Страница 75 из 80
209
A. Baumstark. Op. cit. S. 35.
210
См.: Е. Beck. Asketentum und Monchtum bei Ephram // II Monach–esimo Orientale. Roma, 1958. S. 341–360; L. W. Barnard. Op. cit. P. 202–207.
211
Если верить агиографической традиции, даже знаменитый Рождественский гимн Романа Сладкопевца (Н' жхрвёусх; or|pЈpov… — 24 большие строфы, объединенные строго логическим развертыванием сюжета, блистающие тщательной риторической отделкой слога и безупречно выдержанной сложной метрической организацией) — не что иное, как боговдохновенная импровизация (мотив, повторяющийся во всех житийных текстах о Романе, например в заметке Минология Василия II — Migne PG, t. 117, col 81; ср.: С. С. Аверинцев. Поэтика ранневизантий–ской литературы. М., 1977. С. 448—449). Историку агиографических то–посов легенда эта весьма интересна; но если из нее что–нибудь может почерпнуть историк гимнографии, так разве что самое общее (хотя, может статься, не всегда излишнее) напоминание о том, что даже столь отделанный гимн Романа есть по своему внутреннему заданию не совсем «произведение литературы» в том смысле, в котором «Энеида» — произведение литературы, так что поэзия Вергилия допускает интерес к подробностям психологии творчества (проявившийся, например, в Светониевой биографии Вергилия, гл. 22—24), а поэзия Романа — нет (и одна из функций легенды — блокировать возможность такого интереса); иначе говоря, Роман все–таки стоит между «литератором» и, скажем, библейским пророком, хотя и много ближе к «литератору», чем Ефрем.
Последнего легче вообразить действительно импровизирующим какой–нибудь из своих гимнов.
212
Ср. попытки ввести для удобства читателя поясняющие заголовки к псалмам и главам посланий в стандартных немецких изданиях лютеровского перевода Библии (отсутствующие у Лютера); контраст между прямолинейностью заголовка и непредсказуемостью движения мысли в тексте довольно поучителен.
213
А также их последователей в Новое время — не только одописцев классицизма, но также молодого Гёте и Гёльдерлина.
214
М. Л. Гаспаров. Поэзия Пиндара // Пиндар. Вакхилид. Оды. Фрагменты. М., 1980. С. 368.
215
Там же. С. 374.
216
М. А. Гаспаров. Древнегреческая хоровая лирика // Там же. С. 354.
217
По сообщению, передаваемому Созоменом, Ефрем в общей сложности написал около трех миллионов (!) двустиший (Hist. eccl. Ill, 16, Migne, PG, t. 67, col. 1088 B).
218
Ср., например: P. Lehmann. Erforschung des Mittelalters. Lpz., 1941. S. 71—74; C. S. Lewis. The Discarded Image. An Introduction to Medieval and Renaissance Literature. Cambridge, 1967. P. 1—5.
219
А также, пожалуй, харизматиками раннехристианских общин, от духа которых так много было сохранено сирийским христианством времен Ефрема. Новозаветные тексты говорят о «пророках» как всеми признаваемом сане в начальной церкви: «кто пророчествует, тот говорит людям в назидание, увещание и утешение» (1 Послание к Коринфянам 14, 3).
220
Слова Амоса: «Я не пророк и не сын пророка» (Книга Амоса 7, 14) — предполагают как норму наследственность пророческого сана (ср. ниже примеч. 5).
221
Таковы отношения Илии и Елисея (3 Книга царств 19, 16—21;
222
Книга царств 2, 2—14).
223
К бытовой, социальной характеристике феномена ветхозаветного пророчества относится, например, рассказ о Сауле: «Когда пришли они к холму, вот, встречается им сонм пророков, и сошел на него Дух Божий, и он пророчествовал среди них. Все, знавшие его вчера и третьего дня, увидев, что он с пророками пророчествует, говорили в народе друг другу: что это сталось с сыном Кисовым? неужели и Саул во пророках?!» (1 Книга царств 10, 10—11). Изумление вызывает именно то, что человек, всегда стоявший вне корпорации («сонма пророков»), по внезапному вдохновению включился в их экстаз; этого нормально не полагалось. Другое название корпорации, подчеркивающее признак наследственной к ней принадлежности (см. выше примеч. 2), — «сыны пророков». Оно предполагается общепонятным, например, в 4 Книге царств 2, 3: «И вышли сыны пророков, которые в Вефиле, к Елисею, и сказали ему…»
224
О противоположности между типами «пророка» и «литератора», а также о значении самого факта существования риторической теории для конституирования типа «литератора» см.: С. С. Аверинцев. Греческая «литература» и ближневосточная «словесность» (Противостояние и встреча двух творческих принципов) // Типология и взаимосвязи литератур древнего мира. М., 1971. С. 206—266.
