А.Ф. Лосев

г) «Порядок» у Платона, следовательно, есть не что иное как только абстрактная сторона «ума». Ум как абсолютная неизменность есть по этому самому и абсолютная упорядоченность. Отсюда уму «подражают» и философы: «Обозревая и создавая что бы то ни было стройное, никогда не изменяющееся, не наносящее и не терпящее вреда, все существующее упорядочено и по известным

36

основаниям (cosmoi cai cata logon echonta), подобные люди подражают этому и, насколько возможно, уподобляются этому» (R. Р., VI 500с); «философ, общаясь с божественным и добропорядочным (cosmion) делается... добропорядочным и божественным» (R. Р., 500 d). Уму, «эйдосу», как принципу упорядоченности, «подражают» и художники:

«Например, человек добрый и говорящий для наилучшего, что бы он ни говорил, иначе ли будет выражаться не попусту, чем путем взирания на что-нибудь». Все художники, создавая собственное произведение, придерживаются определенного порядка (eidosti). «Вот посмотри, если хочешь, на живописцев, строителей дома, корабельных мастеров и на всех прочих художников, на любого из них, как всякий, что ни кладет, кладет в каком-нибудь порядке (eis taxin) и требует, чтобы одно соответствовало другому и было к нему прилажено (prepon te einai cai harmottein), пока целое не придет в состояние упорядоченного и благоустроенного произведения» (tetagmenon te cai cecosmenon pragma) (Gorg., 503 de). «Эйдосу» как принципу порядка подражают у Платона и прочие работники. «А как поступают именно эти, теперь только упомянутые, художники, так поступают с нашими телами врачи и гимнасты, т. е. известным образом приводят в порядок (cosmoysi... cai syntattoysi)» (Gorg., 504 а). Наконец, так поступают и все «добрые» люди и так происходит со всеми хорошими вещами: «добротность каждой пещи — и сосуда, и тела, и души, и всякого живого существа, — имеется в ней как нечто прекраснейшее не как попало, но в результате порядка, правильности и искусства, которое сообщается всем им... Добродетель каждого не есть ли упорядоченность и благоустроенность (tetagmenon cai cecosmenon)?.

Следовательно, какая-то благоустроенность (cosmos), специфичная для каждой вещи, привходит в нее, делает каждую вещь из существующего добротной (agathon). И душа, обладающая своим собственным благоустроением лучше той, которая этого благоустроения лишена (acosmetoy)» (Gorg., 506 de).

Платон, говоря о порядке, употребляет кроме слова cosmos, слово taxis с соответствующим глаголом tattein. Значение почти то же самое: cosmos — «порядок», taxis — «распорядок». Слово cosmos, однако, имеет еще другое значение — «украшение».

37

Итак, «порядок» у Платона телесен и пластичен уже по одному тому, что связывается, в основном, с учением о космосе.

Мера (metron)

Без понятия «меры» немыслима ни платоновская ни вообще античная эстетика.

а) Кроме обычного измерения одной величины другой Платон имеет в виду также (Politic, 283d —284с) измерение вещи с точки зрения ее назначения или ее сущности. Если существуют искусства, существует и такой двоякий способ измерения — внешнефизический и идеальный; а если существует такой двоякий способ измерения, существуют и искусства. Если же нет чего-нибудь из двух — искусства или двоякого измерения, то нет и другого (Politic, 284d). Одни искусства — «те, которые измеряют числа, длину, глубину, ширину и толщину тем, что противно этому»; другие же — те, которые относятся к «реальной мерности вещи, соответственности, удачному попаданию, долженствованию (pros to metrion cai to prepon cai ton cairon to deon) и всему тому, что находится посредине между крайними тонами» (Politic, 284 е). В последнем случае мера вещи есть идея этой вещи;

и такое искусство не просто измеряет свои произведения, но измеряет так, что мы начинаем находить их соответствующими своему назначению, удачными, мерными, а не просто измеренными, т. е. исключающими всякие искажения и крайности. Другими словами, такая мера есть принцип эстетический.

