Страница 4 из 13
Вероятно, Христос отсылает и к этой традиции, когда говорит о «соли земли» (Мф 5,13). Диогнет в одном послании называет христиан «душой мира». Мир сгнил бы, как мясо без соли, он просто бы умер, если бы не христиане.
Сам Христос — совершенный цадик, и в очень ранней Церкви Его так именовали. В Нём сгущаются до предела чаяния Его народа, и исполняются. Он — тот праведник, которого не нашлось в Содоме и Гоморре (Быт 18,23 и далее), но которого достаточно, чтобы спасти мир.
Христос отдал Себя в руки врагов, Он беззащитен перед их злобой, они победили Его — но победил Он. Вот оно, предельное выражение Божией «тактики» в падшем мире. Только распятый может «низложить всех врагов под ноги Свои» (1 Кор 15,25). Нам очень хочется достигнуть Царствия методами мира сего. Но такие попытки, все до единой, перечеркнуты Крестом. «Не противься злому» (Мф 5,39).
Когда Апостол учит нас: «Ибо в вас должны быть те же чувствования, какие и во Христе ~24~ Иисусе», а вслед за тем воспевает униженного и превознесенного Христа, он не хочет сказать, как многие из нас: «Конечно, всё это глупо, но довольствуйтесь глупостью». Он предлагает нам новую мудрость, новое здравомыслие. Слово, которое он употребляет, означает по-гречески «быть разумным». Именно такая разумность заповедана христианам.
Первая заповедь блаженства говорит нам, что мир неверно понимает обладание. Вторая заповедь говорит, что мир неверно судит о деятельности и действенности. Быть может, именно потому блаженны те, которые неспособны ничего «добиться».
И впрямь, есть что-то сомнительное в попытках «добиваться». Человек создан по образу и подобию Божию, и деятельность его должна быть подобна деятельности Бога. Бог же не хлопочет, не устраивает, Он простоделает, а это совсем иное.
В сущности говоря, сотворение мира — ничуть не «нужно»; это, если хотите, «игра ума». Игра очень тесно связана с делом творения. Ангелус Силезиус говорит, что «... роза цветет, потому что цветет».
Об этом не надо забывать, когда Христос говорит нам о лилиях (Мф 6, 28). Даже если мы скажем, что цветы играют большую роль в экологии, мы не ответим на вопрос, зачем существует сама экологическая система. Весь тварный мир цветет, потому что цветет.
Если мы хотим действовать как Бог, мы должны полюбить действие ради действия, неразумную ~25~ игру. Мы должны принять действие не как средство, а как цель. Помните, что Баламут у Льюиса советует Гнусику, чтобы тот не попускал, у своего подопечного бесцельных действий? Когда человек с удовольствием пьет какао, или играет в крокет, или разбирает марки, он проявляет «какую-то невинность, какое-то смирение, (...) которым я (Баламут) не доверяю. Когда он искренне и бескорыстно наслаждается чем бы то ни было, (...) он тем самым защищает себя от самых тонких наших искушений».
Согласно св. Фоме Аквинату, воля наша может удовлетвориться только всем благом Божиим. Если мы хлопочем о чём-то, что-то «устраиваем», результаты наших действий на удивление ничтожны. Конечной нашей цели — Бога — таким путем не достигнешь.
Землю наследуют кроткие, беззащитные, неумелые, потому что Божию землю, истинную землю иначе не получишь. Она — дар или, по слову Евангелия, — наследство. Чтобы получить наследство, надо чтобы кто-то умер, больше ничего. За нас умер Христос; в нас умирает ветхий Адам; для нас, христиан, умирает мнимый мир суеты и неправды, греха и расчета.
Все мы нередко удивлялись, что больше всего дают в результате не наши разумные действия, а что-то совсем другое. На жизнь человеческую часто влияют слова случайные, которые никто толком не понял или не расслышал, а рассчитанные наперед «средства» приводят к каким-то нелепым, если не смешным, последствиям.
~26~
Это должно бы открыть нам глаза на очень важную истину. Нельзя составить путеводитель в Царство Божие, это вам не Лондон и не Нью-Йорк. Мы можем полагать, что Лондон — на пути к Царству, и стремиться туда, но нет никаких оснований считать, что мы правы. Каков наш правильный путь, знает только Бог, и то, что нам кажется ошибками, может оказаться необходимыми ступенями промыслительного замысла.
Если мы это поистине поймем, наша жизнь очень упростится. Разочарования приходят, потому что чего-то сильно хотели. Но стоит ли этого сильно хотеть? Что бы мы ни делали, мы похожи на человека, который сажает в саду семечки неизвестного растения.
