Страница 9 из 12
таинств. Таинство есть действие Божие, совершаемое среди народа Божия,
посредством, одновременно, Его служителей и используемой материи. И здесь мы
поставлены лицом к лицу с действием Божиим. Тогда в
центре не наши чувства, а глубина нашего непонимания, то, как мы можем
отозваться на божественное действие, в которое мы вовлечены.Поэтому чрезвычайно
важно, чтобы мы осознавали, что в нашем молитвенному богопоклонении имеются два
полюса, участвуем ли мы в совместном богослужении или молимся в одиночку. С
одной стороны, есть правда, выражающая, кто я такой, она может быть полна
чувств, она должна быть подлинной; но с другой стороны, есть правда Божия,
неизменная правда Божия; и между этими двумя полюсами моя молитва должна найти
пути и форму выражения. Молитва должна принимать во внимание Бога,
и на этом фоне я должен найти выражение и сам по
себе, и вместе со всеми собратьями по вере.
ЧАСТЬ IV
Митрополит Антоний Сурожский
БЕСЕДЫ
НА КОНФЕРЕНЦИИ ЖЕН СВЯЩЕННИКОВ
в Питерборо 11-12 мая 1971 г.
Я уже говорил, что очень часто думают, будто люди не молятся, и попытался
объяснить, что это иллюзия, что люди молятся. Молятся все время, со всем
порывом, всей жаждой, голодом, отчаянием, во всем устремлением души, и чтобы
сделать нашу молитву актом богопоклонения, - поклонения, обращенного к Богу,
существенно - ясно осознавать, кому мы молимся, к кому обращаем глубинный крик
нашей души и всего нашего существа. Я упомянул также, что очень часто говорят,
что в наши дни почти невозможно молиться Богу; обычно
это объясняют тем, что мы полностью погружены в
обыденную жизнь, вовлечены в нее по уши, а Бог не вовлечен, не связывает Себя,
Бог в безопасности на Своих бесстрастных и удобных небесах. И это очень важно,
потому что если правда, что Бог сотворил нас, пустил в жизнь, а потом удалился в
незыблемый покой, в то время как мы должны противостоять всем трагедиям жизни,
тогда нам чрезвычайно трудно находить с таким Богом общую почву для молитвы.
Однако я думаю, что думать о Боге в таких терминах значит клеветать на Него. Мне
хотелось бы рассмотреть с вами два отрывка из Евангелия, две бури на
Генисаретском озере. Их описания похожи, но не идентичны, и по-видимому являют
два аспекта проблемы, потому что они показывают даже в личностях апостолов
поведение, свойственное всем нам. Общая схема такова: апостолы пересекают море
на маленькой лодке. В одном случае Господь вместе с ними; в другом Он остается
на берегу и должен догнать апостолов по водам. В обоих случаях, апостолов в море
застает буря, и они вынуждены бороться за свою жизнь. В обоих случаях
захваченные бурей апостолы борются изо всех сил, со всем умением, храбростью,
умом и опытом. В обоих случаях по видимости вся их опора - маленькая скорлупка
лодки, которая отделяет их от надвигающейся, почти неизбежной смерти. И что же
происходит? Они борются, почти доходят до отчаяния - и видят Христа, идущего в
буре. Первая их реакция - вскричать от страха. Это не может быть
Христос.
Евангелие говорит, что апостолы приняли присутствие Христа за явление призрака.
Это не может быть Христос, потому что для них Христос - Владыка гармонии, Он
несовместим с окружающей их смертельной опасностью, несовместим с бурей и с их
бедственным положением. Они вскрикивают, потому что это не может быть Христос:
если бы это был Христос, буря должна была стихнуть.
Разве не так мы поступаем, когда на нас обрушивается буря? Происходит ли буря у
нас в семье, или в нашей собственной душе, или она охватывает большее количество
людей, общественные или политические структуры, народы, - стоит возникнуть буре,
как мы считаем, что Господь отсутствует и уж точно
Его нет в сердцевине бури. И однако, вот что говорит Христос: «Не бойтесь, это
Я». Он здесь, в самой сердцевине бури, там, где мы не ожидали, потому что Он в
той же мере Господь бури, как и Господь тишины, мира и гармонии. Нам трудно это
понять, но мы можем это пережить в точности, как апостолы. Если посмотреть на
поведение апостолов в этой ситуации, то мы видим, что они устремлялись к берегу;
все их усилия были направлены на то, чтобы избежать бури, уклониться от нее,
оказаться в безопасности на твердой земле. Господь шел прямо в центр ситуации.
