Страница 81 из 133
Неожиданным побочным продуктом значения, которое семнадцатый век придавал легенде об антихристе, был ее вклад в замену кругообразной истории на линейную: низвержение Антихриста было бы пунктом, в который нельзя было возвратиться. Одновременно другие радикалы перестали настаивать на возвращении к свободам вольных англосаксов, к обычаям раннехристианской церкви, к невинности Адама и Евы до грехопадения. Вместо этого они начали смотреть вперед, ожидая, чтобы новое и лучшее общество было построено на земле. Как мы видели, секуляризация идеи Англии как избранной нации дала возможность Джону Булю смотреть на экспансию Британской империи как на вклад в низвержение антихриста и установление Царства Христова на земле[1546].
15. “Человек кровавый”
Кровь оскверняет землю, и земля не иначе очищается от пролитой на ней крови, как кровию пролившего ее.
Числ. 35.33
Поскольку народ согласился с царем пролить невинную кровь, Бог сокрушит и одного, и другого.
См. Суд. 9.24
Но увы, королевская кровь не была нашим бременем, это те угнетательские нормандские законы, посредством которых он поработил нас, заставляли нас стонать.
Winstanley, in Sabine, p. 308
В содержательной статье, опубликованной Патришией Кроуфорд в 1977 г., подчеркивается значение характеристики Карла I как “человека кровавого”[1547]. Я думал, что это просто оскорбительное слово для ненавидимой фигуры. Но это было гораздо более того. Числа 35.33, первый эпиграф к этой главе, цитировались обвинителем в суде над королем, когда он призвал очистить землю кровью того, кто развязал кровопролитие. Многие другие библейские тексты подкрепляли Числа 35: Лилберн приводил более тридцати цитат[1548]. Если Англия была избранной нацией, она не должна была оставаться оскверненной кровью.
Мысль была довольно знакома. Она была высказана Бринсли в 1622 г. “Наша земля ужасно осквернена кровью рабов Божиих во дни королевы Марии”, как Иерусалим был осквернен в дни Манассии. Пролитие крови рабов Божиих ускорило вавилонское пленение евреев. Кровь всех англичан будет востребована от рук священнослужителей, если они не будут предостерегать и призывать своих соотечественников к покаянию[1549]. Если католики восторжествуют в Тридцатилетней войне, вавилонский плен может вполне ожидать англичан. Как можно очистить землю? Кто ответствен за это? В январе 1644/5 г. пресвитерианин Кристофер Лав в присутствии парламентской комиссии по переговорам с роялистами в Оксбридже читал проповедь, в которой обличал Карла как "человека кровавого". Это было преждевременно, и его заключили в тюрьму, но через несколько недель отпустили[1550]. Генеральная ассамблея шотландской кирки публично предупредила короля в 1645 г., что он должен покаяться в пролитой им крови, “которая быстро прилипает к вашему трону”. Тон, который взяла кирка, отмечает Патришия Кроуфорд, “показывает значение кровавой вины как уравнительной идеи”, сглаживающей ожидаемое поклонение монарху. “Обсуждение кровавой вины короля принижало его божественную природу”[1551].
Поскольку вопрос был поставлен, крайне необходим был и ответ. Особенно для рядовых солдат. Они вникали в свои Библии и в свою совесть. Пока виновный не определен и не наказан, скверна будет лежать на всей стране. ’’Кто прольет кровь человеческую, — сказал Бог Ною, — того кровь прольется рукою человека” (Быт. 9.6). Пока вина не будет явно возложена на кого-либо, пятно будет на тех, кто боролся за парламент, не менее чем на короле.
С 1647 г. эта идея была широко пущена в оборот. Генри Мартен, не самый благочестивый из членов парламента, ссылался на многих библейских царей, которые потеряли свою власть потому, что игнорировали веления Бога. Они думали, что “законы помешают царям понести наказание”[1552]. Давление снизу оказывало воздействие на армейских офицеров. Один памфлет в октябре 1647 г. объявлял предосудительными переговоры генералов с королем. Почему они “преклоняют колени, и целуют, и пресмыкаются перед... человеком кровавым?”[1553] На дебатах в Петни Джордж Бишоп, позднее квакер, говорил о Карле как о “человеке кровавом”, чьи “принципы тирании” Бог “осудил очевидным образом”. Полковник Гаррисон отмежевался от Кромвеля и Айртона, требуя, чтобы "человек кровавый" был предан суду[1554].
