Архимандрит Лазарь

...Если, воодушевясь ревностью, победишь и умертвишь беспорядочные страсти свои, свои похотения и воления, то благоугодишь Богу паче и поработаешь Ему благолепнее, нежели избичевывая себя до крови и истощая себя постом больше всех древних пустынножителей. Даже то, если ты, искупив сотни рабов-христиан из рабства у нечистивых, дашь им свободу, не спасет тебя, если ты при этом сам пребываешь в рабстве у страстей. И какое бы вообще дело, будь оно самое великое, ни предпринял ты, и с каким трудом и какими пожертвованиями ни совершил бы его, не доведет оно до той цели, какую достигнуть возжелал ты, если притом ты оставляешь, без внимания страсти свои, давая им свободу жить и действовать в тебе" 24

"Со времени преступления прародителя нашего, мы, несмотря на расслабление своих духовно-нравственных сил, обыкновенно думаем о себе очень высоко. Хотя каждодневный опыт очень впечатлительно удостоверяет нас в лживости такого о себе мнения, мы в непонятном самопрельщении не перестаем верить, что мы нечто, и нечто не маловажное. Эта, однако ж, духовная немощь наша, весьма трудно притом замечаемая и сознаваемая, паче всего в нас противна Богу, как первое исчадие нашей самости и самолюбия и источник, корень и причина всех страстей и всех наших падений и непотребств. Она затворяет ту дверь в уме или духе, чрез которую одну обыкновенно входит в нас благодать Божия, не давая благодати сей внити внутрь и возобитать в человеке. Она и отступает от него. Ибо как может благодать, для просвещения и помощи, войти в того человека, который думает о себе, что он есть нечто великое, что сам все знает и не нуждается ни в чьей сторонней помощи? - Господь да избавит нас от такой люциферовской болести и страсти!..

...Ненавидя же это злое в нас самомнение, Бог ничего, напротив, так не любит и так не желает видеть в нас, как искреннее сознание своей ничтожности и полное убеждение и чувство, что всякое в нас добро, в нашем естестве и нашей жизни, происходит от Него единого, как источника всякого блага, и что от нас не может произойти ничего истинно доброго, ни помысел добрый, ни доброе дело.

...Познай свое ничтожество и постоянно содержи в мысли, что ты сам собою не можешь делать никакого добра, за которое оказался бы достойным царствия небесного. Слушай, что говорят богомудрые отцы: Петр Дамаскин уверяет, что "ничего нет лучше, как познать свою немощность и неведение, и ничего нет хуже, как не сознавать этого". Св. Максим Исповедник учит, что "основание всякой добродетели есть познание человеческой немощности"... Св. Златоуст утверждает, что "тот только и знает себя наилучшим образом, кто думает о себе, что он ничто".

...Так глубоко внедрилось в нас и так крепко сцепилось с нами это самоценение, будто мы нечто, и нечто не малое, что оно всегда скрытно живет в сердце нашем, как некое тонкое и незаметное движение, даже и тогда, как мы уверены, что никакого не имеем упования на себя, а напротив, исполнены полного упования на Единого Бога. Чтобы избегать тебе, сколько можешь, такого сердечного самомнения и действовать без всякого на себя надеяния а с единым упованием на Бога, всякий раз настраивайся так, чтобы сознание и чувство своей немощности у тебя предшествовало созерцанию всемогущества Божия, а то и другое предшествовало каждому деянию твоему" 25

Итак, эти немногие отрывки из учения свв. отцов близких нам по времени, точным и доступным нам языком передающих учение всех древних отцов Церкви, ясно показывают главные черты внутренней христианской жизни, то, что "в покаянии - вся тайна спасения" 26. Желающий узнать глубже это учение может найти его во всех почти писаниях свв. отцов. Особенно же красноречиво, в самых тонких поэтических оттенках, выражен этот дух покаянного самовоззрения и умиленного молитвенного плача пред Богом - в богослужебных текстах Церкви, особенно в песнях Великопостной Триоди, поемых в храмах в дни Великого поста. Все наши молитвословы обильно напитаны этим святым духом покаяния, и для того и предназначены, чтоб научить нас ходить пред Богом православно, вопиять к Нему из глубины смирения. И все эти молитвы составлены святыми не для других, они записали их из своего внутреннего духовного переживания, они сами именно такими и почитали себя - грешными и окаянными, как и выразили это в словах молитв, говоря о себе самих, а Церковь эти молитвословия сохранила как лучшие образцы нашего молитвенного предстояния Богу и донесла до нас, чтоб мы учились на этих молитвах смиренному и покаянному самовоззрению. Глубоко заблуждается тот, кто думает, что отцы только изображали нам образ покаянного плача о себе, но сами себя признавали не столь уж грешными. Нет!