225
Проблемы древнееврейской метрики во многом остаются неясными. Многочисленны попытки объяснить отклонения от метрической нормы, как мы ее понимаем, интерполяциями; но сама возможность такого рода интерполяции (интерполятор греческого гекзаметра добавит лишнюю строку, но не произвольное число слов) свидетельствует о том, что норма ощущалась не слишком отчетливо.
226
De Paradiso 1, 12, 5.
227
В применении к текстам, в традиционной записи которых отсутствует графическое членение на стихи, понятие стиха условно. Некоторой заменой выделения нашей «строки» является астериск, отмечающий конец колона в рукописях византийских гимнографических текстов.
228
Вот для примера схема каждой строфы из наиболее известного Рождественского гимна Романа:
уи–ии— — ии — О—
ии — ии— —— и — ии
—UU–U U–UU–U
о — —w —yu^gy и — ии—ии
U—U —U — UVJ— L/VJ
— иич— —<JU — W
<j — о — v и — и — и
UVJVJ — UUU- иуу — VJUU —
UU—ии — и ии— UUU —
и—и — о иии–ии—
229
В современной гебраистике производятся попытки реконструировать регулярную строфическую структуру в таких памятниках древнееврейской поэзии, как «песнь о мудрости» в Книге Иова, гл. 28 (специально повторение в стихах 12 и 20 рассматривается как остаток рефрена, выпавшего в других местах; вообще предполагается, что структура затемнена позднейшими деформациями), см.: G. Fohrer. Studien zum Buche Hiob // Das Buch Hiob («Kommentar zum Alten Testament», XVI). Guter–sloh, 1963. Однако попытки эти остаются сугубо гипотетическими.
230
Единообразие это порой чуть–чуть перебивается; например, в строфе, состоящей из двенадцати пятисложников, восьмой пяти–сложник может быть заменен двусложником.
231
Сложная строфика грекоязычных церковных гимнов, как сложная строфика Пиндара, была, вне всякого сомнения, связана с обликом возвращающейся мелодии, см.: Е. Wellesz. A History of Bysantine Music and Hymnography. Ox., 1949; E. Wellesz. The Akathistos Hymn // «Monu–menta musical Bysantinae», 9. Copenhagen, 1957; E. Wellesz. Studien in Eastern Chant. L., 1966; E. Werner. The Sacred Bridge: The Interdependence of Liturgy and Music in Synagogue and Church during the First Millenium. L. — N. Y. L., 1959.
232
Аристотель по другому поводу (в связи с характеристикой идеального эпического действия) определяет «целое и законченное» как «имеющее начало, середину и конец» («Поэтика» XXIII, 59а 18, пер. М. Л. Гаспарова). О важности феномена вступления для античного понимания литературного текста как эстетического целого, замкнутой в себе формы, нам приходилось писать в другом месте: «Внутренний ритм вступления не безразличен к объему открываемого вступлением текста, он уже предполагает этот объем заранее данным, как замкнутую пластическую величину с четкими контурами, не могущую сжаться или растечься в нарушение своей меры…» (С. С. Аверинцев. Греческая «литература» и ближневосточная «словесность»… С. 224).
233
Мы рассматривали эти функции применительно к гимнам Романа (С. С. Аверинцев. Поэтика ранневизантийской литературы. С. 210—220).
234
F. Graffin. Introduction et notes… P. 16.
235
Примеры звуковой и словесной игры очень обильны в благословениях Иакова (Книга Бытия 49, 3—27) и Моисея (Второзаконие 33, 1–29), см.: Е. Sellin, G. Fohrer. Op. cit. S. 71.
236
Такая реконструкция осуществлялась целым направлением семитологии в англосаксонских странах. Итоги работы нескольких поколений ученых подведены в книге М. Блэка (М. Black. Op. cit).
237
Первый икос, девятый и десятый хайретизмы.
238
Об этой системе парных сопряжений см.: С. С. Аверинцев. Поэтика ранневизантийской литературы. С. 234—236.
239
Один из особенно ярких примеров — гимн на Страстной Четверг о предательстве Иуды (№ 17 по изданию Мааса—Трипаниса).
240
Th. Xydes. Die Jambischen Kanones des Johannes von Damascus. Alten, 1948.
241
Как известно, слово «демиург», примененное Платоном и платониками к творцу мироздания, нормально употреблялось по–гречески в применении к мастеру. Другое слово — noirjtri^ — обозначает в Никейско–Константинопольском символе веры Бога как «творца» неба и земли; одно из значений этого же слоза — «поэт».
242
«Если демиург любой вещи взирает на неизменно сущее и берет его в качестве первообраза при создании идеи и потенции данной вещи, все необходимо выйдет прекрасным» («Тимей», 28а, пер. С. С. Аверинцева: Платон. Сочинения. Т. 3. Ч. 1. М., 1971. С. 469).