Страница 114 из 239
И вот эти чудотворцы не стесняются спрашивать: правильно ли они сделали, что такому-то человеку запретили изгонять бесов? Вот пример их открытости. Иисус сказал: "Не запрещайте ему, ибо никто, сотворивший чудо Именем Моим, не может вскоре злословить Меня. Ибо кто не против вас, тот за вас" (Мк.9:39-40). То есть из таких самых характерных случаев мы можем сделать вывод: ученики всегда обо всем спрашивали Своего Учителя, все Ему говорили. Поэтому не нужно думать, что откровение помыслов - это какая-то ненужная вещь, изобретенная лишь в IV столетии. Нет, оно существовало со времен апостольских и является учением Спасителя, которое Он преподал не словами, а примером самой Своей жизни. На примере общины своих учеников Он показал, каково должно быть истинно христианское общество, в особенности монашеское, - такой, собственно, и была Его община. Ведь они жили вне брака, ничего лично своего не имели, у них все было общим, ученики находились в беспрекословном послушании у Учителя, они вместе молились, вместе вкушали пищу и, таким образом, были настоящими монахами, истинными монахами, образцом для монашествующих всех времен.
Другой евангельский пример. Когда же приближались дни взятия Его от мира, Он восхотел идти в Иерусалим. и послал вестников пред лицем Своим; и они пошли и вошли в селение Самарянское, чтобы приготовить для Него. но там не приняли Его, потому что Он имел вид путешествующего в Иерусалим. Видя то, ученики Его, Иаков и Иоанн, сказали: "Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал?" (Лк.9:51-54). Они не дерзают сами молиться и просить о том Бога, хотя уже были чудотворцами. Заметьте, события происходили, когда приближались дни взятия Его, то есть в последний год Его служения, перед самыми крестными страданиями. К тому времени ученики уже имели опыт исцеления многих больных и изгнания бесов и чувствовали в себе силу, которая давала им дерзновение иметь мысли о том, что они могут попросить Бога истребить нечестивцев, не пожелавших принять Мессию. Но они, опять же, не посмели сделать это самостоятельно. Не какая-нибудь послушница, ничего из себя не представляющая, а чудотворцы спрашивали: можно ли сделать то-то или нет?
Но Он, обратившись к ним, запретил им и сказал: "Не знаете, какого вы духа. Ибо Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать". И пошли в другое селение (Лк.9:55-56). Опять Спаситель их очень строго укорил: Вы не знаете, какого вы духа. То есть ученики уже думали о себе, что они чудотворцы и имеют власть своей молитвой свести с неба огонь, а Христос им говорит: "Вы не знаете, какого вы духа", - то есть попросту, как бы мы сейчас сказали: "Вы бездуховные", или: "У вас нет никакого рассуждения". Вот пример, с одной стороны, их полной откровенности перед Учителем, послушания и принятия Его обличения со всей искренностью, с полным желанием исправиться, а с другой стороны - Его строгости в отношении Своих учеников.
Теперь можно коснуться двух очень характерных случаев, когда две женщины помазывали Господа Иисуса Христа миром перед Его страданием. Когда же Иисус был в Вифании, в доме Симона прокаженного, приступила к Нему женщина с алавастровым сосудом мира драгоценного и возливала Ему возлежащему на голову. Увидев это, ученики Его вознегодовали и говорили: "К чему такая трата? Ибо можно было бы продать это миро за большую цену и дать нищим". Но Иисус, уразумев сие, сказал им: "Что смущаете женщину? она доброе дело сделала для Меня. Ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда имеете. Возлив миро сие на тело Мое, она приготовила Меня к погребению. истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет в память ее и о том, что она сделала". Тогда один из двенадцати, называемый Иуда Искариот, пошел к первосвященникам и сказал: "Что вы дадите мне, и я вам предам Его?" Они предложили ему тридцать сребреников. И с того времени он искал удобного случая предать Его (Мф.26:6-16). Итак, скрытность постепенно привела Иуду Искариотского к тому, что он в конце концов решился исполнить преступный замысел, вынашиваемый им в течение нескольких лет. И несколько лет время от времени Господь намекал ему, что знает об его замысле, и такими намеками призывал его к покаянию.
