Страница 215 из 239
Человек прожил всю жизнь и дошел до такой мысли. "Убивать - вот в чем счастье" - это было движущей силой его великих завоеваний. Да и многие люди не совершают столь страшного греха просто потому, что боятся законного возмездия, уголовного преследования. Таким образом, отречение от греха гнева - это отречение от наслаждения одной из самых губительных и самых мощных страстей, заставившей не только многих людей, но даже целые народы совершать великие дела и вершить судьбы истории.
Следующая заповедь, о которой Спаситель сказал юноше: не прелюбы сотвориши. В наше время весь мир предан этой страшной, отвратительной страсти, никто и за грех не считает исполнение ее на деле, а, наоборот, смысл жизни полагают в том, чтобы наслаждаться ее действием, хотя на самом деле для человека, живущего по естеству, это излишне. Если бы все люди ограничивались лишь рамками брака, то те прискорбности, которые он приносит, пожалуй, многих из них отвратили бы от супружества, и наслаждение браком из-за многоразличных забот и трудов, присущих этому образу жизни, отступило бы на второй план и почти потеряло бы свое значение. Преступлением же против супружества, прелюбодеянием, человек дает себе свободу грешить. Блуд разливается, как река, вышедшая из берегов, становится губительным и для человека, который ему предается, и для всех тех, кто с этим человеком соприкасается, подобно смертоносной заразе, которая заражает одного, другого, третьего и таким образом распространяется бесконечно. Поэтому запрещен не брак, а прелюбодеяние, греховное преступление, нарушение естественных отношений. Весь мир утопает в грехе, люди совершают отвратительные грехи, почитая их чем-то невинным или даже видя в них смысл жизни. Ради прелюбодеяния совершаются и многие другие страшные преступления.
Итак, второй заповедью также ограничивается противоестественное наслаждение: вначале запрещено убийство, затем - прелюбодеяние.
Далее, не украдеши. Избыток имущества, естественно, создает для человека многие удобства, позволяя наслаждаться жизнью. Страсть сребролюбия, по учению святых отцов, вмещает в себя все грехи, так как является средством для удовлетворения прочих человеческих страстей. Поэтому воровство основано на желании незаконным образом, через нарушение прав собственности другого человека, приобрести богатство, имущество для удовлетворения своих страстей. Исполнение данной заповеди и пресекает незаконное наслаждение.
Не лжесвидетельствуеши. Лжесвидетельство, или ложь, употребляется для прикрытия своих преступлений, для того чтобы не потерпеть скорби из-за какого-либо своего согрешения против других людей. Мы лжем ради того, чтобы жить безмятежно, беспечально, чтобы можно было одновременно и грешить, и сохранять свою независимость, свободу совершать грех.
Чти отца и мать В этой заповеди на первый взгляд не столь очевидно говорится о пресечении страсти к наслаждению. В то же время, для людей неверующих или живущих в неверующей среде, заповедь о почитании отца и матери, учащих жить по совести, по заповедям, учащих закону Божию, равнозначна тому, чтобы сказать: будь послушен велениям своей совести. И в наше время люди, с уважением относящиеся к своим родителям, бывают, как правило, более приличны и благонравны, чем не почитающие отца и мать. Кроме того, мы знаем, что те, кто предаются греху, доходят иногда и до совершенного презрения к своим родителям, забывают о них, оставляют без всякого попечения, бывают в отношении родивших и воспитавших их даже жестокими и заботятся лишь об удовлетворении собственных страстей. Это - крайнее проявление греховности, но в наше время оно встречается довольно часто.
Наконец последняя заповедь - возлюбиши искренняго твоего, яко сам себе. Опять наше самолюбие - корень всех зол - ограничивается, теперь уже любовью к ближнему. Себя мы готовы любить безраздельно, считая, что какой бы тяжкий грех, какое бы преступление мы не совершили, мы тем не менее достойны своей собственной любви. На краткое время у человека может появиться к себе некоторое отвращение, но потом сильнейшее самолюбие вновь все побеждает, овладевает человеком и он опять служит себе словно некоему идолу. Поэтому заповедь о любви к ближнему как к самому себя является богооткровенной премудрой меркой, ограничивающей наше самолюбие. Мы не умеем любить ближнего, не знаем как его любить, и вот нам указывается: как самого себя. Любишь себя - люби и ближнего, жалеешь себя - жалей и ближнего, снисходишь себе - снизойди и ближнему и так далее.
