Страница 4 из 9
Духа, в заменении их своими уставами..." (Свт. Игнатий Брянчанинов. Указанное собрание. Т. IV. С. 535).
Заметим, Евангелие будет проповедано всем народам именно накануне пришествия антихриста, тогда, когда дьявол будет уже достаточно свободен в своей злой деятельности на земле и будет активно готовить воцарение своего ставленника. Почему же он не сумеет воспрепятствовать столь широкому распространению самого враждебного ему учения? Не очевидно ли то, что дьявол будет препятствовать не внешней, словесной проповеди Евангелия, а исполнению заповедей Христовых, углублению в саму суть христианства, всячески будет обмирщать, приземлять и рационализировать понятия веры Христовой? Само же по себе секуляризованное христианство, с обрезанными крыльями, не только не страшно дьяволу, но ещё и сослужит ему службу: ведь и антихрист будет выдавать себя за Христа, за Мессию, за Богочеловека.
Многое прояснится, если мы вспомним, как встретил мир действительного Мессию, когда Он пришёл на землю, чтобы спасти род Адамов: ко времени явления Христова в народе иудейском, и даже среди язычников, Мессию ожидали с таким нетерпением, как никогда ещё, и, казалось бы, было невозможно, чтоб Он не был узнан. О Его пришествии молились в храме и в домах, рассуждали в синедрионе и синагогах, Мессию старались находить во всех сказаниях пророков. Чтобы избежать опасности – не узнать и отвергнуть истинного Мессию или принять ложного, иудейские книжники старались для сего извлекать из писаний пророческих все указания на Его Лицо и время пришествия. Ради того в синагогах составилось пространное учение о "признаках" истинного Мессии, т.е. о Его именах, происхождении, природе, свойствах, действиях, требованиях и проч., которое во всех синагогах излагалось с уточнениями, свойственными раввинской учености. Многое мнения и толки о Мессии неприметно перешли из школ к народу, так что уже самый последний простолюдин считал себя способным судить о Лице Мессии. При таком всеобщем и пламенном ожидании Мессии, при такой заботливости предохранить себя от заблуждений касательно Его пришествия можно ли было думать, что пришедший Мессия будет не узнан, отвергнут, осуждён, распят? Но так произошло на самом деле!
Главная причина такого гибельного ослепления следующая: для верного и сердечного принятия Того, Кто должен был прийти с неба именно для того, чтобы всех возвести за Собою от земли на небо, необходимо было народу иудейскому иметь хоть в некоторой степени чувство небесного, жажду вечного, стремление ко святому и освящающему. Но как раз в этом был недостаток: у большей части действительным богом души и сердца был не Иегова, а чрево и злато. Кроме того, древние пророки изображали Мессию в виде величайшего Пророка, Первосвященника, Ангела Завета, Святейшего святых, Жертвы всемирного примирения и проч., также представляли Его и под видом Царя, подобного Давиду, Который должен был восставить скинию Давидову, воцариться в дому Иаковля во веки веков и быть Владыкою всех народов от моря до моря, в Царстве Которого все перекуют мечи свои на орала, и копья свои – на серпы (Ис. 2, 4). Но пророки отнюдь не разумели Царства Мессии в смысле мирском. Целью пришествия Его понималось не временное, а духовное и вечное блаженство, состоящее в искуплении от грехов, в чистоте нравов и жизни, в мире с Богом, в восстановлении первобытного богоподобия и достоинства человека и прочее.