Начало второй гражданской войны в 1648 г. стало последней каплей, переполнившей чашу. В апреле 1648 г. собрание офицеров решило призвать “Карла Стюарта, этого человека кровавого, к отчету за кровь, которую он пролил”. Памфлеты 1648 г. напоминали, что Бог обрек Саула и Ахава на смерть за непослушание его велениям умертвить царей Агага и Венадада; Бог назначит подобную же кару тем, кто, зная виновность короля в кровопролитии, желает подписать с ним договор против явленной воли Божией[1555]. Полки подавали петиции о предъявлении обвинения "человеку кровавому". Чтобы сохранить контроль над армией, генералы были вынуждены действовать. В ноябре 1648 г. Эдмунд Ледлоу, член парламента и генерал, “был убежден выразительными словами закона Божиего”, что они не должны “оставлять вину за такую большую кровь на нации и тем самым... навлекать справедливое отмщение Божие на всех нас”[1556]. 16-го числа того же месяца Всеобщий совет офицеров потребовал, чтобы “главный и основной автор всех наших бедствий” предстал перед судом за “измену, кровь и вред”, в которых он был виновен. Полковник Прайд через три недели произвел чистку парламента, и Карл был предан суду.
26 декабря 1648 г. Томас Брукс в проповеди по случаю поста в палате общин напомнил Финееса, чтобы придать им решимости. “Подумайте: исполнение вами правосудия и приговор освободят вас от вины за грехи других людей”. “Когда правосудие не исполняется, страна оскверняется”, и он процитировал Числа 35. “Тех, кто пренебрегает исполнением правосудия... Бог оставит погибать в низости и скверне”[1557]. Это было хорошо рассчитанным ответом на опасения, которые могли возникнуть у ряда членов парламента о том, что станет с цареубийцами в случае реставрации монархии.
Патришия Кроуфорд подводит итоги. “Легенда о вине в кровопролитии предлагала новый ряд аргументов о том, что делать с королем и как выйти из мертвой точки”. Сражаясь во второй гражданской войне, “солдаты заключили сделку с Господом: если они победят, они предадут Карла суду”. “Кровавая вина для Ледлоу была больше, чем моральное оправдание решительных действий. Это было побуждение к действиям”. Полковник Хатчинсон смотрел в будущее, как и в прошлое. Если правосудие не свершится над Карлом, “вся кровь и опустошение, которые последуют, если они позволят ему уйти, когда Бог отдал его в их руки”, падут на тех, кто взял его в плен. В 1650 г. армия заявляла, что ее победа была “вторым свидетельством, данным с небес, чтобы оправдать действия бедных рабов Божиих против кровавого антихристова племени”[1558].
Неемия Уоллингтон, довольно типичный лондонский ремесленник, записал в своем дневнике об убийстве своего зятя ирландскими мятежниками в октябре 1641 г. Последними словами зятя, как говорили, было предсказание, что если мятежники, как они заявляли, имели поручение от короля убивать всех протестантов, “тогда, конечно, Господь не допустит, чтобы правил этот король или его потомство”. А позднее Уоллингтон добавил краткое замечание: “30 января 1649 г.... король Карл был обезглавлен на эшафоте в Уайтхолле”[1559]. Один памфлет в 1649 г. был озаглавлен “Карл I не человек кровавый”, но позднее название было продолжено, и в него включен его сын, “молодой претендент”[1560].
Риторика “человека кровавого” имела иные политические результаты, чем цареубийство. Армия заняла особое место в том, что все больше и больше представлялось как исполнение Божиих милленарийских целей для Англии. Она вторглась в традиционный конституционный порядок от имени Бога, чьи цели понимали святые. Эта концепция почти наверное имела большее влияние на тех, кто находился ниже уровня политической нации, чем аргументы левеллеров в пользу демократической республики. Коппе, например, распространил виновность в кровопролитии от Карла I на “все знаменитости (как люди, так и вещи) на земле, Исайя 23.9”, которые “были... причиной всякой крови, которая когда-либо была пролита” с самого начала истории. “И теперь (поскольку я жив, говорит Господь) я приду, чтобы спросить за кровь”[1561]. Но милленарийский напор давал большие преимущества генералам и помогает объяснить упадок левеллеров. Союз между левеллерами и сектантами был основан на требовании свободы совести. Но теперь генералы, очистив парламент от консерваторов, не только гарантировали терпимость для большинства сектантов; они также отождествили армию со святыми в милленарийском сценарии, который Кромвель нашел близким по духу и который вынес за скобки левеллерские демократические проекты. Во враждебной пропаганде много говорилось о неверии секуляристов-левеллеров. Мнения были противоположными.