Агафий Миринейский

Из тех же, которые, как я сказал, были расставлены в верхних лодках, одни стрелами, бросаемыми с высоты, поражали многих, другие искусно пользовались военными орудиями. Губительные дротики, которые римляне метали с большой силой, неслись на очень далеко находившихся варваров, внезапно пронзали их вместе с лошадьми и повергали на землю. Поднялся величайший крик и трубы с каждой сто роны издавали воинственные звуки. Персы гремели тимпа нами и издавали громкие вопли для возбуждения страха. Ржание лошадей, стук щитов, разрывы кольчуг производили смешанный, но сильный грохот. Между тем Юстин, воз вращаясь из храма, разведав, что происходит, по беспоря дочному крику и шуму, тотчас повернул конницу и, по строив в боевой порядок, приказал поднять знамена и всем взяться за дело, уяснив себе, что не без воздействия боже ства они вышли из города, чтобы внезапным нападением навести на врага панику и заставить прекратить осаду. Тот час же, продвинувшись вперед, они увидели персов, напа дающих на стены, и немедленно, издав громкий крик, в тес ном строю бросились на ту часть врагов, которая в боевом порядке была расположена около моря. Отсюда они и вы шли. Длинными копьями (сариссами), некоторые же дей ствуя мечами, сокрушали все, что им попадалось на пути. Произведя сильнейший натиск на тесные ряды врагов, ударяя их по щитам, они прорвали их густой и сомкнутый строй.

26. Персы же, думая, что это то самое войско, которое, как они слышали, приближалось, уже пришло, незамечен ное теми, кто был послан против них, и, будучи отделены от остальной армии [персов], были исполнены смятения и страха и приведены в беспорядочное состояние. Они начали медленно пятиться и отступать. Когда это издали увидали дилимниты (они сражались под средней частью стены), то оставили там немногих, а прочие направились к той части войска, которая находилась в особом затруднении. Ангила же и Феодор, римские командиры, о которых я упоминал раньше, заметив малочисленность оставшихся (дилимнитов] тотчас же с достаточно сильным отрядом произвели вылазк) из города и некоторых из них убили. Остальные обратились в бегство, причем римляне проследовали их безостановочно. Тогда дилимниты, шедшие на помощь теснимым персам, тотчас повернули обратно, чтобы идти навстречу римлянам. Считая лучшим и более разумным как можно скорее ока зать помощь своим землякам, они неслись в чрезмерном усердии и неумеренной скачке, так что более уподоблялись постыдно бегущим, чем нападающим. Скакали они, чтобы помочь своим, но распространяли вокруг себя больше смя тения, чем боевого духа.

Персидское же войско, стоявшее ближе всего к ним в боевом строю, увидев, что дилимниты несутся такой беспорядочной толпой, считая, что это не что иное, как бегство, и решив, что они никак не навлекали бы на себя этого позора, если бы не подверглись какой-то чрезвычайной неустранимой опасности, само также рассы палось, обратившись в постыдное бегство. Таким образом, уже замышляемое и подготовляемое бегство сделалось яв ным. Дилимниты, то же думая о персах, последовали за ни ми, и бежали одновременно обманщики и обманутые. Когда это происходило, множество римлян, выйдя из укрепления, сделали бегство персов еще более стремительным, преследуя их и уничтожая отстающих. Обрушиваясь с разных сторон на тех, кто еще сопротивлялся и сохранял строй, они ожес точенно сражались. В то время как левое крыло варваров уже явственно слабело и распадалось, стоявшие на другом крыле продолжали сражаться с величайшей храбростью. Слоны, поставленные перед укреплениями, нападая на рим лян, тотчас же приводили в смятение даже их сомкнутый строй, если где-нибудь он им противостоял. Кроме того, восседающие на них стрелки наносили большой урон напа дающим римлянам и стреляли в них без промаха. Точно так же и разъезжающие [повсюду] отряды всадников удачно нападали и приводили в смятение пехотинцев и тяжело воо руженных. И уже с этой стороны римляне отступали, соби раясь бежать.

27. В это время один из оруженосцев Мартина, по име ни Огнарис, находясь в крайне стесненном положении, так что ему не представлялось никакой возможности бегства и уже отчаиваясь в своем спасении и как бы испытываяя жре бий судьбы, с большой силой поразил копьем в бровь на бросившегося на него самого свирепого из слонов, причем острие копья проникло так глубоко, что конец его повис вниз. Страдая от полученной раны и сверх того напуганный болтающимся у глаза дротиком, слон тотчас попятился на зад и начал метаться в разные стороны. То, болтая хоботом наподобие бича, он поражал многих персов и бросал их вверх, то, протягивая его в длину, издавал какой-то страш ный и сильный крик. Сидящих на нем воинов он сильным толчком сбросил вниз и умертвил, растоптав ногами, нако нец привел в беспорядок все персидское войско, а лошадей, к которым он приближался, приводил в бешенство. С под нятой гривой они противились всадникам. А тех, кого хва тали зубами, раздирали и разрывали. Все наполнилось во плями и смятением. Лошади, испуганные бешенством зверя, совершенно не слушались повода и, поднимая вверх перед ние копыта, сбрасывали седоков, бешено скача, носились между рядами и, тяжело дыша, выпускали из ноздрей пар, Люди отступали, натыкаясь друг на друга, внезапно толкали один другого. Каждый старался опередить своего соседа.

