Страница 25 из 33
Другой широко распространенный вид молитвы преп. Нил называет "деятельной молитвой". Эта молитва состоит из внешнего (чувственного) и внутреннего (духовного) процесса, причем внешнее предшествует внутреннему. "Существует, говорит преп. Нил, другой вид молитвы: когда произносятся слова, а ум внимательно следует за ними и знает, к Кому обращает он свое прошение" [282].
При переходе от внешней (чувственной) стороны к внутреннему молитвенному настроению человеку надобно выдержать брань с разными помыслами, помрачающими наш ум и лишающими его должной внутренней сосредоточенности. "Часто, говорит преп. Нил, отвращаясь от слов молитвы, мы идем вслед за помыслами, уводящими нас в сторону В такие минуты лишь наша внешность являет молитвенное предстояние: мы делаем поклоны, стоим на коленях, и со стороны кажется, будто мы молимся, а на самом деле мы мысленно заняты другим: беседуем с друзьями, гневно отвечаем врагам, пируем с гостями, строим дома, сажаем деревья, путешествуем и т.д. И вообще соглашаемся со всем, что укажет нам помысел, пытающийся настроить наше сердце на страсти". Преп. Нил решительно восстает против такой молитвы и предостерегает учеников, требуя от них, чтобы внешней молитвой производили они в себе внутреннее молитвенное настроение. Ибо внешняя сторона молитвы: слова, поклоны, метания все это лишь средство, предназначенное для того, чтобы привести наш ум к молитве внутренней, духовной. "Молись, говорит он, не только внешними, телесными движениями, но с великим страхом обращай свой ум к молитве духовной" [283].
Следуя примеру Христа Спасителя, учившего, что человеку надобно искать "прежде царствия Божия и правды Его" (Мф.6:33), преп. Нил считает, что предметом молитвы может быть лишь то, что согласно с Божией волей и что содействует спасению нашей души. "Не молись о том, увещевает он, чтобы исполнились твои желания, так как не всегда они согласны с волей Божией Лучше тебе молиться так, как научил нас Божественный Учитель, говоря: "Да будет воля Твоя" во мне (Мф.6:10). Вообще во всем проси у Богу лишь того, что благо и полезно для души".
Наконец, предметом молитвы может быть и сама молитва, которая, по учению преп. Нила, как и все прочие добродетели, есть "дар Божий". "Если желаешь молиться, говорит он, то нужен тебе Бог, Сам дающий молитву молящемуся. Посему призывай Его в помощь, говоря: "Да святится имя Твое, да приидет царствие Твое"".
Учение преп. Нила Синайского о монашестве
Принятие монашества и монашеские обеты
Пострижение в монашество в то время, когда жил преп. Нила (то есть в конце IV начале V веков) представляло собой целый литургический обряд [284]. В трудах преп. Нила он изложен не полностью. Лишь в отдельных произведениях находятся места, в определенной мере указывающие на составные части этого обряда. Преп. Нил, разделяя общераспространенное мнение [285], рассматривает монашеский постриг как одно из таинств, которое с постриженика совлекает "ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях" (Еф.4:22), и облекает его в нового человека, "который обновляется в познании по образу Создавшего его" (Кол.3:10) [286].
Сам же чин принятия монашества, по учению преп. Нила, представляет собой торжественный литургический обряд, имеющий целью излить на постригаемого особую Божественную благодать. Это ясно видно из его письма, адресованного монаху Амфилохию, который, как казалось, ослабевал в духовной брани. Утешая его и укрепляя, преп. Нил указывает ему на Божественную благодать, сопровождающую монаха в его земной жизни и помогающую ему в делах духовного совершенствования. "Запомни, пишет, в частности, преп. Нил, что ты, приступив к пречестному монашескому лику, помазан, подобно блаженному Давиду, таинственным елеем Божественным помазанием называю я благодать Святого Духа" [287]. В другом письме, направленном затворнику Филомену, преп. Нил упоминает и об отдельных актах самого чина пострижения. Здесь он обращается к Филомену с вопросом: "Когда ты облекся в сию честную монашескую одежду? Какой авва возложил на тебя благословляющую руку?" [288] Из этого письма очевидно, что чин монашеского пострига во времена преп. Нила был уже связан с облачением в особую монашескую одежду, с чтением определенных молитв и с возложением рук аввы. Помимо этих действий, чин монашеского пострига, как это отмечено во многих местах в произведениях преп. Нила, включает в себя и монашеские обеты, то есть добровольные обязательства по исполнению всего того, что требует "высокое монашеское достоинство".