Но скрытность, самоуверенность, может быть, гордость - трудно понять душу такого человека, пожалуй, даже невозможно - привели его к столь безумному преступлению, что он предал Спасителя мира, можно сказать, продал за ничтожную сумму. Одни богословы говорят, что это была сравнительно крупная сумма, другие, - что весьма ничтожная, но это не так важно. Важно, что он продал Господа, Царя царей, Бога богов, за тридцать сребреников.
Какой вывод можно из этого сделать? Такой, что страсть безумна. С точки зрения здравого смысла понять этот поступок невозможно. Но если мы взглянем на себя самих, то увидим, как страсти постепенно овладевают нами, увидим, что какая-нибудь глупость, нелепость, овладев нашим сознанием, влечет нас ко греху и имеет почти гипнотическую силу. И мы, понимая даже, что то или иное делать нельзя, что это плохо, тем не менее удержаться не можем. А случается подобное именно тогда, когда мы позволяем страсти постепенно нами овладеть, то есть держим грех внутри себя - то ли надеясь сами его победить, то ли думая, что этот грех, может быть, уж и не такой страшный, то ли не желая его открывать от стыда. Апостол Петр все открывал, и Господь его обличал, называл сатаной, прогонял от Себя, всячески укорял, говорил ему и прочим ученикам: "Вы в Царство Небесное не войдете, вы не знаете, какого вы духа", - но они все терпели, принимали и изменялись к лучшему. Иуда же молчал, молчал - и всем казался хорошим, никто ни в чем его не подозревал, поскольку Господь никогда его не укорял явно, - а кончилось это самым страшным, жутким преступлением. Напомню поговорку, грубую, но очень мудрую и точную: в тихом омуте черти водятся. Когда человек ведет себя скрытно и вдруг обнаруживается, что он совершил какой-нибудь мерзкий грех, то для всех это оказывается неожиданностью.
А на самом деле ничего неожиданного здесь нет. Страсть внутри него постепенно развивалась и, когда уже не могла удерживаться внутри, так страшно себя проявила, приведя его к такому страшному концу. Как и произошло с Иудой Искариотским.
Вот другой случай, когда Мария, сестра Лазаря, излила миро на ноги Спасителя. За шесть дней до Пасхи пришел Иисус в Вифанию, где был Лазарь умерший, которого Он воскресил из мертвых. Там приготовили Ему вечерю, и Марфа служила, а Лазарь был одним из возлежавших с Ним. Мария же, взяв фунт нардового чистого драгоценного мира, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги Его; и дом наполнился благоуханием от мира. Тогда один из учеников Его, Иуда Симонов Искариот, который хотел предать Его, сказал: "Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим?" Сказал же он это не потому, чтобы заботился о нищих, но потому, что был вор. Он имел при себе денежный ящик и носил, что туда опускали. Иисус же сказал: "Оставьте ее; она сберегла это на день погребения Моего" (Ин.12:1-7). Итак, евангелист здесь прямо называет Иуду вором и указывает на то, что он стремился к накоплению денег. Значит, его преобладающей страстью было сребролюбие, но он это скрывал, - в данном случае прикрываясь заботой о нищих. Вспомним, например, о том, как Иаков и Иоанн просили Спасителя посадить их по правую и по левую сторону от Него в Царствии Небесном. Просили они так потому, что им казалось, что в этом Царстве (которое они представляли себе неким земным, однако с небесными законами) ученики Спасителя должны получить какие-то преимущества.
Следовательно, иные ученики больше хотели славы, а Иуда мечтал обладать богатствами. И как в тех учениках была греховная немощь, не меньшая, а, может быть, и более страшная (ведь гордость - более страшная страсть, чем сребролюбие), так и в Иуде была соответствующая немощь, но те открывали, были обличаемы, исправлялись, а этот скрывал - страсть развивалась и наконец, сделав его безумным, заставила совершить нелепое, жуткое преступление, осознав которое он потом не мог уже найти для себя иного выхода, как только лишить себя жизни.