б) Эти рассуждения в «Политике» особенно важны. Все остальное, что мы можем привести из Платона по вопросу о «мере», —только их развитие или иллюстрация. Мера, например, не только специальна, но и совершенна. «...Мера подобных вещей [вроде души с ее тремя способностями]... если хоть немного не соответствует сущности, бывает не очень мерною (metrics), ибо ничто несовершенное ни для чего не может быть мерой» (R. Р., VI 504с).

в) Эта специфическая и совершенная мера может быть рассматриваема и субъективно-психологически и диалектически, объективно и синтетично. В субъективном

38

смысле мерой является «умение и знание» (Prot., 356 d — 357b; R. P., X 602с — 603а). С толкованием меры как свойством объективным, вытекающим из самых главных принципов диалектики, мы встречаемся и в общем анализе платоновского учения об эстетическом предмете. Именно в «Филебе» (26 d), как известно, выдвинуто учение о происхождении понятия меры из диалектического синтеза понятий предела и беспредельного. Платон хочет сказать, что предел, входя в диалектическое тождество с беспредельным, уже перестает быть просто пределом; он становится мерой. Таково объективно-диалектическое происхождение понятия меры.

г) Но мера получает у Платона еще более богатое содержание, когда он ее мыслит как такую меру, которая сразу и объективна и субъективна и дана в виде целой иерархической лестницы: она регулирует чистый ум, психическую оформленность, являясь принципом художественных и общечувственных структур, дышаших жизнью, являясь смесью «ума» и «удовольствия». В этих рассуждениях «Филеба» о мере вполне ощущается ее жизненный и вещественный характер.

д) Свою «меру» в той или иной форме Платон проповедует везде. Благодаря этой мере совершает все свои круговращения космос (Tim., 39 d).

Но Платон рассуждает не только о космической мерности (см. равномерности космических движений в R. Р., Х 617 ab). При неясности после третьего голосования в народном собрании пусть решают те, кто был «мерою голосования», т. е. кто руководил голосованием (Legg., VI 756); «измерительное искусство (имеется в виду измерение „длины, плоскости и глубины") является одним из трех основных предметов обучения» (Legg., VII 817 е) «...Для всего есть мера. У кого есть ум... для того мерою слушания рассуждении является целая жизнь» (R. Р., V 450 b). «Подобное любезно соразмерному подобному; несоразмерные же вещи нелюбезны ни друг другу, ни соразмерным. У нас мерой всех вещей, преимущественно, пусть будет бог, гораздо более, чем какой-либо человек, как это «некоторые утверждают» (Legg., IV 716 с). Заметим, что под «богом» тут меньше всего приходится понимать старые греческие мифологические существа. Это—мифология, прошедшая сквозь детально продуман-

39

ную систему объективного идеализма. «Боги» в таком понимании едва ли чем-нибудь отличаются от «вечной природы».

ж) В «Определениях» Платона «мера есть середина между избытком и недостатком» (Def., 415 а). Здесь, пожалуй, имеется в виду не столько «мера» сколько «мерность», а может быть, даже «изморенность». И это значение меры попадается не раз. Так, мы читаем, что души пьют воду из реки забвения, причем, поскольку эта вода не удерживается ни в каком сосуде, «мерою этой воды по необходимости является самое питье»; «и кто не соблюдает благоразумия, тот пьет ее свыше меры; всегда же пьющие эту воду все забывают» (R. Р., Х 621 а). В другом месте утверждается, что социального неравенства сгладить нельзя, ибо «для неравных равное стало неравным, если не соблюдена настоящая мера'» (Legg., VI 757а). В обоих случаях «мера» понимается как умеренная середина, как то, что не впадает ни в избыток, ни в недостаток.

з) Следует указать еще на слово «metrics», которое как раз и значит по существу «мерный», или «умеренный». «Умеренность» (metrion) есть середина между избытком и недостатком, достаточная в художественном, научном, техническом, — вернее, просто планомерном смысле (cata technen arcoyn) (Def.,415 а). Стало быть, от metron (в указанном смысле) metrion отличается тем, что избежание крайностей, избытка и недостатка обладает тут характером некоего планомерного действия. «Намеревающийся стать гармоничным [так я бы назвал здесь metrion] гражданином не должен вдаваться в подробности изучения грамоты» (Legg. VII 809е), т. е. Платон рекомендует тут избегать односторонности, происходящей от неумеренного изучения наук.