Но народ иудейский недолго был в состоянии следовать за этим высоким, чистым и светлым учением пророков о Мессии и Его Царстве, и наконец, не стараясь уже проникнуть в истинный дух пророческих сказаний о Царстве Мессии, остановился на их букве и ещё более прилепился к превратным толкованиям сей буквы, приноравливая её к своим желаниям, ища пищу своему воображению и чувствам, самолюбивым чаяниям и ожиданию земных благ и преимуществ. Почти все начали ожидать в лице Мессии всемирного завоевателя, который для того и явится во всем могуществе посланника Божия, окружённый знамениями и чудесами, чтобы низложить и упразднить все тогдашние царства на земле, составить из всего рода человеческого единую державу, в коей иудеи должны занять первое место и быть его наперсниками. Плодами пришествия Мессии почиталось, между прочим, немедленное чудесное собрание в Палестину иудеев из рассеяния их по всему свету, изведение из ада и воскресение всех умерших иудеев, восстановление царства Давидова, обновление Иерусалима и устроение нового великолепного храма, покорение всех народов иудеям, учреждение великолепных вечерей, чрезвычайное плодоношение земли, уничтожение болезней и смерти и проч.
При таком погибельном ослеплении умов и сердец, что могло произвести появление Иисуса Христа в народе иудейском: не с мечом, величием и славою земною, а в самом простом и смиренном виде народного учителя, окружённого не легионом воинов, а двенадцатью простыми и бедными учениками, с одною мирною проповедью о приближении Царства Божия и исцелением недужных, без обещаний свободы от ига иноплеменников, без всяких предложений каких-либо земных выгод, даже без обращения к главам народа? Мессия из Галилеи, из Назарета, откуда не ждали ничего важного и общеполезного, Мессия, вместо славы и побед проповедующий нищету и самоотвержение, не имеющий, где подклонить главу, и т.д., – такой Мессия казался лицом странным и неудобоприемлемым, противным и опасным (см.: Последние дни земной жизни Господа нашего Иисуса Христа. Одесса, 1857).
Слово крестное для искателей и чтителей земного благоденствия показалось соблазном. Они сочли земное положение своё драгоценным, единственным достоянием, достойным всякой жертвы. Как удивительно: при наружном, таком тщательном, изучении всех пророчеств о Мессии, денно-нощном ожидании Его явления люди не узнают явившегося к ним во плоти Бога, гонят Его, распинают на кресте, осмеивают. Но очевидно, что таким же внутренне слепым, незрячим, при одном только внешнем, мнимом "просвящении" и "широте познаний" окажется и последнее "христианство". "Когда фарисеи отступили от Господа, тогда Он сказал ученикам Своим, что признаком кончины мира и близости второго пришествия Господня будет необыкновенное вещественное развитие: люди забудут Бога, забудут небо, забудут вечность и, в обольщении своём, как бы вечные на земле, всё внимание устремят на землю, на доставление себе на ней возвышеннейшего и неизменного благосостояния... Но всякий человек, пренебрегший познанием Бога и попечением о своем спасении, занявшийся всецело устройством своего временного положения по плоти и для плоти, непонятным и неприметным образом для себя, развивает своё падшее естество; свою невещественную душу соделывает как бы вещественною; омрачается, становится чуждым Бога; становится весь – грех, весь – плоть...
Всеобщий разврат вместе с породившим его обильнейшим вещественным развитием будет знамением кончины века и приближающегося Страшного суда Христова... Грех достигнет своего полного развития, и тем он будет страшнее, тем владычество его будет тверже, что личина благочестия сохранится. Кто же поймёт, что в этом, по наружности цветущем благочестии уничтожена вся его сущность, вся сила? Так они уничтожены были в религии иудеев во времена Христовы, чего никак не мог понять народ, чего даже не сумели понять ни книжники, ни левиты, ни первосвященники иудейские, напыщенные своей учёностью и знанием. Но учёность эта и это знание заключались единственно в изучении закона Божия по убивающей букве, при жизни противоположной заповедям Божиим: такая жизнь соделывает веру мёртвую. Человечество не будет видеть своего бедственного положения в нравственном и духовном отношениях; оно, напротив того, будет трубить о своём преуспеянии, будучи ослеплено преуспеянием в вещественном развитии для времени и земли, отвергнув развитие христианское для духа, для вечности, для Бога... Отвергнув совершенно ту цель, для которой предоставлено ему [человеку] Богом странствование на земле", человечество изберёт цель самопроизвольную. "При этой цели кратковременная земная жизнь принимается за вечность, все силы души и тела истощаются человеком не для приготовления себя к вечности...