Многие были убиты своими, натыкаясь на мечи своих дру зей и товарищей. Когда суматоха и смятение усилились. римляне, вышедшие из стен, и те, кто еще оставался внутри, сплотившись в единый боевой порядок, бросились на при веденных в замешательство врагов, прикрыв передний край боевого строя щитами. Те, уже истомленные, не могли вы держать этого натиска и обратились в быстрое беспорядоч ное бегство, разрозненные, распыленные, кто куда мог, не оказывая сопротивления преследователям. Сам Нахогаран, изумленный неожиданным исходом дела, быстро убегал, грозя всем бичом и приказывая бежать как можно скорее, что они и сами делали. Так его кичливость обратилась в свою противоположность. Римляне же только тогда прекра тили преследование и избиение варваров, когда Мартин отозвал их трубою, считая сделанное достаточным, и не смягчил их души, объятые гневом. Таким образом, персы, оставшиеся в живых, с трудом ускользнули в лагерь, поте ряв в этом бою не меньше 10 тысяч воинов.

Римляне, возвратившись после преследования, сожгли черепахи и прочие военные орудия персов, оставленные около стен. Когда были зажжены большие костры, злосча стные носильщики и прислуга, посланные для рубки леса, увидев издали поднимающийся высоко и расстилающийся в воздухе дым, тотчас устремились к городу, думая, что горят стены, как это кичливо раньше обещал Нахогаран. Итак, они устремились усиленным бегом, боясь, как говорят, что бы не опоздать к празднику и чтобы все не было обращено до их прихода в пепел и золу. Они состязались друг с дру гом в скорости, не зная, что тот, кто придет первым, первый и умрет. Ибо все они, поочередно захваченные римлянами, были перебиты, как будто для этого они и появились. И так погибло немногим менее двух тысяч. Виновником гибели стольких рабов, совершенно неопытных в военном деле, которые никогда не вступали в строй, был Нахогаран, дав ший необдуманные приказания. Так заносчивость губит не только своих носителей, но и тех, кто их обслуживает и им подчиняется. После этого римляне, естественно, были ис полнены лучшими надеждами, что в будущем они легко окажутся победителями, если варвары попробуют возобно вить сражение. С большими почестями они похоронили своих, сколько их погибло в сражении, а их было не мень ше двухсот, восхваляя их мужество и то, что они, как мужи, доказали свою храбрость.

Трупы же врагов ограбили и за хватили большое количество оружия и других вещей. Неко торые из убитых носили не только щиты, панцири, луки и колчаны, но и золотые цепи, ожерелья, серьги и другие того же рода женские украшения, которыми имеют привычку украшаться виднейшие и знатнейшие мидяне, и этим отли чаются от толпы. Нахогаран же, хотя ему недоставало пред метов необходимости и угрожала зима, по-видимому, желал продолжать военные действия и готовился к этому, но его желание и намерение не осуществилось на деле. Выслав на следующий день отряд дилимнитов на расстояние стадии и приказав им стоять против римлян в боевом порядке, тем самым демонстрируя предстоящую битву, он сам незаметно с остальными войсками двинулся по направлению в Котаи сию и Мухиризису. Когда он уже прошел большую часть пути, тогда и дилимниты, свернув боевой строй, весьма лег ко отступили, как это всегда удается легко вооруженным, сильным и быстрым на ходу. Присоединился и другой отряд персидского войска, который раньше вследствие хитрости Мартина был послан к реке Неогну, как об этом выше рас сказано мною. Как только они узнали, что персы побежде ны и римляне овладели всей страной, тотчас скрытными путями, удаленными от горных дорог, они достигли Мухи ризия, являясь участниками не сражений, но позора, более постыдного, чем бегство.

Итак, когда все войско соедини лось, оставив там большую часть конницы и назначив Ваф риза, знаменитейшего мужа среди персов, их начальником, он сам с немногими возвратился в Иверию, чтобы там пере зимовать.

Примечания

54. В качестве основной базы для византийских военных сил в Лазике поприказу Юстиниана на берегу Черного моря повидимому, в устье Чороха илинесколько севернее, между Кобулети и Цихидзири, бьи построен укрепленныйгород Петра, после долгой борьбы оставшийся за римлянами.

55. О предшествующей деятельности Губаза см. Прокопий. Война с готами. IV, 16.

56. Греческий миф рассказывает, что Фрикс, дружелюбно принятый вФйе царем чародеем Айетом, сыном Гелия и Персеиды, принес в жертвузолоторунного барана, на котором туда прилетел, а руно повесил в рощеАрея. Аргонавты за "поколение" до Троянской войны отправились заэтим pyнoм под предводительством Гелия.

57. Крепость Оногурис находилась в Самтредском районе недалеко отТелефиса.

58. Племя мисимиян, подвластное царю колхов, но имевшее свой особый язык и свои собственные законы, жило севернее апсилиев по верхнему течению реки Кодора.

59. Ср. Прокопий. Война с готами. IV, 14.

60. О предшествующей деятельности Бабаса. Прокопий. Война с готами. IV, 13.

61. Согласно сведениям Страбона, Арриана и анонимного Перипла,римская крепость Фазис и одноименный эмпорий находились у устьяРиона, с левого его берега. Но, чтобы эти свидетельства показались реальными, необходимо предположить, что остров на котором теперь расположена портовая часть города Поти, не существовал во времена, близкие кначалу нашей эры, а представляет собой более поздний намыв, разбившийдельту Риона на два больших рукава.

1