Страница 103 из 239
Вот посмотрите: только он подумал что-то человеческое, имеется в виду его жалость к Спасителю, как Господь тут же говорит: "Ты думаешь не о том, что суть Божие, но о том, что человеческое", - а где человеческое, там уже действует и сатанинское.
Приведу еще один пример жестокого обличения Господом своих учеников, чьи имена теперь уже не называются, обличения без всякого сожаления, без всякого снисхождения. В то время ученики приступили к Иисусу и сказали: "Кто больше в Царстве Небесном?" (Мф.18:1). Конечно, здесь имела место гордость. Если уж ученики Спасителя, люди все-таки более совершенные в духовном отношении, думали о том, кто больше в Царствии Небесном, то нас эта гордость тем паче, к сожалению, не обходит, и мы размышляем, кто же больший у нас в монастыре. Мы, ничего из себя не представляющие люди, рассуждаем о том, что мы будем из себя в монастыре представлять, кто из нас будет или есть больший. А ученики - хотя в них действовала та же самая страсть - думали, кто будет больше в Царстве Небесном. Может быть, в то время они и не совсем понимали, что такое Царство Небесное, может быть, предполагали, что это земное царство, Израильское царство, могущественное, независимое, процветающее, где их Учитель будет земным царем. Но, правильно они понимали или неправильно, Господь дал им очень резкий, обличающий их ответ, который своей резкостью должен был их отрезвить.
Иисус, призвав дитя, поставил его посреди них и сказал: "Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете, в Царство Небесное" (Мф.18:2-3), - то есть "вы думаете о том, чтобы быть в Царстве Небесном большими, но сейчас вы находитесь в таком состоянии, что если не покаетесь, то даже и вообще туда не войдете, не будете там ни большими, ни меньшими, вообще там не окажетесь из-за того, что поддались гордости, что не хотите о себе думать так же просто и смиренно, как думают о себе дети, которые понимают, что действительно ничего из себя не представляют по сравнению со взрослыми людьми, и поэтому ни на что не претендуют". Итак, кто умалится как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном (Мф.18:4). Кто смирится совершенно искренне, как это делают дети, тот и будет действительно большим. Итак, мы увидели еще один пример резкого обличения Господом тех учеников, которые готовы были это обличение выслушать.
А теперь посмотрим, с каким снисхождением Господь относился к тому, кто был немощен, чьего покаяния Он ждал, то есть к Иуде Искариотскому. Спаситель уже в первый год пребывания с ним учеников знал, что Иуда имеет намерение Его предать. Сейчас я прочитаю шестую главу Евангелия от Иоанна, где описано, как Господь Иисус Христос, когда многие из Его учеников уже отошли от Него после беседы с иудеями о причащении Тела и Крови Христовых и не ходили с ним, сказал двенадцати: "Не хотите ли и вы отойти?" (Ин.6:67). Обратите внимание, здесь Он опять жестко к ним обращается, Он как бы гонит их от Себя: не хотите ли и вы от меня уйти, как и те, которые не понесли моих слов? Но истинные ученики никогда этого не сделают, что Петр и объясняет от лица всех: "Господи! К кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни. И мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога живого" (Ин.6:68-69). Смотрите, Спаситель один раз уже прогонял апостола Петра: "Отойди от меня сатана", - и опять говорит: "Не хотите ли вы от меня уйти?" - уже всем двенадцати. Но они не воспринимают это как оскорбление, а, наоборот, смиряются и проявляют или преданность Ему, или покаяние - в зависимости от ситуации.
А вот как Спаситель тут же обращается к Иуде, не называя его прямо, не обличая его в лицо, как он говорил апостолу Петру или другим ученикам, а только намекая, понимая его немощь, его малодушие. И поэтому говорит деликатно, тонко, так, чтобы тот смог покаяться: "Не двенадцать ли вас избрал Я? Но один из вас дьявол". Это говорил Он об Иуде Симонове Искариоте, ибо сей хотел предать Его, будучи один из двенадцати (Ин.6:70-71). Да, Господь назвал Иуду дьяволом, но в то же время он ведь не указал конкретно на него, а через это страшное наименование "дьявол" призвал его к покаянию, к отрезвлению. Он сохранил имя предателя неизвестным для учеников и таким образом дал Иуде свободу покаяться. То есть мы видим, что к преданным, мужественным Господь относится строго, жестко, обличает их грубо, в лицо, зная, что это пойдет им на пользу, а к немощным снисходит и по-настоящему даже не обличает. До самого конца, до того момента, когда Иуда облобызал Его в Гефсиманском саду, он ни разу не сказал ему в лицо: "Ты - предатель", - но обличал его лишь разными намеками.
