Страница 7 из 35
Авва Аммон сказал: "Я препроводил четырнадцать лет в скиту, моля Бога денно и нощно, чтоб Он даровал мне победить гнев" 30.
Один брат, живший в пустыне и сильно смущаемый блудным вожделением, пошел за наставлением и молитвенной помощью к старцам. И вот, найдя там величайшего и искуснейшего по рассуждению и подвигам авву , Памву, поведал ему брань свою. Тот утешил и наставил его. Также сказал о себе: "Ты видишь меня, как я стар, семьдесят лет живу в келлии этой в попечениях о спасении моем. В таковой старости поныне претерпеваю искушения и напасти. Поверь мне, чадо, что в продолжение двенадцати лет не оставлял меня блудный бес ни днем, ни ночью, непрестанно нападая скверными помышлениями и мечтаниями". И рассказал старец, какая тяжкая и упорная брань была у него с бесом блуда, как он много раз доходил до великой скорби и отчаяния, как через многое время Господь освободил его, научив познавать свою немощь и уповать на помощь Божию, а не на свои силы 31.
"Нет ничего хуже греховного навыка. Зараженный греховным навыком нуждается во многом времени и труде, чтоб освободиться от него", - сказал один египетский старец 32.
Итак, видим, что не скоро искореняются страсти. Но важно заметить еще и то, что чаще всего нам и не полезно получить скорое избавление от них. Конечно, Господь может в один миг очистить нас от всех наших немощей, но Господу угоднее наше смирение, покаянное молитвенное наше состояние; а скорое освобождение от недугов вызвало бы у нас гордостное, самодовольное, упокоенное, бездейственное душевное настроение. Святые отцы ясно видели это. Так, амма Сарра была борима бесом блуда в течение тридцати лет и никогда не помолилась о том, чтобы брань отступила от нее, но молила только Бога даровать ей мужество и терпение в брани 33. Иоанн Колов умолил Бога и отъяты были у него страстные вожделения. Он ощутил ненарушимое спокойствие. Тогда он пришел к некоторому отцу и сказал ему: "Вижу себя спокойным, не имеющим никакой брани". Старец отвечал ему: "Иди и умоли Бога, чтоб возвратились брани и то сокрушение сердца и смирение, которые ты имел прежде: по причине браней душа приходит в преуспеяние". Иоанн испросил у Бога возвращение браней, и когда пришли брани, то он уже не молился об освобождении от брани, но говорил: "Господи! даруй мне терпение в брани" 34.
Вот учение Православное! - Не покоя искать, не скорого освобождения от всего скорбного и тягостного, даже не желать скорого очищения от всех своих страстей - а только того сокрушенного и смиренного сердца, которого Бог "не уничижит" и которое только и угодно Богу нашему, пред Святостью Которого все наше "чистое" как грязь и скверна, - само небо пред Ним не чисто.
В каком противоречии с этим духом стоят многие современные религиозные учения и настроения, как распространено ныне искание духовных утешений, какого-то сладостного, беззаботного, беспечального состояния, как бы уже "райского" блаженства, - только здесь, на земле, не пройдя путем очищения, омовения от своих греховных язв 35. Такие религиозные учения стараются закрыть глаза человеку на его болезни, создать у него иллюзию здоровья, приглашают его радоваться и наслаждаться ложным здравием и надуманными совершенствами своими, пребывать в коварном спокойствии о своей будущей судьбе, упиваться иллюзией счастья и гармонии, а на самом деле носить в себе семя величайшей скорби, зачаток ужасной муки, которая откроется тогда, когда вместе с этой жизнью будет отъята от такого обольщенного человека и та завеса лжи, которой прикрывалось истинное положение вещей.
И как трезво, как утешительно наше православное верование! - Скорбеть и скорбеть здесь, на земле, от бесов, от людей, от своих немощей телесных и душевных, плакать, стенать - до конца этой земной бренной жизни, а все сладостное, утешительное - пусть будет там, в вечности! Ведь во временной, изменчивой жизни и не надежно иметь что-либо ценное.
