Страница 98 из 133
II
Превосходство человека над животными было обосновано в книге Бытия (1.26-8) и подтверждено восьмым псалмом. Бог дал человеку “владычество над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всем живущим, что движется по земле”. Бог, по-видимому, первый убил животных, шкурами которых он покрыл наготу Адама и Евы (Быт. 3.21). Благословение Ноя Богом после потопа подтвердило, что “все движущееся, что живет, будет вам в пищу” (Быт. 9.2-3). На это женевское примечание заметило (быть может, заранее имея в виду защитников прав животных): “Благодаря этому разрешению человек может с чистой совестью использовать создания Божии для своих нужд” — т. е. есть их. Сторонница милленариев Мэри Кэри не видела препятствий к убийству животных для еды. Адам был вегетарианцем, но Авель держал овец — вероятно, не только ради их шерсти[1830]. Локк все еще говорил о данной Богом власти человека над животными. Суровость этого отрицания прав животных была несколько смягчена в Притчах 12.10: “Праведный печется и о жизни скота своего”, а также в Исходе (23) и Второзаконии (22.3-4, 6-7); хотя здесь, быть может, проявлялась забота о защите собственности в виде ослов, волов и птиц, которых нужно было сохранять. Милтон цитировал эти тексты, чтобы показать, что “жалостливый человек не проявляет жестокости даже к животным”[1831].
Многие протестанты считали, что поскольку человек может одомашнивать животных и убивать их ради пищи и одежды, их не следует подвергать ненужным страданиям[1832]. Уизер написал гимн о том, что происходит, “когда мы скачем верхом для удовольствия”:
Тот, кто злостно осмелится Угнетать или обижать то создание,
Которое Бог приготовил, чтобы служить ему,
Сам лишает себя милости.
И если он, или его близкие, вовремя
Не покаются в этом злоупотреблении,
Они когда-нибудь поплатятся за свое преступление
И лишатся пользования этими созданиями[1833] .
“Ни христианство, ни человечество не выносят ненужного мучительства этих созданий”, — заявлял Томас Тейлор[1834]. Здесь Тейлор неожиданно оказывается в одной компании с герцогиней Ньюкаслской, два стихотворения которой — “Охота на зайца” и “Охота на оленя” — были опубликованы, когда она была еще “леди Ньюкасл”. Ее живое описание страданий животных, за которыми охотятся, приводит к теологическим выводам. Человек настолько полон гордыни, что он думает, что все создания только ради него Были сотворены, чтобы ему их тиранить.
И об олене: “Люди из любви к озорству выкопали ему могилу”[1835]. Автор “Разоблаченного лицемерного тирана” указывал, что Моисеев закон “порицал того, кто не помогал быку под ярмом”; насколько же больше закон Христа порицал того, кто не заботился о душе своего ближнего?[1836]
Ламонт привлек внимание к ереси, предполагавшей, что животные будут участвовать в окончательном воскресении, что основывалось на Римл. 8.19-22 и Деян. 3.21. Мученик Джон Брэдфорд принимал это[1837]. Среди тех, кто поддерживал эту идею, были Николас Боунд, Джордж Эббот, Натаниель Хоумс, Ричард Овертон, Ральф Джосселин и Генри Воуган[1838]. Джон Рив отвергал ее, но его ученик Томас Томпкинсон настаивал на ней[1839]. Идея эта фактически преобладала в радикальных кругах по крайней мере с 1640-х годов[1840] . Самый интересный из всех — это пропагандист вегетарианства Томас Трайон (1634-1723). В 1657 г. Трайон перестал есть мясо и рыбу, носить кожу и отказался от табака и алкоголя. Он был также одним из первых, кто осудил рабство негров. Есть что-то весьма примечательное в непьющем вегетарианце, который сумел убедить Афру Бен; а его долголетие должно заинтересовать современных вегетарианцев. Трайон думал, что употребление животных в пищу после грехопадения сделало людей более воинственными. Он заслуживает полномасштабного современного исследования[1841].
