Страница 3 из 7
На Собор "При Дубе" Феофила сопровождал в сане диакона его племянник Кирилл, сменивший в 412 году своего дядю на Александрийской кафедре. В лице святителя Кирилла Александрия получила одного из самых энергичных и политически мудрых Предстоятелей.
Во внешних делах св. Кирилл действовал в традициях своей кафедры. Так, когда св. Аттик Константинопольский в 417 году предложил Кириллу включить, по примеру столицы, имя Иоанна Златоуста в поминальные диптихи, св. Кирилл в сильных фразах отказался это сделать. "Каким образом среди епископов окажется мирянин", риторически спрашивал он Аттика, сравнивал Златоуста с Иудой, и рекомендовал, в свою очередь, нечто обратное вычеркнуть его имя из Константинопольских диптихов [22]. По меньшей мере, до 420-го года имя св. Иоанна не фигурировало в диптихах Александрийской Церкви.
Св. Кирилл не ограничивал себя кругом чисто церковных дел, но стремился активно влиять на государственную политику в Египте. Еще со времен Птолемеев значительную часть населения Александрии составляли иудеи, за которыми императорское правительство сохраняло особые права и самоуправление. Св. Кирилл произвел в городе страшный разгром иудеев, приведший к полному запустению иудейской части города [23]. Это противоречило планам императорской политики, и префект Египта Орест энергично протестовал против антииудейской кампании св. Кирилла; св. Кириллл в свою очередь боролся с Орестом жалобами на него в Константинополь. Описанное происшествие для нас важно в одном отношении: Александрийский папа, в лице св. Кирилла, пытался действовать вопреки широким политическим планам Империи, при этом смело вступая в противоборство с императорским правительством в лице префекта.
Величайшая заслуга св. Кирилла его вклад в победу над несторианством. При этом св. Кирилл не ограничивался только лишь осуждением ереси. Была у него и другая цель: закрепить доминирующее значение собственной кафедры на Востоке Империи. Именно это и придало Эфесскому Вселенскому Собору его особый характер. Впрочем, на характер Собора повлияла и нарочито отрешенная позиция Императора св. Феодосия Младшего [24]. Император помнил печальное дело св. Иоанна Златоуста: ответственность за его осуждение, спровоцированное Александрией, была целиком возложена на Императорскую чету его родителей Аркадия и Евдоксию.
Нужно отдать должное св. Кириллу. Поначалу он волне спокойно пытался исправить крайности богословия Нестория и обращался, кроме самого Нестория, к Императору, а также к августам. Все же делопроизводство III-го, Эфесского Вселенского Собора, на котором он председательствовал, осталось далеким от идеала. При открытии Собора св. Кирилл не принял во внимание не только отсутствие "восточных" епископов во главе с Иоанном Антиохийским, но и протесты императорского представителя Кандидиана. Кроме того, накануне открытия Собора, 21-го июня, св. Кириллу подали протест в связи с отсутствием "восточных" епископов двадцать один из уже собравшихся на тот момент в Эфесе сорока митрополитов [25]. Всем этим возражениям, вполне справедливым с формальной стороны, св. Кирилл не придал никакого значения и открыл заседания 22-го июня. Это, как известно, повлекло за собой отделение восточных отцов и проведение ими под председательством Иоанна Антиохийского параллельного и враждебного "соборика", арест важнейших деятелей обоих собраний и последующий, двухлетний поиск единой догматической формулы между Александрией и Антиохией.
Осуждение Нестория свершилось на Соборе стремительно, на первой же сессии. Правда, нельзя сказать, что отцы Собора недостаточно изучили во время этой сессии саму проблему, поскольку в тот день они разошлись из храма Пресвятой Девы Марии уже к ночи. Ими были прочитаны разнообразные документы: переписка св. Кирилла с Несторием, включая анафематизмы св. Кирилла, флорилегий ранних Отцов, деяния Римского Собора 430-го года и многое другое. Важную роль в успехе открытого св. Кириллом Собора сыграли привезенные им из Египта монахи, устраивавшие эффектные и устрашающие шествия по Эфесу. Все эти стремительные, или точнее, поспешные действия едва ли можно удовлетворительно объяснить чем-либо иным, нежели решимостью св. Кирилла преодолеть важную общецерковную проблему в отсутствие противной стороны.