Вот после Тайной Вечери Господь умывает ноги ученикам. Встал с вечери, снял с Себя верхнюю одежду и, взяв полотенце, препоясался. Потом влил воды в умывальницу и начал умывать ноги ученикам и отирать полотенцем, которым был препоясан. Подходит к Симону Петру, и тот говорит Ему: "Господи! Тебе ли умывать мои ноги?" Иисус сказал ему в ответ: "Что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после". Петр говорит Ему: "Не умоешь ног моих вовек". Иисус отвечал ему: "Если не умою тебя, не имеешь части со Мною" (Ин.13:4-8). Посмотрите, как жестоко Спаситель опять обличает апостола Петра, а ведь, казалось бы, апостол Петр проявил смирение. Конечно, на самом деле смирения здесь не было, однако какое-то благоговение пред учителем проявилось. Тем не менее Спаситель не боится жестко его обличить, не боится опять испугать его тем, что он не будет иметь с Ним совсем никакой части. И Петр, вместо того чтобы обидеться, как-то показать свое негодование, возмущение, смущение, уныние, тут же меняет свое отношение к происходящему и говорит противоположное, лишь бы только угодить Спасителю: "Господи! не только ноги мои, но и руки и голову". Иисус говорит ему: "Омытому нужно только ноги умыть, потому что чист весь; и вы чисты, но не все". Ибо знал Он предателя Своего, потому и сказал: не все вы чисты (Ин.13:9-11). Так ведет себя Петр, и так Господь поступает по отношению к нему.
А вот как Спаситель обличает, тайно обличает, Иуду Искариотского, опять же не называя его в лицо, а только намекая на его предстоящее предательство лишь двум ученикам - Петру и Иоанну. Сказав это, Иисус возмутился духом, и засвидетельствовал, и сказал: "Истинно, истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня". Тогда ученики озирались друг на друга, недоумевая, о ком Он говорит. Один же из учеников Его, которого любил Иисус, возлежал у груди Иисуса. Ему Симон Петр сделал знак, чтобы спросил, кто это, о котором говорит. Он, припав к груди Иисуса, сказал Ему: "Господи, кто это?" Иисус отвечал: "Тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам". И, обмакнув кусок, подал Иуде Симонову Искариоту. И после сего куска вошел в него сатана. Тогда Иисус сказал ему: "Что делаешь, делай скорее" (Ин.13:21-27). Смотрите, вместо того чтобы обличить его, Спаситель дал ему кусок хлеба, омоченный по обычаю того времени либо в соль, либо в вино (на этот счет есть разные мнения), и таким образом проявил по отношению к Иуде некоторую любовь и снисхождение. Это был добрый знак, но он послужил для Иуды поводом к еще большей озлобленности, к окончательной решимости совершить страшное преступление, предательство Сына Божия: И после сего куска вошел в него сатана. Тогда Иисус сказал ему: "Что делаешь, делай скорее".
Но никто из возлежавших не понял, к чему Он это сказал ему (Ин.13:27-28), - кроме Петра и Иоанна, а возможно, и они не до конца поняли, что именно в данный момент Иуда идет предавать Спасителя. С таким снисхождением относится Спаситель к тому, кто явился немощным или даже более чем немощным. Твердость по отношению к ученикам - это знак того, что они преданы Господу. Снисхождение подразумевает слабость и возможность отпадения. Это я говорю к тому, чтобы мы не смущались строгим, грубым отношением к нам, справедливым или несправедливым, потому что, в конечном счете, мы все служим Господу, и даже человек, допускающий некоторые несправедливости, не без воли Божией совершает их по отношению к нам, и мы, таким образом смиряясь перед ним, смиряемся перед Богом. А тем паче, если обличение справедливо.