такой степени, что ему кажется, будто чей-то голос ему говорит.
Вопрос. Развитие умственных и других способностей не мешает раскрытию личности в подлинном смысле?
Ответ. Не мешает, когда не является самоцелью, но такое развитие совершенно не обязательно. Конечно, и благочестивые люди развиваются в определенном направлении. Скажем, человек, живущий аскетической жизнью, развивает свои умственные способности, чтобы иметь рассуждение о том, что с ним самим происходит. Но если он будет развивать свои умственные способности, например, при помощи занятия высшей математикой или у него будет желание заняться шахматами и стать выдающимся шахматистом, то это нелепо и не нужно.
Вопрос. Вы часто говорите, что невозможно жить среди людей и ни к кому не привязаться, а святые отцы учат быть мертвыми для всякого человека. Как к этому стремиться?
Ответ. Я не знаю, как к этому стремиться и как быть мертвым для всякого человека. У нас получается, что быть мертвым для всякого человека - это значит никого не слушаться. Потому что мы не достигли такого совершенства, мы и так безжизненны, как мертвецы: на работе как мертвецы, на молитве как мертвецы, только спим как живые. Теперь хотим быть мертвыми для всякого человека: сначала надо ожить как следует, а потом уже заниматься умерщвлением себя. Не может не быть привязанности к тем людям, с которыми мы общаемся, если мы испытываем к ним хоть какую-то любовь. А мертвость - это особенное духовное состояние, когда человек ни к чему земному не привязан, и оно не противоречит любви. Для нас это пока неактуально.
Вопрос. В киоске ко мне подошла одна прихожанка и стала пересказывать свои сны. Я ей сразу ответила, что на них нельзя обращать внимание, а она со мной спорила и утверждала, что отец С. ее внимательно слушает, что у нее удивительная жизнь. Что мне в подобных случаях делать?
Ответ. Если вы уверены, что даете человеку правильный, согласно святым отцам, совет - а в отношении сновидений был дан совет правильный, - то и советуйте, как считаете нужным, на кого бы рассказчик не ссылался: хоть на отца С., хоть на отца Авраама, хоть на отца Николая Гурьянова. Часто люди искажают, перекручивают слова духовников или приписывают им какие-нибудь слова, и получается, что отец Николай Гурьянов благословил человека на глупость, которую отец Николай никак не мог одобрить; но этому человеку так захотелось по-своему, неправильно батюшку понять, что он его слова перекрутил. Поэтому говорить то, в чем вы сами уверены, нужно, но с такой оговоркой, может быть: "Вы как хотите, а у святителя Игнатия написано, что снам верить нельзя, а то, что отец С. вам сказал, - этого я не знаю, вы с ним разбирайтесь". Вот придет кто-нибудь к нам и сообщит (батюшка шутит): "Отец И. или отец П. сказал, что видение у меня от Бога и завтра придет конец света". - "Какой отец П., из Спасского монастыря?! Тогда, наверное, так и будет". На следующий день, когда конца света не наступит, вы его по телефону упрекнете: "Отец П., что же Вы такое говорили?" Он удивится: "Я?! Когда?! Какой конец?!" Так что не нужно особенно прислушиваться, когда кто-то на кого-то ссылается.