Вы, должно быть, слышали выражение «око урагана». Это точка наивысшего
напряжение, где вся ярость ветра и бури схлестнулись в сокрушительном
противостоянии. И эта точка абсолютного покоя, поскольку здесь все силы
напряжения встречаются и уравновешиваются. В этой точке - равновесие не мира и
покоя, а противостояние всей грубых, сокрушающих сил: и здесь
Христос. Он в точке, где встречается все
напряжения, в точке слома, в точке, где зможно быть
только сокрушенным или, если предпочитаете, распятым. И если среди этих образов
спросить себя, кто же в центре событий? - это Христос. Он, а не ученики, которые
ищут защиты от смерти в маленькой лодке и стремятся к ближайшему берегу.
И это мы делаем постоянно. Мы ищем защиты от ярости бури, но и эту защиту мы
пытаемся использовать, чтобы быть как можно ближе к краю бури. Мы никогда не
рискнем войти в ее сердцевину. Петр попытался, узнав голос Христа, сказал: «Если
это Ты, повели мне прийти к Тебе». В эту минуту,
услышав голос, узнав Господа, он почувствовал, что быть с Ним важнее,
существеннее самой безопасности, важнее защиты, которую дает скорлупка-лодочка.
И Христос сказал: «Иди», и Петр покинул безопасность лодки, вышел в бурю. И пока
у него было одно только желание - быть с Господом, быть там, где Господь, где и
есть наше реальное место, пока он смотрел только на Господа, он мог идти по
водам, мог противостоять напору ветра; он шел к Богу. Но вдруг он вспомнил, что
может утонуть, что идет по воде, а вокруг бушует буря, и начал тонуть, - и в эту
минуту Христос взял его за руку. «Господи, спаси меня, погибаю!». Тут же они
оказались в лодке, и лодка сразу оказалась у берега. В ответ на потерю веры
Петра, на вернувшееся самосознание Христос смиренно ответил, протянув руку,
вернув Петра в безопасность, дав безопасность всей группе апостолов. Но не в
этом наше призвание: наше призвание не в том, чтобы искать безопасности, не в
том, чтобы обращаться к Господу с мольбой: «Спаси нас от опасности!». Наше
призвание - быть там, где Господь, в той точке, где ярость бури находится в
равновесии, потому что напряжение достигло здесь наибольшей силы.
Другой образ - еще одна буря. Та же общая схема, только Господь вместе с
апостолами. Апостолы борются за жизнь, а Христос спит. Мало того, Евангелие
говорит: Он спит «на возглавии». Апостолы борются за жизнь, смерть повсюду, а
Христос не только спит, Он спит с удобством.
Разве не это мы чувствуем во множестве случаев? Мы сражаемся, мы в опасности, в
борьбе, а Он-то в Своих уютных небесах, ничем не рискует, Он бессмертен, для
Него нет опасности. Его нет с нами. И апостолы обращаются ко Христу (скорее даже
набрасываются: в греческом тексте употреблено слово «ярость»). Они не обращаются
к Нему со словами: «Господи, у Тебя вся власть на земле и на небесах, скажи
слово, и все будет в порядке». Они употребляют слова, звучащие по-гречески как:
«Тебе дела нет, что мы погибаем?!», что означает: Ты не заботишься о нас и
по-видимому Ты ничего не можешь сделать. Ладно, если Ты сделать ничего не
можешь, по крайней мере раздели с нами тоску, наш ужас, раздели нашу смерть, мы
не допустим, чтобы Ты этого избежал». И Христос отстраняет их: «О, маловерные,
долго ли Мне еще быть с вами?» И затем обращается к буре и набрасывает на нее
собственную успокоенность, Свою тишину, совершенное равновесие, совершенный мир,
какого мир сей дать не может, и говорит: «Утихни», и буря утихает. Апостолы в
обоих случаях допустили, чтобы буря бушевала не вокруг них, а внутри них. Они
ответили на смертельную опасность страхом смерти, они также ответили на агрессию
извне насилием изнутри. Христос отказывается допустить, чтобы буря стала Его
внутренним состоянием; Он остается тихим, безмятежным. И буря должна
приспосабливаться к Его безмятежности, так как Он отказался приспособиться к ее
дисгармонии.
Разве мы не делаем то же самое, что апостолы, когда что-то случается в нашей
жизни, в нашей маленькой личной жизни или в жизни мира. Разве мы не говорим:
«Где же Господь? наверное, заснул». Это очень важно, поскольку наше
существование и молитва всегда, всегда протекают среди напряжения и жизненных
бурь.
Но здесь нам следует быть более проницательными. Есть разные уровни жизни, и