А. Д. Рудоквас

А. Д. Рудоквас

Очерки религиозной политики

Римской империи времени

императора Константина Великого

Введение

Обзор историографии

Обзор источников

Глава I. Мировоззрение Константина Великого и его обращение в христианство в контексте духовной атмосферы начала IV века н.э.

1. Вопрос о репрессиях в отношении языческого культа со стороны первого христианского императора

2. Парадоксы языческой традиции относительно правления Константина и их мировоззренческая база

3. Судьба императорского культа при христианских императорах

Глава II. Христианский император и нехристианская империя

Глава III. Правовая политика времени Константина Великого и социальное учение христианства

Глава IV. Императорская власть и церковь при Константине (проблемы взаимоотношений)

Заключение

Библиографическое приложение

Список сокращений

Введение

1. Обзор историографии.

Время императора Константина Великого - один из самых интересных периодов в истории Римской империи и Европы в целом. Именно тогда был дан импульс радикальным переменам в области культуры, политики и во всем мировосприятии античного общества, начали просматриваться контуры новой, средневековой христианской цивилизации, которая шла на смену античной, частью отбрасывая ее наследие, частью воспринимая и перерабатывая его. Это было время, когда давно назревшие масштабные перемены были проведены в исторически кратчайшие сроки, и, учитывая то влияние, которое они оказали на последующее историческое развитие, их можно считать поистине революционными. Как отмечает Г.Л. Курбатов: " Можно спорить о том, какую роль сыграло христианство в истории Ранней Византии. Тем не менее несомненно, что при всей обоснованности критики христианства язычеством, справедливости ее по отношению к той или иной ситуации, за христианской идеологией было будущее. Не призывы к оживлению прежних римских доблестей, во многом уже нереальные, а именно новый гражданский патриотизм сыграл немалую роль в укреплении той греко-римской сплоченности, обусловленной общностью культуры, которая в ее христианском оформлении способствовала сохранению полиэтнической Византии как государства в бурные десятилетия VI века"1.

Учитывая значение Византии как практически единственного хранителя культурных традиций античности в раннее средневековье, можно сказать, что начало IV в. было одним из важнейших моментов в европейской истории.

Естественно, что жизнь и деятельность императора Константина, первого христианского императора Римской империи, возбуждала очень сильный интерес у современников и до сих пор продолжает приковывать к себе внимание многих исследователей. Оценки этой личности были самые разнообразные и зависели от взглядов различных авторов на христианство, а в Новое время еще и от их взглядов на исторический процесс. Практически с самого начала появились две полярные точки зрения.

Одна была представлена языческими авторами, которые относились к Константину весьма сдержанно и во многом его осуждали (Юлиан Отступник, Зосим), либо, подобно официальным панегиристам, демонстративно не замечали его приверженности христианству, а говорили лишь о его успехах в государственном управлении. Эта линия угасла довольно быстро вместе с исчезновением приверженцев старых культов, и частично возродилась только в Новое время в работах представителей гиперкритической историографии (Я. Буркхардт, В. Дюрюи и др.).

Другая традиция оформилась еще при жизни Константина, в произведениях его современников - деятелей церкви. Она была господствующей на протяжении всех Средних веков, и с течением времени эволюционировала в сторону все большей мифологизации образа первого христианского императора, будучи официальной, не подлежащей никаким сомнениям, версией церкви. Теологи трактовали обращение Константина как единовременный акт, происшедший в результате чуда, и считали само собой разумеющимся, что с этого времени и до самой смерти Константин был христианином в полном смысле этого слова. Разумеется, каких-либо попыток объяснить его политику другими, помимо религиозных, мотивами, не предпринималось.

Более того, как справедливо отметил Г.Л. Курбатов: " Христианская историография немало потрудилась над идеализацией личности этого императора, стремясь освятить его авторитетом многое из того, что получило распространение в практике церкви лишь в дальнейшем"2. Это определение в той или иной мере приложимо практически ко всей отечественной литературе о Константине, вышедшей из под пера церковных историков и исследователей консервативного "охранительного" направления конца ХIХ - начала ХХ вв., что, впрочем, не умаляет совершенно значения этих работ (здесь можно назвать такие имена как Н.С. Гроссу, А.П. Лебедев, Д.А. Лебедев, Ф. Успенский и др.). В еще большей мере образ первого христианского императора мифологизировался в произведениях, имевших более характер политического памфлета, нежели исторического исследования, что в общем-то понятно - именно здесь черпали свои аргументы сторонники неограниченного влияния церкви на государственную жизнь, рассматривая исторические свидетельства как материал для построения собственных политико-правовых концепций. Так, Ф.А. Курганов писал: начиная с того самого дня, когда был подписан этот документ (т.е. "Миланский эдикт" 313 года), мысль христианина часто обращается к Миланскому эдикту. В нем справедливо указывается основа церковной политики в христианском государстве3.

Важнейшим элементом данной политико-правовой традиции является представление о монархической государственности как феномене российской культурно-исторической самобытности. При этом данный феномен противопоставляется традиционному европейскому представлению о монархии. Как отмечал один из теоретиков русского монархического движения в эмиграции И.Л. Солоневич: "Весь ход истории России вел страну к созданию той формы власти, которая на русском языке называется "самодержавием" и для которой адекватного иностранного термина нет"4. Подобный взгляд предусматривает наличие особой "русской идеологии", как стройной системы воззрений на природу общества, власти и права, а также роль и место России в мировой истории5. В своих основных чертах эта идеология была выработана на основе представлений об особой вселенской миссии православной России, и, следовательно, основополагающем месте церкви, ее православного учения в нормативном регулировании общественной и государственной жизни. Фундаментом для построения "русской идеологии" стала рецепция византийских представлений о государстве и праве, а также выражавших их понятий.

Нельзя не согласиться с тем, что "...общественно значимая политико-правовая проблема - центральное звено генезиса политических и правовых учений как специфических форм социального познания"6. Время Константина, реформаторская деятельность этого императора, ее отражение в византийской политико-правовой мысли и исторической традиции, как раз и являлись такой значимой проблемой для представителей отечественного монархизма. Как указывал один из крупнейших теоретиков этого направления Л.А. Тихомиров: "В этом (т.е. союзе церкви и государства) и состоит его великая идея, показывающая в Константине одного из тех немногих исторических гениев, которые умеют открыть человечеству новую линию движения и строения"7.

Константину приписывался не просто политический акт создания союза двух структур - государства и церкви, но привнесение в политическую жизнь новой идеи особой "христианской монархии"8, которая и стала животворящим источником для политико-правовой мысли Византии, а затем и России9.

В допетровской, "московской" Руси это влияние проявлялось эксплицитно, но начиная с Петра оно находилось в состоянии перманентного конфликта с новой, западнической, а по существу рационально-секулярной тенденцией во взглядах на природу власти и права.

Однако, византийские корни политико-правовой доктрины русского монархизма и в послепетровский период вполне осознавались правительством и теоретиками консервативного направления. На это указывает, в частности, хотя бы тот факт, что в период всплеска "охранительных" настроений при Николае Первом, наряду с ограничением и даже отменой преподавания в университетах государственного права европейских стран прекращалось и преподавание римского права, которое заменялось изучением права византийского10.