Страница 171 из 239
Оригинальность мышления и вообще оригинальность в каком бы то ни было отношении, к которой стремятся в миру, совершенна чужда Христианству. Мы ее презираем, мы видим в ней гордость: с одной стороны, глупую и детскую, с другой - весьма опасную и губительную. Никакой оригинальности и исключительности нам не нужно. Мы все должны стремиться к тому, чтобы каждый из нас имел ум Христов. Так апостол Павел сказал о себе и других апостолах: "Мы имеем ум Христов" (1Кор.2:16). Вот к чему мы должны стремиться. Когда же христианин стяжет эту великую добродетель, тогда он уже сможет правильно увидеть прежде всего самого себя, свой жизненный путь, а некоторые - не все, а лишь немногие - станут способны и другим помочь в духовной жизни, в деле спасения.
Еще раз повторю, суть сегодняшнего наставления состоит в том, чтобы мы отрезвились и поняли, что менее всего мы должны верить себе самим. Обычно мы думаем: вот этому можно верить, а этому нельзя, этому можно доверять больше, а этому меньше Но тот, кому мы должны доверять меньше всех, - это мы сами, в противном случае, доверяя себе самим, мы покажем свою совершенную слепоту. Через подвиг внутреннего очищения мы должны приобрести, по выражению Спасителя, око просто. Если будет око наше просто, то и вся духовная наша жизнь станет светлой, мы будем изнутри просвещаемы светом.
Давайте взглянем на себя и подумаем: "А что нам нужно делать?" - и у нас возникнет масса недоумений и смущений: во всем, в каждом своем действии, поступке и мысли мы станем сомневаться. Это показывает, что на самом-то деле мы находимся в кромешной тьме и совершенно ничего не знаем. Но в то же время мы с самоуверенностью отбрасываем поучения, предлагаемые нам Церковью через Евангелие, через писания святых отцов, через наших непосредственных руководителей. Если бы мы взяли для примера кого-нибудь из таких самоуверенных людей и стали бы логически развивать его нежелание принять то или иное вразумление, обличение со стороны старших, то, к ужасу своему, пришли бы к выводу, что человек этот дерзает отрицать определенное Евангельское поучение, то есть слова Самого Спасителя, и просто не хочет принимать учение Евангелия.
Приведу очень простой пример. Спаситель сказал: "Всякий, гневающийся на брата своего всуе, повинен есть суду" (Мф.5:22). Мы же постоянно находим множество оправданий для того, чтобы эти слова Спасителя, обращенные не только к Его непосредственным слушателям, жившим 2000 лет назад, но и ко всем Его последователям, в том числе и к каждому из нас, отвергнуть, пренебречь ими и сказать: "Да, это правильно, но в данном случае нам это не подходит". Можно было бы привести тысячи примеров, когда мы с дерзновением пытаемся спорить с самим Евангелием и, таким образом, ведем себя точно как фарисеи, которых обличал Спаситель (с которыми мы, однако, никак не хотим себя отождествлять). Действительно, мы имеем уши - и не слышим, имеем очи - и не видим, сердце наше огрубело и отолстело, и мы не способны воспринимать учение Спасителя. Да, мы верим, что Он - Сын Божий. Но если бы мы верили всей душой, то и слушали бы Его до конца в каждой, как нам кажется, малой заповеди, ибо нет такой малой заповеди, которой мы имели бы право пренебречь.
Это всего лишь один из примеров. Каждый, у кого есть хоть какой-то здравый смысл и совесть, увидит, что он многократно противоречит Евангелию, хотя иногда это выражается не так прямо и откровенно. Допустим, человек не принимает какого-то наставления духовника. Но ведь если немного порассуждать, то чему может учить духовник? Только исполнению Евангелия. Ничему новому учить он не имеет права, он только пытается объяснить, как в каждом конкретном случае применить Евангелие. И если человек его наставление отрицает, значит, он таким образом противоречит Евангелию, не хочет его принимать, отмахивается от него, как от назойливого насекомого, мешающего ему спокойно жить и наслаждаться своими страстями, какими бы они ни были: гнев ли это или осуждение, блудная страсть или зависть - что угодно. Так происходит именно от духовной слепоты. Посмотрим же на себя трезво, опомнимся, увидим в себе этот страшный недостаток и по крайней мере будем свою болезнь осознавать. Больной человек прибегает к врачу, к лекарствам, а тот, кто мнит о себе, что он здоров, считает лечение излишним, отчего недуг в нем развивается до такой степени, что человек этот погибает, порой даже так и не осознав своей болезни. То же происходит и в духовной жизни.