Итак, заповедями ограничивается в человеке стремление к наслаждению, пресекается сладострастие в широком смысле этого слова, понимаемое не только как блудная страсть, но вообще как любое греховное наслаждение. Чтобы получить живот вечный, человек должен прежде всего оградить себя от грубого, явно греховного сладострастия. Можно сказать и более откровенно, на чем основано наше сладострастие. Святые отцы говорят: береги все чувства, в особенности осязание. Это - самое низменное чувство, присутствующее в человеке. Блудная страсть - это ни что иное, как изощренное удовлетворение именно чувства осязания. Ради этого самого низкого чувства, мы, как некие кошки, которые любят, когда их гладят, иногда готовы отречься от вечной жизни. Предаваясь грубейшим наслаждениям, мы, подобно влекомым инстинктами животным, забываем о вечности, теряем способность мыслить о чем-то возвышенном, даже перестаем на время быть людьми. Это воспламеняющееся желание удовлетворения одного из пяти человеческих чувств заставляет нас, хотя бы на некоторое время, забыть о будущем блаженстве, об общении с Господом, как будто ничего того не существует. Глупо, стыдно, но так оно и есть. То же самое можно сказать и о других чувствах: зрении, слухе, - они также могут наслаждаться как возвышенным и прекрасным, так и низменным и отвратительным.
Через эти чувства и возбуждаются все страсти, о каких мы только что говорили: не только блудная, но и гнев, и зависть, от которых люди доходят до воровства и убийства, а также прочие многочисленные отрасли страстей, может быть и не изображенные в заповедях, не запрещенные ими, но проявления которых происходят от нарушения заповеданного Спасителем.
Глагола Ему юноша: "Вся сия сохраних от юности моея, что есмь еще не докончал?" (Мф.19:20). Этот юноша, благодаря тому что совесть его была, так сказать, утончена исполнением заповедей, чувствовал, что одного отречения от противоестественных наслаждений мало и возможно, он не исполнил чего-то важного, даже самого главного. Что же отвечает ему Господь? Между прочим, в описании этого же эпизода в Евангелии от Марка (сейчас я цитирую по Матфею) сказано, что после этих слов юноши Господь воззрел на него и возлюбил его, видя в нем стремление исполнить что-то еще. Именно его смирение, осознание того, что одного пресечения страстей в их грубых проявлениях еще не достаточно для спасения, и сделало его достойным Божественной любви. И вот Господь такому искреннему человеку (а я надеюсь, что и мы, поскольку находимся в монастыре, стремимся к чему-то большему, чем простое исполнение заповедей "не убий", "не прелюбодействуй", "не укради") открывает, что еще необходимо сделать. Рече ему Иисус: "Аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое и даждь нищим, и имети имаши сокровище на небеси, и гряди вслед Мене" (Мф.19:21). Вы помните, как мы читали в Евангелии от Матфея о сокровищах на небесах: собирайте себе сокровища на небесах мзда ваша многа на небесах мзды (если неправильно будете себя вести) не имате от Отца вашего, Иже есть на Небесех.
Итак, юноше обещается то же, о чем говорится и в тех случаях: сокровище на небесах (речь идет, конечно, не в буквальном смысле слова о сокровищах, а о духовных благах). И имети имаши сокровище на небеси и гряди вслед Мене. Итак, необходимо не только отречься от греховных наслаждений, но пресечь даже и невинное наслаждение, невинную привязанность к земному, отказаться от всего земного. Для того чтобы приобрести сокровище на небесах, нужно воздержаться не только от прелюбодеяния, но и от самого брака, удержать себя не только от убийства, но и от гнева, как сказано Господом Иисусом Христом в Нагорной проповеди. Только тогда мы сможем приобрести богатство духовное взамен оставленного нами богатства земного. Ведь понятно, что, отрекаясь от богатства, человек лишается возможности совершать даже невинные поступки, которые могли бы принести утешение в земной жизни. Нищий думает не о наслаждении, но о том, как не умереть от голода и хоть сколько-то насытиться. Становясь нищим, отрекаясь не только от многоразличных снедей, но и вообще от всякого наслаждения, человек лишается возможности жить в свое удовольствие, однако может надеяться на получение сокровища на небесах.