Вспомним о том, как часто мы не понимаем событий и действий. К примеру, мы думаем, беседуя с кем-то: «Я с ним беседую». Или: «Я даю ему ценный совет», или: «Я ему помогаю», или: «Я решаю его неурядицы». На самом же деле всё совсем не так. Быть может, Бог попустил беседу по другим причинам: я должен вогнать собеседника в сон, чтобы он отдохнул, или отвлечь его звуком голоса, или, наконец, разозлить его так, чтобы он понял, какой соблазн испытывает убийца. Нам настолько мало известен Божий замысел, что просто глупо печься о нашей собственной цели. Зато действия наши, если это понять, становятся гораздо проще. Раз от наших хлопот ничего не зависит, мы можем стать много спокойнее.
~27~
Приятно понять, что «ценный результат» зависит не от нас, а только от Бога. Без Божией воли действительно не произойдет ничего. На этом зиждется особое духовное делание — предание себя Промыслу, связанное прежде всего с именем Терезы из Лизье, но на самом деле неотделимое от христианской традиции. Всё, что бы ни случилось, воспринимается как знак воли Божией.
Если принять это всерьез, для нас уже не будет несчастий, ибо несчастье, как правило, противопоставлено какой-нибудь надежде или какому-нибудь желанию. С другой стороны, для нас не будет достижений и успехов. Цель Бога — спасти нас. Ни в коем случае нельзя думать, что Он как бы подстегивает нас, стремясь наказать за тот или иной проступок. Он трудится, создавая, а не уничтожая нас. Поэтому с богословской точки зрения, правильней смотреть на жизнь с надеждой, чем со страхом. Даже то, что удаляет нас от спасения, Бог может и хочет использовать нам во благо. Самое страшное зло — убийство Христа — сердцевина нашей надежды. Именно так использует Господь наши грехи и страдания; так должны воспринимать их и мы сами.
Иулиания Норичская смело учит, что у греха нет «способа бытия», и он может быть опознан лишь по сопутствующей ему боли. Грех входит в реальность, в рисунок жизни только потому, что Христос страдает всеми нашими страданиями. Вне этого грех бессмыслен. Его нельзя принимать во внимание. Суетливые ~28~ попытки от него оградиться придают ему большую реальность, чем у него есть.
В начале II века тому же, хотя иначе, учил странный римский духовидец Ерма. Ему было явлено, что надо меньше каяться, и больше молиться о святости.
Конечно, зло играет немалую роль в нашем мире, но лишь потому, что нашему миру сильно не хватает реальности. Мир реальности — воля Божия. В Боге нет греха, и все, что можно описать как зло, преобразуемо в славу.
Тут нас подстерегает два соблазна. Мы можем вообразить, что мир уже стал раем, хотя мы этого не видим. Но рай не скрывает себя, он приходит явно, его нельзя не увидеть. Можем мы вообразить и другое то, что мы видим, и есть вся реальность. Это не так. Глазами веры мы должны видеть невидимое, самую суть действительности (см. Евр 11,27 и 11,3),
Теперь скажу снова: избегая этих двух ошибок, мы не можем всерьез разделять нашу жизнь на «успехи» и «неудачи». Наше дело — иное: предавать себя творящей и спасающей силе Божией.
Это не значит, что мы не вправе менять мир. Порою именно такая обязанность проистекает из послушания Богу. Но непременно нужно помнить, как велик зазор между нашими усилиями и результатами. Всё, чего бы мы ни добились в жизни, только сырье, или, если хотите, условный набросок блаженства.
Св. Тереза из Лизье сказала перед смертью: «Я сею доброе семя, которое Бог вложил в мою ~29~ слабую руку для моих птичек. Что будет с ним, не мое дело. Я об этом и не думаю. Добрый Бог говорит мне: «Давай, всегда давай, и не заботься о том, что из этого выйдет».
Если мы сумеем это понять, нам покажется просто смешным мирской взгляд на жизнь. Поистине глупо добиваться успехов и влияния, печься о многом. С Божиим замыслом связано лишь то, что мы действительноделаем. Существенно не гнаться за своими целями, а делать то, что делаешь, так сказать, «в Промысле Божием».
Такова наша кротость, о которой говорит наша заповедь. Это нравственная, духовная позиция, которая начинается с беспомощности, столь естественной для земного удела, а завершается соработничеством Богу. Кроткие блаженны, поэтому мы должны помнить, что позиция эта лучше и радостней, а не хуже и несчастней других.