Страница 6 из 8
Поэтому разве не позорно для нас,сражающихся в равных условиях, проявлять такое безрассудство и несдержанность и не считаться ни с временем, ни с порядком, ни с внезапными капризами судьбы?Никто, как полагаю, не победит врагов физической силой, если нет налицо разумного плана и обдуманности.Каким образом я, дошедший до такой седины, что постарости уже не пригоден к военному делу, могу принимать участие в стычках и сражениях, если не буду поддерживаем правильностью своих решений и благоразумием? Поэтому, если помощь старости укрепляется разумным и направленным на должное решением и приводит кполезному, восполняя благоразумием недостатки возраста, то разве эти качества не будут тем более полезнывам, присоединяясь к юности и телесной силе? Несчастия, происходящие от какойлибо случайности илиошибки, могут быть исправлены правильным размышлением, которое помогает приспособляться к обстоятельствам и исправлять ошибки. Если же несчастье произойдетпо ошибочности нашего замысла, благодаря тому, что мывзялись за дело менее обдуманно, чем надлежало, откуда,я спрашиваю, искать лекарства и спасения, если начало,порождающее обычно все остальное, нас обманывает?Но, быть может, ктонибудь будет удивляться неожиданности моего выступления.
В то время, как подобает возбуждать и укреплять вашу уверенность в себе и бодростьдуха, я, наоборот, подрываю и уменьшаю их, навязываю вамобдумывание, страх и делаю надежды сомнительными».
18. Но мне то и приятно, и подает добрые надежды,что я иду в сражение с такими людьми, которых еслисмогу убедить немного умерить свой пыл, то, думаю,должен считаться искусным оратором. А каждый из васпусть убедится в том, что всякие попытки и действия,лишенные благоразумия, не должны считаться храбростью, но дерзостью, безрассудством и нарушением долга.Поэтому душевная бодрость пусть остается у вас и расцветает еще больше, но умеренная и улучшенная рассудительностью и ограниченная пределами должного; чрезмерная же дерзость с сопровождающей ее заносчивостьюпусть будет отброшена. Размышление и обдумывание,каким образом использовать настоящую обстановку, невлечет за собой страха и трусости, но достоинство и уверенность. А когда будет установлен полезный план, тогда, несомненно, последует разумное дерзновение, которое не безрассудно испытывает превратности судьбы, нозакрепляется расчетом как несомненное. Но, вероятно,ктонибудь на вас скажет, что не может благородная натура, разумно возбужденная и готовая на всякий подвиг,воздержаться от задуманного и принуждаться к спокойствию и хладнокровию, промедлению и обсуждениюдольше, чем того требует обстановка, в особенности когда варвары так вызывающе надругаются над нами, грабябесстыдно все, осмеливаясь даже угрожать самой столице.
Дело обстоит именно таким образом и самим опытомподтверждается, что вы справедливо воспламенены гневом против врагов. Они неумеренно пользуются тем, чтоим было даровано раньше. Но я считал бы весьма легкимдля людей благоразумных отделить гнев от ярости, беспорядочности и необдуманного порыва в делах, которыенам предстоят, сохранить только величие духа и твердоенамерение противостоять врагам. Из душевных же стремлений необходимо и должно держаться тех, которые чисто и искренне совпадают с честью и долгом. Теми же,которые стремятся и направляют к противоположному,не всегда должно пользоваться, а только тогда, когда ониприносят пользу. Я полагаю, вы не станете отрицать, чтоблагоразумие есть чистое и неподдельное добро. В гневепорыв похвален: дерзость же должна быть избегаема, какневыгодная. Поэтому, избирая то, что в гневе являетсялучшим, и умеряя благоразумием то, что нам желательновыполнить, мы пойдем на врагов с уверенностью, так какнами ничего не упущено из должного. Нужно только,чтобы мы сознавали, что нам предстоит сражаться слюдьми варварами, которые привыкли нападать на манер разбойников и пользуясь тайными засадами, в открытом же сражении не очень испытаны и не приучены кстойкости в сражениях.
Видя же теперь, что против нихприготовлена упорная оборона и укрепления, и стены дляотражения и защиты, они, вероятно, отбросят старуюсвою привычку и будут принуждены к тому, чтобы вступить с нами в регулярное сражение, подойти близко исражаться врукопашную. К этому их побудит необходимость. Если вы будете разумно вести дело, соблюдая отечественные порядки и дисциплину, будете идти на бойобдуманно, то они узнают на самом деле, во сколько разпревосходит приобретенное нашим упражнением, волей ижеланием сделанное на скорую руку и вынужденное.
