Страница 36 из 122
Итак, Восток, касательно брачного положения духовенства в рассматриваемое время, не провел до конца ни воззрений аскетических, ни противоположных им воззрений, остановившись на срединном пути.
Вопрос о браке и безбрачии духовенства иначе решался на Западе. Идею о безбрачии духовенства, с IV века, западная церковь проводит со всей настойчивостью. Первое соборное постановление на Западе, решительно высказавшееся в пользу безбрачия духовенства, есть следующее правило собора Эльвирского в Испании в начале IV века: «пусть епископы, священники, диаконы и иподиаконы воздерживаются от жен своих и детей не рождают. Кто нарушит это, тот извергается из церковного чина».311 Но это узаконение не сразу вошло в практику. Духовные лица не хотели расставаться со своими женами, и оправдывали себя в этом случае тем, что в Ветхом Завете священникам позволена была брачная жизнь. Против таких непокорных сильно начал бороться папа Сириций (IV век). Он называл тех, кто таким образом рассуждал, «последователями похотей и учителями пороков». Папа аргументировал при этом: «Господь Иисус Христос благоволил озарить церковь Свою светом чистоты, чтобы в день суда, когда паки приидет, найти ее без пятна и порока. Силою таких постановлений, – умозаключает папа, – все мы священники и левиты (в противоположность священникам ветхозаветным), со дня нашего рукоположения обязаны хранить сердца и тела наши в трезвенности и чистоте, чтобы угождать Богу жертвами, которые мы ежедневно приносим: те же, кои по плоти, угодить Богу не могут».
Затем папа приказывает исключить из клира лиц, преданных гнусным похотям – так он называет брак священников.312 Мнение о необходимости безбрачия для духовенства крепко укореняется на Западе. В пользу его ратуют Амвросий, Иероним, Августин. Тем не менее случаи нарушения этого правила встречались еще нередко. Иероним сожалеет, что в его время некоторые епископы, держась мнения о вреде безбрачия для духовенства, «не иначе посвящали во диаконы, как только женатых».313 Африканские соборы V века постоянно повторяют правило о безбрачии духовенства.314 Папа Лев Великий в V в. предписывал: «епископы, пресвитеры и все служители алтаря должны воздерживаться от брачного сожития; однако же не должны покидать своих жен, но должны иметь их так, как будто бы не имеют».315 Но это правило, как само по себе понятно, было очень трудно соблюдать: около огня всегда обожжешься. И действительно, собор Клермонский VI века показывает, что такое совместное житие епископа с женою приводило к искушению для первого. Собор этот говорит: «пусть епископ, пресвитер, диакон будет не более, как братом своей жены, но так как некоторые, воспламенясь плотью, снова допустили себе брачное сожитие, то их определяется лишить сана».316 Усилиями целого ряда пап безбрачие, как известно, наконец восторжествовало в церкви западной.
Другое явление, замечаемое историком IV и дальнейших веков, в котором также выразилось стремление духовенства выделить себя как можно более из ряда мирян – это постепенный переход права избирать духовных лиц от народа к самому духовенству. Мы знаем, какое широкое влияние имели миряне, народ во II и III веке на избрание пастырей, как от них более всего зависело избрать или не избирать данное лицо на известную церковную степень. В период же от IV по IX век духовенство высвобождается из под такой зависимости. Оно начинает выбирать само себя. Посмотрим, при каких условиях совершилось это изменение.
Нужно сказать, что в начале этой эпохи еще значительно сохранялся прежний порядок избрания лиц духовных. Эту практику ревностно поддерживали своим голосом, в указанное время, влиятельнейшие из отцов и учителей церкви. Именно Амвросий, епископ Медиоланский, в послании к одной церкви умоляет, «чтобы, по примеру отцов, избрание епископа было по согласию народа, и чтобы не давали делу значения, если народ не соглашается принять предлагаемого ему епископа».317 Особенно выразительно писал Василий Великий неокесарийцам о народном избрании епископа, представляя это дело для каждого из них как бы собственным делом. «Умоляю вас рассудить, размыслить, что при том или другом окончании дела каждый сам вкусит первый плоды его, а потому попечение об общественном деле, как это случается, не возлагать на другого, чтобы впоследствии каждый по своему нерадению не навлек на себя беды».318 В V веке папа Лев Великий также ясно признает значение паствы в выборе иерархов. Лев писал: «При поставлении священников нужно ожидать голоса граждан, свидетельства народа, суждения почетных людей, избрания клира, чтобы во всем соблюдался порядок апостольский».
