Страница 15 из 32
Вы же, верные и истинные сыны Православной Божией Церкви, стоите на твердом камне веры. Вы имеете для следования заповедям Божиим и для святой Иисусовой молитвы наших святых и богоугодных отцов. Следуйте их святому учению, стремитесь телом и душою ко всякому хорошему и богоугодному делу с помощью благодати Божией. Аминь».
Деятельность старца Паисия не ограничилась только Молдавией. Уже в первые годы своей деятельности в молдавских монастырях он был хорошо известен некоторым прилежным аскетам в центральной России, которые были разочарованы в современных им монастырях.
В течение немногих лет Паисий построил около своих обителей приюты для паломников. Благодаря паломничеству молодая поросль старцев пришла в непосредственное соприкосновение со старцем Паисием и принесла новую жизнь во многие маленькие скиты их родины. Объединенные одинаковой целью жизни, общались они между собою и образовали духовную сеть, распростершуюся по просторам России.
Нижеследующая биография старца Феофана вводит нас в их среду. Это было время цветения, плоды которого должны были созреть в течение нескольких последующих десятилетий.
Старец Феофан
Духовное завещание отца Феофана, архимандрита и игумена Кирилло–Новоезерского монастыря
Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Старость, а притом и болезни предвещают мне близкий конец временной моей жизни, переселение уже не па. Временную, а на вечную жизнь. Юные лета мои, признаюсь, наполнены были греховною горестию. Но Господь дал мне время довольное для покаяния, яко долготерпеливый и многомилостивый, ожидая обращения моего. Но и ныне, При последнем конце жизни моей, что могу сказать в оправдание себя пред Праведным Судиею, когда и правоты наши судимы будут (Пс. 74. Ъ)} «Только это: Господи! не вниди в суд с рабом Твоим (Пс. 142. 1—2).
Что касается до великих благодеяний, полученных мною в жизни моей от пренебесного Отца и Создателя нашего, — не могу по достоинству принести
414
Ему от грешных устен моих благодарения. Сколько раз сохранял Он меня в смертных случаях — без ужаса вообразить не могу. Но слава и благодарение да будет благости Его, яко сохранил мя даже до старости и престарения.
При сем прошу живущих во святой обители сей братии, а паче постриженных мною, и прочих вне обители, усердствующих к ней, молитися о мне ко Господу, да не низведен буду по грехом моим на место мучения, но да все–люся в селениих праведных, идеже есть свет невечерний и жизнь бесконечная и неизменяемая во веки веков.
Введенное мною, по благословению высокопреосвященнейшего Гавриила, митрополита Новгородского и Санкт–Петербургского, в сей обители общежитие, как было при мне, так и по смерти моей должно оставаться без всякого изменения. И ежели исполнено будет сие мое завещание, то преподобный отец наш Кирилл исходатайствует нам благословение Божие и не только временная благая, но паче Царствие Небесное, которое уготовал Бог любящим Его.
Имение, принадлежащее мне, почитайте не моим собственным, а обитель–ным. Во все время настоятельства моего я ничего не присваивал себе, а оставлял для пользы и устроения обители, и потому родственникам не отказываю; денег у меня спрятанных нет, и не думайте искать якобы сокровенных. Еще завещаваю, когда Господь благоволит мне отьити от здешней жизни, — гроб, в котором положено будет тело мое, ничем не красить и не обивать, а просто сделать из досок; человеку грешному и сего много.
Архимандрит Феофан
Января 20 дня 1829 г.
«Теперь мне 70–й год. Родился 12 мая, а именинник 16–го, в день Федора Освященного. Пострижен лет 25–ти, в монастырь пошел 18–ти лет. Я и прежде думал оставить мир, но как началась моровая язва, то и я убрался скорее. На большой суконной фабрике начался мор: с шерстью привезли из Турции. И на Иване Великом все кричал филин. Комета преужасная была, нынешней ниже, и хвост превеличайший: половину почти неба занимал. Страх находил на всех… С вечера Богу молятся, легли, поутру — мертвы…
Да, Бог меня привел в моей жизни! Великие старцы были в Сарове: отец Ефрем препростой был, а весьма добродетельный. Еще в Саровской пустыни Симон монах добродетельный был, Иоаким иеромонах, что большой холодный собор строил, Пахомий, Иосия.
Отец Назарий сказывал, такое чудо было близ Саровской пустыни, во время Пугачева, когда многие поля остались незасеянные и голод превеличайший был… Одна гора открылась — наподобие муки, стали печь хлебы… Прошло это время, посмотрят — в той горе песок.
