Страница 13 из 36
Главное — верность до конца. Честность перед собой. Рассечение мечом до основания добра и зла. И так во всем самом малом.
83
6 сентября
Бор
Если в войсках еще до сражения имеется налицо симпатия к врагу, то поражение и сдача в плен неизбежны, т. к., когда нет борьбы и опасности, уже есть тенденция перейти на вражескую сторону, то тем больше, когда наступает опасность и возможность избежать ее, не будет охоты сражаться. Также в отношении невидимой брани — малейшее склонение к врагу обеспечивает его победу в брани. Поэтому надо всегда отдавать себе отчет, что себе готовишь. Малое склонение к врагу надо оценивать как залог неминуемого падения со всеми его последствиями и горечью.
6 сентября
Бор
Говорящие о равнодушности религий приравнивают Бога к философу, не могущему открыть истину в полноте и точности. Бог есть высочайшая простота и реальность, у которой нет «да» и «нет», а есть «да». Спаситель сам и через Апостолов проповедовал людям и, следовательно, применялся к их способности воспринимать откровение. Он был бы не всемогущ, если бы не открыл себя так, что учение о Нем способно было быть воспринятым в таком виде, в каком Он того хотел, а Он, конечно, не мог хотеть разноречивого восприятия. Хотел Он одной истины, спасающей мир, а не многих.
84
Проповеди
Проповедь в приходе Покрова Пресвятой Богородицы
Произнесена о. Димитрием в сентябре 1939 г. в связи с его туда назначением
†
Этот храм является свидетельством вашего единства в ваших стремлениях, в вашей общей цели. Он создан вашими собственными руками, вашей самоотверженностью, поэтому он является залогом в духовном единении всех вас вокруг этого храма.
Вы создали этот престол, на котором приносится бескровная жертва. Здесь повторяется величайшая в мире жертва Господа Иисуса Христа, который, отходя к этой жертве, завещал нам: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне и Я в тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин. 17, 21).
Если мы берем на себя ответственность нести служение этому престолу, этой жертве, принесенной за нас, то единственный путь нашего служения — это стремление к единству вокруг этого престола, вокруг этого храма. Да не будут эти слова только словами.
Не будем поддаваться соблазну признать, что недостатки, разделяющие нас, сильнее животворящей благодати Божией, которую Бог готов излить на нас в Церкви Своей.
Ведь для этого и Церковь создана. Ибо если наши силы устраивать нашу личную и общественную жизнь достаточны, то тогда не нужно строить Дом Божий, где Бог приходит нам на помощь. Все мы прекрасно знаем это. Если Бог не созиждет Дом, всуе трудишася зиждущий. Посему ничего нет невозможного для нас, только бы мы хотели этого.
86
Итак, уповая на помощь Божию, будем продолжать строить Церковь Божию, уже не из камня, а из сердец наших, соединяя их в Господе нашем Иисусе Христе. И главное — будем верить друг другу в нашем общем стремлении к правде Божией.
Начиная свое служение в вашей общине, я прошу вперед вашего доверия. Знайте, что вы равны для меня перед Господом, за всех вас я отвечаю перед Господом одинаково. Я буду рад, если двери домов каждого из вас будут открыты для меня, так же как и сердца ваши. И я, в свою очередь, буду молить Господа, чтобы сердце мое было открыто в равной мере к каждому из вас, для того чтобы нам всем стремиться к общему единению в Господе Иисусе Христе.
Дорогие братья и сестры, повторяю: мое намерение с каждым из вас познакомиться с одинаково открытым сердцем. Помогите мне в этом, чтобы и я мог помочь нашему общему единению во славу Святой Церкви, для основания которой Господь претерпел и бичевание, и заушения, и страшную смерть на кресте, через который нам воссияло Воскресение, и Обновление, и Сила, и Радость в Святом Духе. Аминь.
На похоронах Константина Бальмонта[50]
Ниже приводится описание похорон К.Д. Бальмонта, сделанное М.Н. Якимовой, одной из насельниц Русского Дома, основанного матерью Марией для бедных русских в Нуази-ле-Гран, неподалеку от Парижа.
Бальмонт жил в Русском Доме с середины 30-х гг. и посещал русскую церковь, в которой служил о. Димитрий Клепинин. Там же, в Нуази, Бальмонт был похоронен.
М.Н. Якимова описывает отпевание поэта и проповедь о. Димитрия, произнесенную им у гроба К. Бальмонта.
День смерти — 23 декабря 1942 г. Похоронен 26 декабря 1942 г.
