Страница 147 из 239
Их любовь, их сострадание к человеку часто приносит ему душевную гибель, его развращает.
Иногда истинная любовь, которую проявляют к своим детям родители, бывает и строга ради спасения, ради правильного воспитания чад, они прибегают и к методам устрашения, и к наказаниям. В духовном отношении Господь проявляет такую же строгость. И мы, любя ближнего, тоже должны ради его спасения иметь подобную строгость, а когда мы во всем снисходим к человеку, потворствуем его страстям, покрываем их, то это уже не любовь, а, скорее, ненависть, имеющая только вид любви. Как говорит святитель Игнатий (Брянчанинов), чтобы правильно исполнить заповедь о любви к ближнему, мы должны сначала правильно возлюбить самих себя, потому что это поставлено условием исполнения заповеди о любви к ближнему. Если мы любим самих себя со всеми своими страстями и грехами, то, конечно, будем так же относиться и к другим людям. А если мы любим себя по-христиански, то есть желаем себе спасения, боремся со своими страстями, тогда такой же чистоты, такой же целеустремленности, такой же любви к Богу пожелаем и нашему ближнему. Иначе говоря, истинно любит ближнего тот, кто желает ему, чтобы он полюбил Бога. А кто не знает этой заповеди о любви к Богу, тот, конечно же, не имеет критерия и того, в чем состоит истинная любовь к ближнему, и, удаляя человека от Бога, приносит ему своей неразумной любовью, жалостью и состраданием вред.
И этим незыблемым являются образ и подобие в нем Бога.
Если кто-то из вас читал книгу преподобного старца Силуана Афонского, то знает, что он молился обо всех людях, обо всех народах, желая им всем именно не какого-то земного благополучия, а того, чтобы они возлюбили Бога. "Господи, сделай так, чтобы Духом Святым познали Тебя все народы земли", - вот о чем он переживал. Конечно, такие переживания и рассуждения для нас слишком возвышенны, мы немощны, но это по крайней мере дает нам и правильное понятие о том, какие чувства испытывают люди, имеющие настоящую любовь к ближнему. Давайте будем стараться если и не на все человечество, то по крайней мере на тех, кто нас окружает, с кем мы общаемся и сталкиваемся, распространить подобное чувство, то есть желать им всем, чтобы они пришли в единение с Богом.
Все это делается ради любви, потому что все эти "всесожжения и жертвы", даже сама наша жизнь, приносимая нами Богу, - все это, если не приводит нас к любви, является жертвой напрасной. Как говорит апостол Павел, в самом буквальном смысле истолковывая эти Евангельские слова: Если я... отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы (1Kop.13:3).
Поэтому мы должны осознавать, что цель всех наших жертв Богу, всего нашего служения, состоит в том, чтобы исполнить эти две заповеди, а можно сказать, даже одну и ту же заповедь, то есть приобрести одну и ту же любовь, иногда проявляющуюся в чисто духовных добродетелях, то есть как любовь к Богу, невидимо, а иногда проявляющуюся по отношению к ближнему, конкретно. Не может быть такого, чтобы человек любил Бога, а ближнего не любил. Например, доброе настроение обязательно проявляется вовне, иногда в таких как будто бы незаметных вещах, как выражение лица, какие-нибудь добрые слова, и нехорошее настроение человека также проявляется вовне, хотя бы он и пытался это скрыть. Так и любовь, в особенности искренняя, истинная, сильная любовь, которая, как сказано, должна быть от всей крепости, то есть от всех сил человека, от всего человеческого понуждения, не может не проявляться. И конечно, обнаруживаться она будет на ближнем, потому что человек есть образ и подобие Божие. Мы никак не можем послужить собственно Богу, мы ничего не можем сделать непосредственно Ему, чтобы доказать свою к Нему любовь, потому что Он ни в чем не нуждается.