Сколь непременным считалось хранение обетов, видно из трактата "Слово подвижническое", в котором сам преп. Нил говорит, что "лучше умереть, чем сделать что-либо противное обетам" [289]. Обеты, которые, по учению преп. Нила, суть одно из главных условий для принятия в монашеский чин, в широком смысле слова являются торжественным обещанием того, что постригаемый "возьмет крест и пойдет за Христом, оставив все: отца, лодку, сети и все виды занятий, а вместе с тем расторгнет он всякую родственную связь и даже воспоминание о ней".
Но особое внимание преп. Нил уделяет требованиям, сопряженным с данными обетами, то есть со строгим хранением 1) послушания, 2) целомудрия и 3) нестяжания.
1. Сущность и смысл послушания состоит в готовности монаха всю свою волю и свои желания подчинить воле Божией, присно путеводящей человека к лучшему, причем часто вопреки его личным самолюбивым желаниям и порывам. "Послушание Божией заповеди, пишет преп. Нил, обычно дарует жизнь и бессмертие, а непослушание смерть и тление" [290]. Ибо сам человек, вследствие ограниченности своего разума, не имеет возможности всегда правильно познавать волю Божию и часто выбирает то, что приносит ему вред. Высота и трудность духовной жизни, неизвестность лучшего и более благоприятного пути восхождения к духовному совершенству, опасность от падений или заблуждений, препятствия со стороны врага нашего спасения все это заставляет нас не надеяться на самих себя и не верить себе, но во всем последовать руководству опытного наставника. Истинное послушание требует от монаха ни в чем не противоречить своему наставнику, но принимать любое его повеление с детской простотой и строго его исполнять как волю Божию, без ропота и возражений, и причем даже тогда, когда его повеления, казалось бы, не имеют смысла. По учению преп. Нила, монах должен быть чистым орудием исполнения воли своего наставника, управляющего волей своего ученика, подобно художнику, свободно распоряжающемуся мертвым материалом. Преп.
Нил пишет: "Старцам-учителям нужны ученики, отрекшиеся от своей воли в такой мере, что ничем не отличаются от мертвых предметов или от вещества, находящегося в руках художника. Как художник на веществе показывает свои способности, причем ничто (вещественное) не сопротивляется его намерению, точно так же и учитель, насаждая в душе ученика познание добродетели, должен встречать не препятствия, а полное послушание своих учеников" [291]. Монаху же Феодору преп. Нил пишет: "Если взял ты на себя славное послушание, то не будь любопытным, чтобы узнать причины того или иного распоряжения настоятеля, но старайся лишь усердно творить повеленное тебе, хотя бы и было оно трудно и требовало усилий. Ведь любопытство узнать причину повеления наставника и желание дать оценку его распоряжениям служит препятствием к твоему совершенствованию" [292]. Как во время бури люди на корабле повинуются любому приказу капитана, вполне доверяя его опыту, точно так же должны положиться на ведение и духовный опыт своих руководителей и те, которые оставив свои личные размышления и желания доверили спасение своей души другому.
Высший пример истинного послушания подал нам Сам Господь Иисус Христос. Его человеческая воля уступает, не противоречит, не противостоит, а подчиняется Его Божественной всемогущей воле. На подражание Христу как на идеал монашеской жизни преп. Нил указывает и в своем учении о послушании. "Как познали вы Христа, пишет он, так и живите во Христе, научившись от Христа послушанию, ибо Он был послушен Отцу "даже до смерти и смерти крестной" (Флп.2:8)". В другом месте, где преп. Нил хвалит монахов за их послушание, его голос звучит еще более трогательно и сердечно. "Вы, блаженнейшие, говорит он, помимо прочих добродетелей, достойны удивления еще и за то, что разными голосами, подобно сладкозвучному многострунному инструменту, возвещаете единую песнь благочестия. Вы, исполняя каждый свое, ни в чем не противоречите друг другу. Разобщенные телесно, вы взаимным послушанием сплачиваетесь в единой цели, подобно музыканту, который высокие и низкие тона, свойственные различным струнам, искусно сочетает в одну согласную, гармоничную мелодию" [293].