«Никто да не поставляется против воли и желания народа, чтобы народ, претерпев понуждение, не возненавидел и не стал презирать нежелаемого епископа и не потерял должного благоговения, как скоро ему не позволяют иметь епископом того, кого он желал».319Тот же папа при другом случае настойчиво отмечал: «кто должен предстоятельствовать всем, тот должен и быть выбран всеми». В пользу избрания духовных лиц народом в IV веке возвышаются голоса даже некоторых соборов. Это стремление прежде всего нужно приписать Первому Вселенскому собору. В окружном послании собора говорится: «по кончине кого либо из епископов на его место может быть возведен и новообращенный, если только он будет того достоин и народом избран».320 В правилах собора Иппонского в Африке (в конце IV века) говорится: «никто не должен быть посвящен, если за него нет ручательства народа».321
Поэтому практика церковная представляет немало примеров, когда воля народная в избрании архипастыря решительно уважается церковной властью. По народному избранию взошел на епископскую кафедру Константинопольскую Иоанн Златоуст. Сократ (VI, 2) об этом говорит так: «по смерти константинопольского епископа Нектария начались заботы о поставлении нового епископа. Одни желали одного, другие требовали другого, и после многократных по этому случаю совещаний, наконец, согласились вызвать из Антиохии пресвитера Иоанна, ибо о нем распространилась слава как о человеке учительном и красноречивом. Итак, император Аркадий по общему определению всех, клира и народа, призвал Иоанна». Единственно воле народа обязан своим избранием в епископы Мартин Турский, так как некоторые епископы, недовольные его невзрачным видом, решительно были против такого избрания.322При таком признании права за народом избирать себе пастырей церковная власть уступала народному требованию не только тогда, когда выбор можно было считать вполне одобрительным, но и тогда, когда народный выбор представлялся антиканоническим. Воля народная брала верх и в подобных случаях. Вот что, например, случилось в Кесарии Каппадокийской в 361 году.
Народная партия, опираясь на войско, избрала во епископы некоего Евсевия, почтенного гражданина, человека отличной нравственности, но он еще не был крещен, а известно, что правилами церковными не всегда дозволялось поставлять даже новокрещенных. Избрав этого Евсевия, народ, как выражается наш документ, «насильственно требовал», чтобы епископы посвятили избранного. Последние, хотя и противились, однако же, должны были исполнить желание народа. В этом случае, посвящая Евсевия, епископы, по выражению Григория Богослова, «более действовали руками, чем произволением Духа».323 Народной волей выбирается в епископа Медиоланского Амвросий, опять несмотря на то, что он не был еще крещен. В некоторых источниках рассказывается о следующей подробности, имевшей место при выборе Амвросия: когда медиоланцы собрались в соборный храм для выбора себе епископа и начали сильно спорить по этому поводу, то вдруг раздался детский голос: «Амвросий – епископ»! И все, приняв этот голос за указание свыше, избрали этого мужа епископом. Как понимать этот факт? Каким образом чье то дитя указало именно на Амвросия?
Вероятно, дело происходило так: когда начались споры по вопросу об избрании нового епископа и когда возник, таким образом, шум, то Амвросий, присутствовавший на выборах в качестве городского префекта, пожелал унять шумевших – и для того, чтобы успешнее выполнить эту задачу, взошел на епископскую кафедру, высокую и для всех видимую. Но лишь только он взошел на эту кафедру, как какое то дитя, хорошо знавшее, что Амвросий был префектом, с удивлением закричало: «Амвросий – епископ», вообразив, что он стал в самом деле епископом города. Этот то крик ребенка и решил вопрос об избрании нового епископа в Медиолане.324 Бывали случаи в подобном же роде. Иногда народ позволял себе избирать нового епископа при жизни прежнего, устраняя этого последнего своей собственной волей, и народная воля торжествовала. Жители двух маленьких пентапольских городков при Афанасии Великом, недовольные своим епископом Орионом, добрым, но совершенно недеятельным стариком, отложившись от его власти, избрали на его место Сидерия.325 Но самый замечательный пример уступки воле народной представляет избрание пастыря жителями Птолемаиды, в Пентаполе, в Египте. Говорим об избрании Синезия Птолемаидского. Церковь, или церковная власть, должна была со своей стороны сделать поразительные уступки Синезию, уступая единственно воле народа.