Страница 6 из 7
К третьей группе учений принадлежат древние пифагорцы, гностики, неоплатоники и ряд последующих философских школ, как например, Якомба Беме, Шопенгаура, Сведенборга, Парацельса, Шелинга и других. Известно, что гностические секты были особенно активными в первые три века христианства и представляли собой большую помеху для Церкви. Учения этой группы вводят между Богом-Абсолютом и дольним миром разные посредствующие (промежуточные) существа. У одних это Демиург, у других — Логос или София, у третьих — «мировая душа», «женственное начало» и так далее. Эти учения крайне запутаны и противоречивы в деталях, но общен им принцип эманации, или истечения. Низшие божества, «эоны», истекают из высших, наподобие ступенчатых водопадов, начиная с трансцендентного Абсолюта, Высшего Начала или Первоисточника и кончая физическим миром. У некоторых гностиков число посредников между Великим Непознаваемым и материальным миром достигало тридцати двух, у других же ограничивалось одним или двумя.
Опять же бог-Абсолют этих учений — не истинный Бог, потому что, испуская из себя низшие существа, он изменяется, и сам подчинен закону необходимости. Кроме того, наделяя своих эонов божескими свойствами, как например творчеством и властью управления миром, гностики ограничивают своего Абсолюта. Таким образом у них различие между Творцом и тварью стирается.
Между прочим, соблазн перебросить мост между Творцом и тварью несколько задел и русское богословие благодаря философу Владимиру Соловьеву. Целый ряд религиозных мыслителей, увлеченных его идеями, как например, прот. Павел Флоренский, прот. Сергий Булкаков, проф. Николай Бердяев и некоторые богословы Парижского Богословского Института развивали его идеи о Софии, мировой душе и «женственном начале в Боге» в гностическом духе. (Смотри на эту тему обстоятельную статью протопресвитера Михаила Помазанского: «Чтения о богочеловечестве», Православный путь за 1956 год).
Профессор А. В. Карташев по поводу влияния В. Соловьева на русскую религиозную мысль пишет следующее: «Мистический конь, на котором Соловьев перелетает через страшный зев пропасти между Богом и миром, это издавна заброшенная и полузабытая София. Повторяя тысячелетне-древние попытки и эллинской философии, и библейского хохмизма, и раввинской кабалы, и бурной гностической фантастики, как-то иллюзорно заполнить пропасть между Творцом и тварями, Соловьев избирает для этого … Софию, и этим надолго заражает по инерции наших религиозно-философствующих мыслителей и поэтов … Никакой постепенностью, никакими мостами из эонов невозможно перекрыть онтологического прорыва между двумя полярностями [Богом и миром] … Никакими crescendo-diminuendo от твари к Творцу et vice versa не создать сплошной непрерывности, и в любую из миллиметрических щелей проваливается, как в бездну, все построение» (Статья на 1500-летие Халкидонского Собора).
О «Смысле любви» В. Соловьева профессор прот. Георгий Флоровский комментировал: «Это какой-то жуткий оккультный проект воссоединения человечества с Богом через разнополую любовь» («Пути Русского Богословия»).
Отмежевываясь от всех попыток перебросить мост между бесконечным и конечным, Православная Церковь не признает ни никаких самостоятельных божеств, ни эманаций из Первоисточника, ни посредников между Богом и тварью.
Она учит, что первоначально ничего не существовало — ни духовного, ни материального мира, не существовало ни времени, ни пространства, но существовал лишь Единый неизменяемый и всесовершенный Бог — Отец, Сын и Святой Дух — Троица единосущная и нераздельная.
Когда Богу стало угодно, Он создал сначала великий духовный мир, который населил разумными духами, именуемых ангелами; потом — наш видимый, материальный мир. Причем для создания того и другого Он не пользовался никаким веществом, которого не было, но все создал из ничего — одним действием Своей всемогущей воли. Ничто не принуждало Его творить: Он создал тогда и так, как было угодно Его воле. Итак, Бог — это единственный источник бытия всего видимого и невидимого. Ангелы и человеческие души не вечны, а бессмертны, и то не по своему естеству, а по воле Божией. Только Бог вечен и бессмертен по существу.