Не так смотрят на духовные болезни люди обольщенные; те, кто образ покаяния не приял от святой нашей Церкви, от святых отцов, кто не доверяет православному учению, - они смело решают все трудности, у них все очень просто. Пришлось слышать одну беседу - пятидесятника с православными христианами. Он укорял православных в холодности и нелюбви к Богу, в фарисействе. Их признание себя духовно немощными, исполненными страстей он объяснял нерадением, нежеланием их полностью предаться действию "благодати", мол - причина в них самих, если бы они хотели, в одну минуту могли бы освободиться от всех страстей своих, для этого требуется только решимость и одно сильное покаянное движение души - и вся греховность тут же испарится, как от огня, "благодать" тут же начисто освободит покаявшегося даже от всех наклонностей ко греху, такое покаяние тут же выжгло бы всякий грех из души и сразу наступило бы прозрение и просветление. Так что все дело только в выборе, в решимости и т. п. Сам он лично сразу же, при первом же горячем "покаянном" акте, ощутил это освобождение и получил "благодать Духа", с тех пор он совершенно изменил свою жизнь, постоянно чувствует в себе необыкновенную любовь ко всем, решимость всегда жертвовать собою ради Бога, он озарен "светом" и необыкновенно счастлив. И действительно - он весь сиял, весь пылал каким-то внутренним жарким воодушевлением.
Он поведал о дивных чудесах, которые с тех пор постоянно происходят с ним и с членами его семьи (они также все чудесно преобразились после "крещения" у пятидесятников).
Все возражения православных, их предостережения против таких чудесностей, несколько попыток преподать учение о недоверии себе и о глубокой изъязвленности души человеческой - перед обольщенным явились только новым доказательством его правоты и еще раз убедили его, что православные из-за своего нерадения, маловерия и робости, привязанности к "безжизненным канонам", из-за "фарисейства" утратили всякое общение с Богом, на том он и остался.
Надо заметить, что бодрость, оживление, горячность, кажущаяся святой ревность, самоотречение, готовность идти на любой подвиг и другие вырисовывающиеся снаружи черты таких людей внешне создают им пленяющее впечатление, для многих предпочтительное рядом с тяжко вздыхающим о себе, ничего в себе хорошего не чающим, а оттого и сдержанным, иногда даже как бы подавленным с виду смиренным христианином православным.
КАКОВЫ ОСОБЕННОСТИ НАШЕГО ВРЕМЕНИ
А мир все более и более склоняется симпатией к такого рода ложному, истеричному христианству. Но мы не должны обращать внимания на его вкусы - чем более мы будем хранить дух нашей веры, тем более мы будем чужды этому миру, тем более будем ненавидимы им, презираемы, будем видеться ему нелепыми, немощными, даже безблагодатными. Если сегодня мир отчасти тянется к православным и любопытствует о их вере, то это не повод к тому, чтоб нам в угоду миру изображать какую-то таинственную напыщенность, ложную духовность. Бедная правда лучше выряженной лжи. Мы теперь бедны духовностью как никогда, нам более чем христианам других времен, подходят слова псалма: Спаси мя, Господи, яко оскуде преподобный, яко умалишася истины от сынов человеческих (пс. II). Мы - нищие духом, и увидеть это ясно, осознать это, в смирении и покаянии понести это - пожалуй, единственное доступное и спасительное делание для нас в наши дни. Ясное осознание духа времени, нашего духовного положения, меры наших возможностей - сохранит нас от неправильных исканий, от напрасной растраты тех жалких сил, которые мы имеем; от банкротства дел наших, от несбыточных мечтательных предприятий и несоответствующих нашему состоянию подвигов.
Нашему времени уже не свойственно обилие духовных яств, то великолепие и благоухание, которыми была исполнена и овеяна жизнь прежних христиан. Нам остались больше немощи и скорби, поэтому и наиболее спасительными для нас будут именно постоянная смиренная молитва и воздыхание об убожестве нашем, самое скромное и уничиженное воззрение на все свои труды и делания, самое снисходительное и милосердное отношение к близким, безропотное, благодарное приятие всего случающегося с нами, всецелое упование на милость Божию и ни в коем случае не надеяние на свои добрые дела, не ожидание в себе чего-либо высокого.