Естественно, что эту любовь, это горение сердца искренне любящий Бога человек изливает на того, кто рядом с ним, на того, кто является нерукотворенным изображением Божества, нерукотворенным, - потому что сотворен Богом, а не человеком, как иконы или какие-то другие предметы, имеющие духовный, символический смысл. Такое должно быть у нас, православных христиан, в особенности у монашествующих, отношение к этой величайшей добродетели: нам необходимо всеми силами стремиться ее приобрести - одну, но иногда проявляющуюся в виде незримой любви к Богу, а иногда - в виде явной любви к ближнему. Мы сейчас не говорим о конкретных делах, приличных более монашескому или мирскому званию, а говорим о чувстве. Чувство это является признаком истинного христианства: где нет любви, там нет христианства. Пусть хотя бы будет какое-то сокрушение, покаяние в этом охлаждении, в отсутствии любви. А если мы живем спокойно, так, как будто бы все так и должно быть, как будто бы эти всесожжения и жертвы имеют какое-то значение сами по себе, тогда мы христианства в сущности не понимаем.
В чем эта любовь может проявляться в повседневной жизни? Она даже может не иметь в себе ничего положительного, только "отрицательное": когда я не гневаюсь, не осуждаю, не обижаюсь, стараюсь никого не ослушиваться, не только тех, кто старше, начальников, но и - равных себе, и даже меньших, ни перед кем не гордиться, можно сказать просто - по отношению к ближним ничего плохого не делаю и не думаю. Вот это - уже любовь, и не нужно обладать никакими особенными возможностями, чтобы ее осуществить: не нужно ни денег, чтобы милостыню творить, ни каких-то выдающихся способностей. Необходимо только одно (и это уже много): не делать другому зла. Часто мы это зло оправдываем тем, что оно мелкое: я же ничего ни у кого не украл, никого не ударил, а если и ударил, то не сильно - не убил же! И вот такими оправданиями мы, общаясь с людьми, разрешаем себе постоянно им досаждать. Мы не думаем о людях, а думаем о себе. Иногда даже сама наша так называемая любовь и то приобретает такую форму, что досаждает ближним. Если бы мы удовольствовались этим минимальным требованием - не делать друг другу зла, так сказать, в повседневных мелочах, не принимать зла в свое сердце, то и это уже было бы большим добрым изменением в нашей душе, хотя, конечно же, это не все, а только самое начало.
Вообще, я уже многократно говорил, но, наверное, буду повторять еще и еще, что нам необходимо внимательно относиться к мелочам, не думать, что если поступок или слово незначительны, несущественны, то можно позволить себе все что угодно. Как раз если мы в этом отношении будем щепетильны, будем внимательны к мелким поступкам и словам, то вот тут мы и приобретем, разовьем, усилим чувство любви, которое впоследствии, может быть, достигнет такой степени, что станет толкать нас на какие-то самоотверженные подвиги. В общем, заповедь о любви к Богу и о любви к ближнему нужно осуществлять начиная с самых обыкновенных, простых вещей.
Итак, я говорил больше о любви к ближнему, а теперь хочу сказать о любви к Богу. Как проявляется у нас любовь к Богу? Допустим, мне нужно помолиться, а я увлекаюсь каким-нибудь суетным разговором. Нам кажется это пустяком и этот разговор мы чем-то оправдываем, а на самом деле мы пренебрегаем любовью к Богу. Помня о том, что нужно исполнить какую-нибудь заповедь, и тем не менее ее нарушая (потому что считаем это чем-то извинительным), мы также пренебрегаем любовью к Богу. Когда мы чувствуем, что совесть велит нам что-либо совершить, а мы оправдываем себя какой-то необходимостью и поступаем против ее требований - это также грех против любви к Богу. И вот такие частые ежедневные случаи показывают, что мы постоянно пренебрегаем как любовью к ближнему, так и любовью к Богу. Не нужно думать о чем-то великом, а нужно заставлять себя это, - вроде бы нечто незначительное, - внимательно, тщательно исполнять, и мы увидим, что в нас начнет появляться любовь и к Богу и к ближнему. Понуждение себя ко вниманию при келейной молитве, во время службы, при непрестанной молитве в течение дня, внимательное чтение Священного Писания, аккуратное посещение правила - все это, казалось бы, мелочи, но эти мелочи перевоспитывают душу человека и постепенно его сердце превращается из каменного, как сказано в Писании, в плотяное. Камень превращается в живую плоть.