Давайте осознаем свою болезнь и постараемся с Божией помощью, с помощью внимательного, усердного чтения Священного Писания и святых отцов, посредством послушания своим старицам, настоятельнице, духовнику исправиться, истрезвиться и исцелиться от духовной слепоты. Не станем оправдывать себя тем, что в наше время та или иная Евангельская заповедь нам уже не подходит. Как это ни страшно, но мы всем своим поведением показываем, что Евангелие для нас уже как бы устарело. Но ведь Евангелие является вечной, неустаревающей благой вестью, или, если для понятности выразиться не возвышенным архаичным, но современным языком, "доброй новостью", которая во веки веков этой "новостью" и останется. И мы не имеем права ни прямо, ни косвенно от Евангелия отвращаться.
Вопрос. Не могли бы Вы объяснить сестрам, почему некоторым из них не помогает молитва во время брани?
Ответ. Не помогает потому, что молятся плохо. Во-первых, недостаточно усердно, не с полной отдачей, не напрягая всех без остатка сил. Ведь сказано же: Возлюби Господа Бога твоего всей крепостию твоей (см. Мк.12:30). А мы молимся не всей крепостью, но лишь какой-то частью - и результат соответственный. Когда испытываешь брань, нужно молиться с таким настроением, как будто "либо тебя убьют, либо ты убьешь". Представь себе: кто-то на тебя напал и желает тебя убить. Конечно же, ты мобилизуешь все свои силы, ведь иначе, если допустишь какую-то оплошность, тебя зарежут или задушат. Во время брани также нужно крайнее напряжение. А во-вторых, когда мы молимся, пусть даже и усиленно, мы зачастую одновременно принимаем помыслы, не отбрасываем их. Иными словами, усилие в молитве есть, может быть даже и чрезвычайное, но в то же время греховные помыслы, с которыми боремся, мы приняли и ими услаждаемся; они укоренились в нас и овладели нами, то есть страсть овладела нашей душой, и мы не пытаемся отстраниться от этих помыслов, не пытаемся им противиться, а только молимся. Такой образ ведения брани уместен для человека весьма преуспевшего, у которого благодать и сила молитвы столь могущественны, что огонь благодати, действие молитвы в мгновение истребляют возникающий в уме греховный помысел или действующую в душе страсть.
У нас же происходит противоположное: поскольку молитва наша слаба, благодати в нас мало, мало и ревности, напряжения, понуждения себя к молитве, то и получается, что ум наш постепенно прилепляется к греховному помыслу. Молитва становится формальной, а помысел все усиливается и усиливается и совершенно побеждает молитву, так что мы либо произносим ее сухо, либо и вовсе забываем о ней и полностью горим в своей страсти - блудной ли, гордости, гневе и т.д. И третья наша ошибка, которую, правда, не все могут исправить, так как это зависит от степени преуспеяния, состоит в следующем. У нас нет сердечного сокрушения; крайне напрягая силы при молитве и пытаясь противиться помыслу, мы слишком надеемся на себя, думая, что раз мы все делаем правильно, значит, должен быть результат. При этом мы забываем: если Бог нам не поможет, то никто и никогда помочь не сможет - ни молитва, ни какая-либо добродетель, ни какой-либо человек.
Беседа 30. О четках и их назначении в нашей жизни
Все мы занимаемся Иисусовой молитвой и понимаем, какое великое значение имеет это делание для нашего спасения. Это всеобъемлющее дело, о котором схимонах Василий Поляномерульский, знаменитый подвижник XVIII-го века, сказал, что если все прочие духовные занятия подобны рекам, то умное делание - океану, в который все эти реки впадают (он имел в виду библейское повествование об океане, который обтекает и орошает всю землю). Но говоря об умном делании - об Иисусовой молитве, нельзя не сказать и о том изобретении, которое помогает нам в этом занятии. Приспособление это придумано святыми отцами, может быть, по откровению свыше, а может быть просто благодаря тому, что разум их был очищен Божией благодатию.