Тем не менее, Александрия, претендуя распоряжаться делами Востока, достигла своей вершины именно при св. Кирилле. За этой вершиной, как показала дальнейшая история, находился резкий обрыв. Преемник св. Кирилла, его архидиакон Диоскор (444-451) сделал роковой неосторожный шаг по этому пути, который привел к катастрофическим последствиям как для Александрийского Православия, так и для всей Церкви.
История нового резкого противостояния Александрии и Константинополя началась после одной памятной сессии "Синодос Эндимуса" (22 ноября 448 г.). На этом заседании, в присутствии 30-ти епископов, включая столичного архиепископа Флавиана, и 23-х пресвитеров и архимандритов, а также императорского представителя, патриция Флоренция, рассматривалось дело влиятельного столичного архимандрита Евтихия [26]. После кончины столичного архимандрита Далматия, который во главе монахов Константинополя поддерживал св. Кирилла и Эфесский Собор, Евтихий в глазах столичного монашества стал его преемником. Кажется, св Кирилл знал ревностного монаха Евтихия и даже послал ему список Актов Эфесского Собора [27]. Евтихий, считавший сам себя последователем и учеником св. Кирилла, но не обладавший уникальной богословской интуицией Александрийского Святителя, явился истории первым ярким и законченным монофизитом: он считал, что воплотившийся от Девы Марии Сын Божий "не имеет плоти, единосущной нам" [28]. Евтихий, приступивший уже к сбору подписей среди окрестных монастырей под составленной им самим статьей о вере, был осужден Константинопольским Синодом и апеллировал к Диоскору, с которым он давно уже поддерживал хорошие отношения. Диоскор тут же принял его в полное церковное общение.
Александрия некогда вменяла в вину Златоусту его отношение к "долгим братьям" (хотя Златоуст в действительности был тогда невиновен). Теперь же Диоскор позабыл о тех самых границах между Поместными Церквями, о неприкосновенности которых так радел его дальний предшественник Феофил. Реабилитация Евтихия, осужденного за пределами подведомой Александрии области, будет позже поставлена ему в вину в Халкидоне [29].
Далее Диоскор решил действовать еще энергичнее, чем св. Кирилл в подобной ситуации: он сам уговаривает Императора созвать новый Вселенский Cобор для окончательного подавления несторианства. Тактические цели Cобора перед Диоскором стояли такие: во-первых, отмена осуждения Евтихия, что подразумевало осуждение Флавиана Константинопольского, а во-вторых, окончательное утверждение авторитета его кафедры на Востоке [30].
Второй Эфесский Собор открылся 8-го августа 449 года в храме св. Богородицы Марии, как и в 431 году. Из 137-ми участников Собора большинство составляли сторонники Евтихия. В их число, по распоряжению Императора, входил и архимандрит Варсума, представлявший на Соборе сирийское монашество, в большинстве своем резко враждебное Феодориту Кирскому. Председательствовал Диоскор; Флавиан занимал лишь пятое место. Таким образом, третье правило Константинопольского Собора 381-го года в расчет не принималось, ибо не признавался сам Собор, о чем сказано выше [31]. Диоскор старался построить делопроизводство своего Cобора по образцу Эфесского 431-го года. По крайней мере, это ему удалось в отношении динамики и скорости достижения поставленной цели; однако Диоскор не умел остаться в рамках приличий. Уже говорилось, что Собор 431-го года протекал беспрецедентно стремительно, и все же на первом заседании, 22-го июня, св. Кирилл с отцами потратили весь день, с утра до вечера, на слушание самых разнообразных текстов. Собор Диоскора слушания сократил до возможного минимума, очевидно, во избежание каких-либо неожиданностей. Так, не был позван, для предоставления доказательств, главный обвинитель Евтихия, еп. Евсевий Дорилейский, хотя этого требовал Флавиан. Вместо этого были прочитаны Акты прошлогоднего "Синодос Эндимуса", содержавшие в себе и обвинительную записку Евсевия [32].