- в них не было притворства, но в том-то и есть истинное Православие, чтоб всегда при свете Божественной Истины видеть себя нечистым и недостойным Бога, сколько б ни очищался человек от грехов.

СКОРО ЛИ ИСЦЕЛЯЕТСЯ ДУША

Итак, очевидно, что все дело спасения протекает через осознание своего падения, через смирение и признание себя недостойным каких-либо высоких духовных дарований, через терпеливое несение покаянных трудов и неспешность в ожидании признаков исцеления. Последний момент очень важен - неспешность! Здесь сегодня многие претыкаются: все мы очень торопимся, желаем видеть плоды трудов своих очень скоро. За малое покаяние тут же ожидаем великой милости и, раз всплакнув о себе, считаем себя уже очищенными и убеленными, ждем явления Ангелов и знаков особого Божественного благоволения к нам, как будто уже достойным многих даров Духа. Отсюда происходят частые обольщения. Но совсем не этому учит нас опыт православных подвижников. Хорошо видно из патериков, как сложен, как продолжителен, многотруден этот путь очищения прокаженной души - и это даже в самых подходящих для исцеления условиях монастырей и пустынь. Разве дикие горы, безлюдные ущелья, дремучие леса, в которых подвизались многие отцы, отсутствие всякого общения с миром, да и часто вообще с людьми, строжайший пост, непрестанная молитва при глубокой вере и всецелом уповании на Бога, постоянный плач о себе и другие высочайшие подвиги святых подвижников -разве это не сильнейшие средства против всех глубинных корней греха?

Казалось бы, человек, приявший такой образ жизни, должен в кратчайшее время совершенно очиститься от всех страстей своих, даже вообще забыть о существовании греха. Но не так на самом деле. Многие и многие годы, десятилетия проводимы были святыми в напряженной борьбе со гнездящимися в сердцах их страстными змеями, прежде чем достигали они освобождения от этих страстей, умерщвляли их и стяжевали мир души.

"До самой кончины человека страсти сохраняют способность восставать в нем, и неизвестно ему, когда и какая страсть восстанет: по этой причине он, доколе дышит, не должен оставлять бдительного наблюдения над сердцем своим; он должен непрестанно вопиять к Богу, умоляя Его о помощи и помиловании", - говорил авва Исаия 27.

Мария Египетская, ушедшая в пустыню Иорданскую для покаяния, сорок семь лет прожила в этой пустыне никого не встречая из людей, без пищи и одежды, питаясь кореньями. Из них - семнадцать лет, словно с лютыми зверьми, боролась она со своими помыслами. Когда она вкушала скудную пищу, тотчас приходили помыслы о мясе и рыбе, жаждалось вина, то ею овладевало желание петь любодейные песни, они слышались ей, смущали сердце и слух. Она плакала, скорбно взывала к небу, просила помощи у Бога. Страстный огонь разгорался внутри сердца и опалял всю ее, возбуждая жгучую похоть. Она повергалась на землю и так лежала день и ночь, пока покаяние не совершалось и милость Божия не отгоняла злое смущение. Тьма за тьмой, беда за бедой обстояли ее семнадцать лет. И только после этого времени ей явилась Пресвятая Богородица как Помощница и стала руководить ею, отогнав всякое греховное смущение от души Марии 28.

Преподобный Иоанн Многострадальный подвизался в Киево-Печерской лавре и много страдал от блудной похоти, ничто не могло избавить его - Ни жажда, ни голод, ни тяжелые вериги. Тогда он затворился в пещере, где стал сражаться со страстью в жесточайшей борьбе. Доходило до того, что святой закапывал себя до плеч в землю, но жар похоти не оставлял его. По временам диавол в виде огромного змия нападал на подвижника, страшно томил и терзал его. Наконец Господь избавил Своего раба - через тридцать лет его затвора в пещере, после столь многих скорбей. И только тогда страсть отступила от Иоанна и свет Божественный осиял подвижника 29.