87
«Я пришел в этот мир, чтобы видеть Солнце». Этими словами начал свою проповедь, такую простую, но такую полную лучистой правды, как он сам, наш незаменимый, скромный и тихо светлый о. Димитрий, который мгновенно почувствовал и глубоко пережил то, что неуловимо присутствовало и как бы «веяло в воздухе» среди нас всех, горсточки друзей поэта и просто русских людей, пришедших отдать последний долг большому русскому поэту К.Д. Бальмонту.
Последние слова о. Димитрия: «И он это Солнце увидел».
Те же, кто видел Константина Дмитриевича ежедневно со дня его упокоения, были потрясены той глубокой переменой, которая происходила на их глазах в облике усопшего. Его лицо, сразу умиротворенное, обрело какую-то особую, никогда не виданную при жизни красоту, и с каждым днем все больше выяснялось это новое, всех нас поразившее. Никогда никто его не видел таким одухотворенно красивым, таким мирно мирным.
Да простятся ему все прегрешения вольные и невольные, во веки веков. Аминь. Ведь его прегрешения были следствием его слишком сильного стремления вперед. Искания поэта, горения. Он, как птица, взлетел на крыльях творчества. Еще и еще. Все выше и выше. Он горел в творчестве, в нем искал Красоту, в нем искал Правду. И главное в нем искал неустанно, всегда, везде и во всем, — дорогу к Солнцу.
Мир праху твоему, дорогой Константин Дмитриевич, тебе, понявшему душой так верно Смысл жизни. И в своем творчестве всю свою жизнь к тому стремившемуся. И, верит сердце, теперь обретшему.
Повторим же на прощанье, вслед за поэтом, все вместе и в последний раз слова, столь полные глубокого смысла, прошедшие как гимн — гимн Бальмонта — через все его творчество:
«Будем как Солнце».
Духовные беседы
По воспоминаниям окружавших его людей, о. Димитрий обладал подлинным даром общения. Его размышления, скупо выраженные в словах, были всегда глубоки по мысли. Многие его высказывания запоминались и становились «крылатыми» выражениями (например, его слова о том, что «руки священника не принадлежат ему»[51]).
Он проводил многочисленные духовные беседы с паствой Введенской, а затем лурмельской церкви («О таинствах покаяния и причащения», апрель 1938 г.; «Крестный путь к Богу», март 1939 г.; «О молитве», ноябрь 1939 г., и др.), работал в лекторской группе, организованной РСХД для помощи приходам и церковно-просветительским организациям (в сотрудничестве с протоиреем Сергием Четвериковым, о. Львом Липеровским, о. Валерием Юрьевым, В.В. Зеньковским, Л.А. Зандером, о. Георгием Сериковым и др.).
Ниже приводится Вступительное слово о. Димитрия к духовной беседе «О чуде» в объединении «Православное Дело», где эта тема широко разрабатывалась в конце 30-х гг. (выступления монахини Марии «О злом чуде»; о. Сергия Булгакова «О чудесах Евангельских», о. Льва Жилле «О чуде» и др.).
О чуде
Самое большое чудо, или, вернее, основание чудес, есть бытие. Все, что составляет нашу внешнюю жизнь, все определяющее нас есть проявление бытия. Подчиняясь определенным законам, наша жизнь приобретает форму определенного порядка, к которому привык человек. Таким образом, жизнь, которая есть чудо, не называется человеком чудом, поскольку это чудо подчинено естественным законам. Время, которое в глазах естественного человека есть абсолют, превращает чудо в нечудо. Все, объясняющее выражение «так было», позволяет человеку закрыть глаза на начало бытия всякой вещи. Вода — соединение кислорода и
89
водорода, текущая только по наклонной плоскости, испаряющаяся только при нагревании, замерзающая только при нулевой температуре, не есть чудо, т. к. ее можно нагреть, и она испарится, охладить, и она замерзнет; более того — ее можно разложить на кислород и водород, о начале же этих элементов можно уклониться отвечать, сказав: «так было». Этот абсолют — время — превращает чудо в нечудо в представлении естественного человека, т. к. если он и не отрицает чуда в эпоху, предшествовавшую «так было», т. е. в эпоху возникновения, то его абсолют — время — создает лишенную всякого чуда эпоху «так есть». В его сознании время растягивает, разъединяет два понятия: возникновение и наличие. Не обладая вневременным восприятием бытия, наличие не ведет его к познанию возникновения; эти два понятия рассечены тяготеющим над ним абсолютом — временем — стеной или бесконечной дорогой, начало которой так далеко, что не стоит и задумываться, где она начинается.