«Бог всегда был, есть и будет, или лучше сказать, всегда есть, — объясняет святой Григорий Богослов, — ибо слова был и будет означают деления времени и свойственны преходящему естеству. А Сущий — всегда. И этим именем Он именует Себя … потому что сосредоточивает в Себе самом всецелое бытие, которое не начинается и не прекратится. Он — как некое море сущности неопределенное и бесконечное, простирающееся за пределы всякого представления о времени и естестве».
Между Божией бесконечной и всесовершенной сущностью и всем остальным существует качественная бездна, которая не допускает никакого посредника. Между Богом и миром не может быть ничего среднего, как нет ничего среднего между логической единицей и логическим нулем.
Но будучи бесконечным и всесовершенным, Бог не далек от мира, как некоторые думают, будто Он обитает где-то далеко за пределами пространства. Напротив, Он все обнимает и все проникает Собой, Он всюду одновременно присутствует, но при этом Он как чистейший Дух ни с чем не смешивается, и к Нему ничто не дотрагивается.
О Боге надо говорить всегда с большим благоговением и сдержанностью, потому что Он в Своем существе непостижим. Только слабыми намеками мы можем пытаться описать Того, Кого мы называем этим таинственным именем. «Желая богословствовать, — наставляет преподобный Максим Исповедник, — не покушайся постичь Бога в Его существе, потому что это непостижимо не только человеческому, но и никакому другому разуму. Размышляй же по возможности об Его свойствах: вечности, беспредельности, непостижимости, благости, премудрости и всемогущей силе, направляющей все и всех праведно судящей. Ведь среди людей уже тот великий богослов, кто хотя бы немного познает эти свойства Божии».
Иногда человек, забывая величие Бога, начинает сравнивать себя с подобными себе людьми или с неразумными тварями, и тогда он начинает мнить о своем величии. В таком случае полезно ему посмотреть на звездное небо и мысленно увидеть себя из глубины пространства. Где-то в безбрежном море космоса затеряна малюсенькая световая точка — галактика, именуемая Млечным путем. На краю этой галактики среди биллионов других звезд прячется наша солнечная система, которую не разглядишь с помощью даже самого мощного телескопа. А еще глубже где-то в системе солнца захоронена наша микроскопическая планета Земля. И вот на ее поверхности суетятся какие-то вирусы, однодневные твари — мы с вами! Если так ничтожны мы в сравнении с вселенной, то что такое мы в сравнении с Тем, Кто Создал ее одним Своим словом?
И не знаешь, чему больше удивляться: величию ли Божию или тому, что при всей Своей беспредельности Он помнит и заботится о каждом из нас! Он не только видит каждого из нас, но знает в совершенстве и все, что в нас — наши сокровенные мысли, чувства и намерения; и все это Он знает лучше нас самих. «Нет твари, сокровенной от Него, но все обнажено и открыто пред очами Его» (Евр. 4:13). Ведая наши нужды и немощи, Он печется о нас, как самая заботливая и любящая мать, и при этом управляет всей необъятной вселенной — всем видимым и невидимым, Он направляет ко благу и жизнь каждого сотворенного Им существа. Если бы мы все следовали воле Божией, то у нас на земле был бы рай и блаженство.
Но вместо этого мы видим совсем другое. В чем причина бедствий человечества? Согласно Библии— в горделивом желании наших прародителей стать богами. Это древний змий-дьявол, сам спадший с Неба за свою гордость, внушил им, что вкушая запрещенный плод, они не умрут, «но будут как боги» (Быт. 3:5). Но почему наши прародители поверили такому дерзкому предложению? Очевидно, потому, что оно звучало правдоподобным. Ложь действенна больше всего, если примешать к ней крупицу истины.
Первозданный человек сознавал, что он наделен чем-то великим, что возвышает его над прочими неразумными тварями. Это нечто великое была печать образа и подобия Божия, которую Творец наложил на его бессмертную душу. Эта-то печать богоподобия открывала человеку путь к познанию тайн бытия и творчеству, она влекла его к идеальному и бесконечному, делала его способным бескорыстно любить, она влекла его к общению с Богом, сделала его царем над природой. По плану Божию человек, работая над собой и развивая свои духовные способности, должен был совершенствоваться. Бог поставил перед человеком высокую цель уподобления Его совершенствам, к которой он должен был восходить под Его руководством и с Его помощью.