19. Это сказал Велизарий. Римляне же, изменив своенастроение к лучшему, сохранили попрежнему своюхрабрость и вместе с тем приобрели больше осмотрительности, чем им присуще было, и меньше кичливости ипреисполнились такой отвагой, соединенной со скромностью, что совершили такой подвиг, какой, говорят, сравнивая малое с великим, совершили в древности македоняне с Леонидом в Фермопилах, когда наступал Ксеркс.Но те погибли поголовно, прославившись только тем,что погибли не напрасно, но раньше убили многих персов. Бывшие же вместе с Велизарием римляне проявилиспартанскую доблесть, обратив всех врагов в бегство, ивесьма многих истребили, не понеся притом сами никаких потерь, заслуживающих упоминания. Ибо когда изварварского войска были выделены две тысячи как быдля того, чтобы без труда истребить противника, и разведчики объявили Велизарию, что они немедленно явятся, он вывел против них свое войско, замаскировав его иискусно скрывая, насколько возможно, его малочисленность. Отобрав двести всадников, щитоносцев и копьеметателей, он поместил их в засаде с обеих сторон дорогитам, где ожидал нападения врагов, приказав им немедленно броситься на врагов, метая копья, как только услышат сигнал, чтобы силой натиска те были сбиты в кучу и их многочисленность оказалась бы бесплодной, такчтобы они не могли расширить и раздвинуть свой строй,но были все опрокинуты друг на друга.
Крестьянам же илицам из гражданского сословия, пригодным к бою, которые следовали за ним, он приказал выступить с сильным криком и стуком оружия. С остальными же стал вцентре, чтобы принять грудью натиск врага.
Когда варвары уже появились и, продвинувшись вперед, большая часть их попала в засаду, Велизарий с теми, кто за ним следовал, быстро произвел сильнейшийнатиск на противостоящий ему вражеский строй. А крестьяне и прочая толпа криком и стуком кольев, которыеони для этого несли с собой, прибавляли бодрости нападающим. По данному сигналу выскочили и сидевшие взасаде с той и другой стороны [дороги] и бросились против неприятеля. Поднялся крик и шум, больший, чемможно было ожидать от размера боевых операций.
Тогда враги, поражаемые со всех сторон дротиками,опрокинутые друг на друга, сдавленные теснотой, как этопредусмотрел Велизарий, не могли сражаться и обороняться. Они не могли ни удобно стрелять из лука, ниметать копья. Всадники не могли ни руководить вылазкой, ни окружать неприятельские фаланги. Казалось, чтоони окружены и замкнуты в круг многочисленным войском. Ибо и находящиеся сзади с большим шумом икриком теснили их, возбуждая страх, а поднимающаясявверх пыль мешала установить численность нападающих.Велизарий первым перебил и обратил в бегство многихпротивников, а затем, когда и остальные напали со всехсторон, варвары, повернув назад, обратились в беспорядочное бегство, не оставив позади себя никакого арьергарда, а быстро убегали, куда кому заблагорассудится.Римляне же преследовали их, оставаясь в строю, и весьма легко истребляли отставших. Произошло большоеизбиение убегающих в беспорядке варваров. Они и поводья лошадей бросили, и частыми ударами бичей ускорялиих бег. От страха их покинуло даже то искусство, которым они привыкли гордиться. Обычно эти варвары, быстро убегая, поражают преследующих, поворачиваясьназад и стреляя в них.
Тогда стрелы сильно поражаютнамеченную цель, так как с большой силой посылаются впреследующих, а те, устремляясь с противоположнойстороны, натыкаются на стрелы, причиняя себе большиеранения своим разбегом и ударом стрелы с самого близкого расстояния.
20. Но в то время все казалось гуннам безнадежным иим не приходил в голову какойнибудь способ отраженияврага. Из них было убито около 400 [человек]; из римлянникого, немногие были только ранены. С трудом и хангуннов Заберган, и бывшие с ним добрались, к своей радости, до стоянки. Римские лошади, утомленные преследованием, явились главной причиной спасения гуннов.Иначе они были бы перебиты в тот день поголовно. Когда в большом беспорядке гунны ворвались в свою стоянку, то привели этим в замешательство все остальноевойско, как будто ему угрожала неизбежная гибель.Слышался сильный вой варваров: они резали себе дажещеки ножами, выражая тем, по обычаю, свою горесть.Римляне же с Велизарием возвратились к своим, закончив дело успешнее, чем надеялись, причем успешныйисход дела зависел от мудрости вождя. Варвары же послепоражения тотчас снялись с лагеря и начали поспешноотступать из Мелантиады. Велизарий, хотя, несомненно,и мог нанести им больший удар и даже добить их, преследуя людей, уже охваченных паникой, так как их отступление напоминало бегство, тем не менее тотчас жепосле победы возвратился в столицу, и не по своему желанию, а по приказанию императора.