В это время в Саровской пустыне премножество людей кормили. Стало у самих мало хлеба. К отцу Ефрему приходят братия, ему докладывают, что хлеба остается уже у самих мало, раздавать просящим нечего, то он как прикажет. Он отвечал, что «если отказывать, то будут умирать. Как Богу угодно!» Одна госпожа 100 четвертей и прислала к нам хлеба. Она советовалась с Саровскими старцами, как ей употребить хлеб, которого у нее
415
было очень много. Кй присоветовали ни три части разделит fro: часть нищим, часть себе, часть на продажу. Которую часть на рандачу‑то определили, роздали нею, сколько определили, только смотрит управитель, а хлеб еще есть. I 1ришла сама госпожа, а хлеб из сусека сыплется. Она тут же пала на колени и благодарила Бога…
Около Сарова пустынник жил 50 лет в пустыне. Мне случилось знать его. Два послушника пришли навестить его, а он сидя молится. «Что вы?» — «Навестить пришли». — «О, — говорит, — не время, придите ко мне завтра». Пошли они, но дорогою одному пришла мысль вернуться, другой говорит: «Ведь ты оскорбишь его». — «Ну, что делать, все‑таки пойду». Пришел, пустынник его спрашивает: «Зачем ты?» — «Да мне пришла мысль воротиться». — «Ну, нечего делать, так, видно, угодно Богу». Помолился и скончался».
Старец Феофан недолго оставался в Сарове. Он пошел в Санаксар, где был более строгий монастырь. Там жил старец Феодор Ушаков, ученик старца Паисия. Послушаем рассказ старца Феофана о том, как это было.
«Скажу вам, как мы делали свое начало. Мы искали, где бы жестокая жизнь была, подольше службу выбирали. В Саровской пустыни? Нет, еще слабо! А к отцу Феодору! Пришли к отцу Феодору. Обитель без ограды, забором огорожена, церковь маленькая, волоковые окошечки, стены и внутри не отесаны, и свечей не было: с лучиной в церкви читали! А всенощная продолжалась в Санаксаре 7 часов!
В одно время жили старцы высокой жизни: отец Паисий и отец Клеопа, — жили сперва в Афонской горе в уединении, да трудно очень; пошли в Молдавию; здесь отец Паисий и остался. Его жизнь была чудной. У него тысяча братии были из разных наций: волохи, и сербы, и немцы; в трех монастырях жили. Сам он в Дорогомире жил, а два другие монастыря посещал. Он никуда не выезжал — к нему приезжали. Патриархи относились к нему в недоуменных делах. Имя его и здесь известно было. Светлейший князь ездил нарочно. Принц Кобургский приезжал, так он признался: «Я, — говорит, — не видывал такого человека!»
Терпение его всех побеждало. Тысяча братии — было кому оскорблять. Дар пророчества совершенный имел: что скажет кому из братии, всегда сбывалось. О. Клеопа пришел в Россию.
Введенская пустынь в 90 верстах от Москвы на острове. Остров меньше нашего (Новоезерского). О. Клеопа в лесу жил; было с ним двое учеников: один Лука, теперь в Давыдовой пустыни, другой — Матфей, после удалился в Афонскую гору. Хлеба недостало у них; начали проситься ученики: «Батюшка, отпустите нас в деревни попросить хлеба». — «Подождите». День прошел, и другой, и третий настал, — просят, чтоб отпустил их. «Подождите, завтра отпущу». На третий день, ввечеру, на паре лошадей приезжает человек, спрашивает, где этта Клеопа? — Всего навез: и пшеничной муки, и ржаной, и масла — и коровьего и постного, и крупы. Смотрят: каким образом он проехал? Дороги нет, лес превеличайший, частый — по зарубам ходили.
Воронцов, генерал губернатор, спрашивал отца Клеопу, чего ему надобно: сколько земли, рыбных ловлей? — «Кланяйтесь господину губернатору: бла-
416
годарю аа усердие. Скажите, что дли мши нужно земли три аршина, больше не надобно; так у нас столько есть! А рыОу мы у мужичков покупаем».
Да, отец Клеопа жизни подлинно снятой был… Он всегда был в молитве и читал книги Ефрема Сирина, Иоанна Лествичника. Общее правило отца Клеопы — полтораста поклонов поутру и после вечерни полтораста поклонов. Клеопа скончался более 70–ти лет. Виду он был такого: лицом кругловат, сед, сух, всегда плакал. Он сам записался в синодик и сказал, в какое время умрет. Он любил день 40 мучеников — в этот день и умер. Жизнь он прежестокую вел.