Страница 114 из 114
Возвращаяся бо, сказал Он, прииду к тебе во время сие в часы, и будет иметь сына Сарра жена твоя (ст. 10). Вот плоды страннолюбия, вот награда усиленной ревности, вот воздаяние трудов Сарры! Она же, сказано, услыша пред дверми сени стоя позади. И услышав это, разсмеяся в себе, глаголющи: не у было ми убо доселе, господин же мой стар (ст. 12). Чтоб оправдать Сарру, божественное Писание предварительно заметило, что Авраам и Сарра заматоревшая беста во днех своих (ст. 11); и еще не остановившись на этом, Писание говорит далее: и престаша Сарре бывати женская (там же). Изсох, говорит оно, источник, потемнело око, самый организм поврежден. Обращая на это свое внимание, Сарра размышляла сама в себе и о своих преклонных летах, и о старости праотца. Но в то время, как она размышляла так в куще, Ведущий сокровенныя помышления, желая показать и величие силы Своей, и то, что ничто сокровенное не утаится от Него, говорит Аврааму: что яко разсмеяся Сарра в себе глаголющи: еда истинно рожду, аз же состарехся (ст. 13). Действительно она так в себе помышляла. Но еда, говорит, изнеможет у Бога слово (ст. 14)? Таким образом вот Он явно открыл себя. Или вы не знаете, говорит Он, что я, как Господь естества, могу все, что восхощу, и омертвелыя ложесна могу оживотворить и сделать их способными (к деторождению)? Ужели, говорит, есть что-нибудь невозможное для Бога? Не Я ли все творю и преобразую?
Не Я ли имею власть жизни и смерти? Еда изнеможет у Бога всяк глагол (Лук. I, 37)? Не прежде ли еще Я обещал это, и может ли слово Мое не исполниться? Слушай же: во время возвращуся к тебе в часы, и будет Сарре сын. Когда, говорит, я возвращусь в это же самое время, тогда Сарра на самом деле узнает, что ни старость, ни неплодство ея не будут препятствием (к рождению сына); но слово Мое будет непреложно и действительно; рождение сына покажет ей силу Моего слова. Сарра, услышав, что не скрылись от Посетителя и мысли ея, отречеся глаголющи: не разсмеяхся (ст. 15). Страх смутил ея ум. Писание, все приписывая ея немощи, говорит: убояся бо (там же). Но патриарх говорит ей: ни, но разсмеялася еси (там же). Хотя ты, говорит, помыслила об этом только в своем уме, и тайно посмеялась, не думай однакож, что можешь скрыться от всемогущества Пришедшаго; не отрицайся от того, что было, и не прилагай греха ко греху; мы получим ныне великия блага; а всему этому причиной - наше странноприимство.
7. Будем все подражать ему, и позаботимся побольше о страннолюбии, не для того, чтобы получить в воздаяние только эти скоротечныя и тленныя блага, но чтобы приготовить себе и в будущей жизни наслаждение безсмертными благами. Если будем так делать, то и мы удостоимся принять здесь Христа, и Он сам примет нас в обителях, уготованных любящим Его, а мы услышим от Него: приидите, благословении Отца моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира. Почему и за что? Взалкахся бо, и дасте ми ясти, возжадахся, и напоисте мя, странен бех, и введосте мене, в темнице, и посетисте Мене (Матф. XXV, 34-36). Что может быть легче этого? Но он не повелевает нам с любопытством расспрашивать и разведывать о тех, кому намереваемся оказать свои услуги. Ты, говорит он, делай свое дело, хотя бы странник был и беден, хотя бы по наружности казался человеком презренным, потому что то, что делается для них, усвояю Я себе. Почему и присовокупляет: понеже сотворите единому братий моих меньших, Мне сотвористе (Мат. XXV, 40). Итак, не будем пренебрегать столь великою пользою, происходящею от странноприимства, но постараемся каждый день производить эту прекрасную куплю, зная, что Господь наш требует он нас избытка усердия, а не множества яств, не трапезы роскошной, но сердца радушнаго, услуг не на одних только словах, но и любви, происходящей от сердца и чистого намерения.
Поэтому, и мудрый сказал: лучше слово, нежели даяние (Сир. XVIII, 16). Часто ведь усердное слово утешает нуждающагося больше, чем подаяние. Итак, зная это, никогда не будем негодовать, на приходящих к нам; но если можем помочь их нужде, то сделаем это с радостию и радушием, так, как бы больше сами получали от них, чем подавали им. Если же мы не в состоянии помочь им, не будем, по крайней мере, грубо обращаться с ними, окажем им услугу хотя словом, и будем говорить им с кротостью. И для чего обращаться с ним грубо? Разве он принуждает тебя? Разве насильно заставляет делать что-нибудь? Он просит, кланяется, умоляет; а поступающий таким образом не жестокости заслуживает. И что я говорю: просит и умоляет? Он высказывает нам тысячи разных благожеланий, и все это делает ради одного овола. А мы и того ему не хотим дать. И можем ли получить за это прощение (от Бога)? Какое будем иметь оправдание, когда сами каждый день готовим для себя богатую трапезу, часто превосходящую меру нужнаго, а им (бедным) не хотим дать и малости, и это тогда, как могли бы получить таким образом в будущем безчисленныя блага? О, как велика наша безпечность! Сколько мы от нея теряем пользы для себя! Сколько прибыли упускаем из своих рук!
Но да сможем получить их все мы, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Св. Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.