Страница 3 из 3
» И он умер, но послушай, что его ожидало в конце: Случилось умереть, — говорит Евангелие, — тому бедняку, и отнесли его ангелы на лоно Авраамово (Лк. 16:20-22). VI. 6. [Как Бог пощадил город ради праведников. С приближением бедствия Константинополь исправился и был спасен свыше.] О, если бы мы могли увидеть глазами души святых, погибших в этой войне!
Тогда вы увидели бы, как Бог пощадил Город. Ибо тысячи святых находятся теперь в прохладных обителях, радуются и говорят Богу: «Благодарим тебя за то, что ты вырвал нас из плотских тягот и мук. Благодарим тебя, ибо теперь мы не страшимся ни варваров, ни диавола, не боимся голода на земле, не боимся града, не боимся врага, не боимся ликтора, не боимся притеснителя, но, умерев на земле, мы не умрем у тебя, Боже, спасенные в Царстве твоем, по дару твоему, не по заслугам нашим».
Сколь велик город смиренных, который говорит это Богу! Или вы думаете, что город состоит из стен? Город состоит из граждан, а не из стен. Словом, если бы Бог сказал содомлянам: «Бегите, ибо я сожгу место сие», — разве не сочли бы мы большим благом для них, если бы они бежали и сшедшее с небес пламя опустошило бы укрепления и стены? Разве не пощадил бы Бог город, если бы город (civitas)
переселился и избежал погибели в этом огне? 7. Помните ли, как несколько лет назад при константинопольском императоре Аркадии (то, о чем я говорю, слышат, быть может, те, кто знает об этом, и есть среди стоящего здесь народа такие, кто там присутствовал) Бог, желая устрашить город и устрашением исправить, устрашением обратить, устрашением очистить, своему верному рабу, как говорят, человеку военному, пришел в видении и сказал ему, что город погибнет от сошедшего с небес огня, и велел ему сказать об этом епископу?
Тот сказал, и епископ не пренебрег сказанным, но держал слово к народу; обратился тогда город к покаянию, как некогда древняя Ниневия (Иона 3:5). Однако чтобы люди не думали, что сказавший им о предстоящем или обманулся по заблуждению, или обманул их по лживости, пришел тот день, которым грозил Бог; все внимали и с великим страхом ожидали кончины. В начале ночи, когда мир уже погружался во тьму, показалось на востоке огненное облако, сперва небольшое, но потом, мало-помалу надвигаясь на город, оно выросло до того, что надо всем городом страшно навис огонь.
Было видно, как нависает ужасное пламя, не отсутствовал и запах серы. Все сбегались в церковь, уже не доставало здесь места для множества людей; каждый от кого мог исторгал крещение. Не только в церкви, но и по домам, по кварталам и улицам совершалось спасительное таинство во избежание гнева, пусть не настоящего, но будущего. Но после этого великого испытания, когда Бог подтвердил уже слово свое и видение раба своего, облако, как оно росло, стало так же и уменьшаться и мало-помалу исчезло.
Немного успокоившись, народ снова услышал, что ему подобает полностью изойти из города, так как в будущую субботу городу предстояла гибель. Изошел весь город с императором; никто не остался дома, никто не запер дома; далеко отойдя от городских стен и озираясь на милые кровы, он попрощался плачевным гласом с покинутыми дражайшими обителями. И пройдя несколько миль, все это огромное множество, собравшись в одном месте для излияния молитв к Богу, внезапно увидало сильный дым и испустило к Богу великий вопль, но заметив, наконец, установившуюся тишину и послав на разведку, когда миновал предсказанный тревожный час, а разведчики объявили, что все стены и кровы стоят невредимые, все с безмерным ликованием вернулись.
Никто ничего не потерял из своего дома, всякий нашел его открытым, как оставил. VII. 8. [Как и Константинополь, Рим скорее получил увещевание, нежели был погублен.] Что скажем мы? Был это гнев Божий или скорее милость? Кто усомнится, что так милосерднейший Отец хотел исправить и, устрашая, но не губя, наказать, раз никого из людей, ни один из домов, ни одну из стен столь великая нависшая над ними опасность не поразила?
Точно так, как иногда поднимают руку для удара, и когда тот, кого надо было ударить, замирает в ожидании, смилостивившись, убирают — так и случилось с этим городом. Впрочем, если бы в то время, как, оставив город, весь народ удалился, напало на город опустошение и погубило бы его весь, как Содом, не оставив даже развалин, — кто бы и тогда усомнился, что Бог пощадил город, ибо место его было бы уничтожено уже после того как он, предупрежденный и устрашенный, ушел и переселился.
Точно так же не следует ни в малой степени сомневаться, что Бог пощадил и город римлян, который прежде вражеского поджога большею частью своих жителей переселился. Переселились те, кто бежал, переселились и те, кто исшел из тела; многие оставшиеся так или иначе смогли укрыться, многие спаслись в священных местах и остались целыми и невредимыми. Итак, рукою исправляющего Бога Город скорее был наказан, нежели погублен, подобно тому как раб, знающий волю господина своего, бит будет много (Лк. 18:47). VIII. 9. [Польза временной скорби.
] О, если бы все это послужило примером во устрашение, и злое похотение, жадное до мира сего и стремящееся к наслаждению пагубнейшими удовольствиями, получило бы скорее обуздание, чем под заслуженнейшими ударами возроптало на Бога, когда он показывает как неустойчива и зыбка вся суета века сего и все лживые безумства. Но ток получает удары одного молотила, чтобы отделилась мякина и очистилось зерно; и в горниле златокузнеца полыхает один огонь, чтобы шлак обратился в золу, а золото освободилось от загрязнений.
Так и Рим претерпел одну скорбь, в которой праведник либо исправился, либо освободился, нечестивец же получил осуждение, был ли он вырван из этой жизни туда, где понесет еще большее заслуженное наказание, остался ли здесь, где к еще большему осуждению он богохульствует, или, пожалуй, где Бог по неизреченной своей милости сохранил для покаяния тех, чье спасение предвидит.
Итак, пусть не волнуют нас страдания праведных: это испытание, а не осуждение. Или, может быть, мы ужасаемся, видя, как некий праведник на этой земле незаслуженно и тяжко страдает, и забываем, что вынес праведник из праведников и святой из святых? Что вынес тут весь город, претерпел он один. Но посмотрите, кто этот один! Царь царей и Господь господствующих (Откр. 19:16)
был схвачен, связан, бит, запятнан всяческими оскорблениями, на древе повешен и пригвожден, убит. Сравни с Христом Рим, сравни с Христом всю землю, сравни с Христом небо и землю — ничто сотворенное не сопоставимо с Творцом, ни одно произведение не сравнимо с Создателем. Все через него было сотворено, и без него не было сотворено ничего (Ин. 1:3), и, однако, преследовавшие вменили его в ничто.
Так понесем же то, что Бог велел нам понести; он, как врач, знает, какая — для лечения и исцеления — нам нужна, возможно, и боль. Ясно сказано в Писании: Терпение соделывает совершенным труд (Иак. 1:3) — в чем же будет труд терпения, если мы не потерпим ничего неприятного? Отчего мы отказываемся претерпеть временные беды? Может быть, боимся стать совершеннее?
Право же, давайте будем молить, и стенать, и плакать пред Богом, чтобы сбылось над нами сказанное апостолом: Верен Бог, который не позволит вам искушаться сверх того, что вы можете вынести, но с искушением даст и избавление, чтобы вы могли вынести (1 Кор. 10:13).