III
Если в чем Библия и сдерживала радикалов XVII в., — так это в отношении к женщинам. Другие факторы работали против женщин — экономика домашнего хозяйства, долгая традиция исключения их из публичной и профессиональной жизни и из высшего образования. К несчастью, три главные религии Средиземноморского мира — иудаизм, христианство и ислам — обрели свою окончательную форму в то время, когда безраздельно господствовал патриархальный взгляд на мир. Библия самым определенным образом утверждает верховенство мужчин. В Ветхом
Завете имеются, правда, отдельные сведения о допатриархальных женщинах — военных предводительницах и пророчицах, последние напоминают Боудикку в доримской Британии. В некоторых ранних древнееврейских надписях и папирусах имеются предположения, что Бог имел супругу женского пола. Но патриархи пришли для того, чтобы господствовать. Подлинные истории показывают, как Ревекка перехитрила своего мужа Исаака и старшего сына Исава в пользу своего младшего сына Иакова; а Рахиль, которую надул ее отец, сама надула его в пользу своего мужа, Иакова-ловкача. Эти истории были значительно смягчены в более поздних редакциях Торы [1842].
Напечатанную на английском языке Библию обвиняли в поощрении охоты на ведьм[1843]. “Ворожеи не оставляй в живых”, — сказал Господь через Моисея своему народу (Исх. 22.18). Это решило судьбу многих бедных старых женщин. За шесть лет до рождения Оливера Кромвеля его бабушка, как верили в округе, была убита путем колдовства; в результате одну женщину повесили. Дед Оливера сделал пожертвование на то, чтобы ежегодно в Хантингдоне читалась проповедь на эту тему, и будущий лордпротектор, должно быть, слышал многие из них. В “Макбете” Шекспира и в “Ведьме” Магглтона авторы описывали прошлое своего общества: там ведьмы играли серьезную политическую роль. Обвинения в колдовстве также могли быть политически полезны. Яков VI Шотландский, по всей видимости, искренне верил, что граф Босуэлл прибегал к колдовству, пытаясь его извести. В основанной на Библии “Демонологии” Якова (1591) рассматриваются, среди многих других вещей, дьявольские приемы колдовства, направленные на то, чтобы вызвать импотенцию. В бракоразводном деле Эссекса леди Эссекс, при поддержке короля, утверждала, что ее муж был заколдован и потому не мог исполнять супружеские обязанности. “Ведьма” Миддлтона (1614), возможно, имела отношение к этому делу[1844].
В 1660 г., как говорит Джон Рэй, около 120 женщин были “сожжены за колдовство” в Шотландии, где вера в колдовство прочно укоренилась[1845]. В Англии некоторые члены Королевского общества защищали веру в колдовство с помощью авторитета
Библии. “Нет духа, нет и Бога”, — заявлял Генри Мор, впоследствии член Королевского общества, так же, как Уэсли должен был признать, что отрицание ведьм значит “в результате отрицание Библии”[1846]. Радикал-реформатор Джон Уэбстер предполагал, что Библия была сознательно искажена при переводе, для того чтобы поддержать веру в колдовство[1847]. Но раздавались и скептические голоса. В 1652 г. “Меркуриус политикус” сообщал из Шотландии о нищем, которого осудили как колдуна: он не мог найти работу и был так беден, “что признался, или скорее сказал все, что было вложено в его голову” обвинителями. К этому сообщению, слишком знакомому в наши дни, журналист добавлял: “По этому случаю вы можете догадаться, на каких основаниях многие сотни людей были сожжены в этой стране за колдовство.[1848]
“Не пожелай жены ближнего твоего, ни вола его, ни осла... ничего, что принадлежит ближнему твоему”, — говорится в десятой заповеди. В ранней проблемной пьесе Шекспира об отношениях полов, “Укрощение строптивой”, Петруччио говорит, что жена
мое добро, мой скот. Она...
Мой дом, мой вол, мой осел, мое все. (III. iii)
Еврейские жены могли быть отвергнуты. Это было труднее сделать неимущим в Англии XVII в., для которых единственной традиционно принятой формой развода была “продажа жены” — отвести ее за веревку на рынок и там предложить тому, кто заплатит большую цену[1849]. Библейские патриархи не ограничивали себя моногамией. Ни в Исходе, ни в каком-либо другом месте ничего не сказано о женщинах, которые желают мужей своих соседок: мужья не были собственностью, которой можно было владеть или украсть ее. (Это оказалось для Милтона удобным аргументом в пользу развода из-за несовместимости характеров: хотя теоретически он признавал равноправие сторон, но фактически думал преимущественно о мужьях, которые находили своих жен несовместимыми.)