Жития

90.Авва Конон со своими спутниками прибывши в Константинополь, был подвержен различным оскорблениям от Аскиды, и посредством терпения сделался победоносцем. По прошествии немногих дней архиепископ Петр скончался, и на место его дерзостью монахов Новой Лавры рукоположен Макарий. По сей причине во Святом Граде произошло несогласие. Благочестивейший император, сильно вознегодовавши на Аскида и оригенистов, приказал низложить Макария с епископской степени. В сие время Конон и его сообщники, получивши удобный случай, рассказали императору о своих делах, и подали ему письменное объяснение всего нечестия оригенистов. Исидор тогда уже умер. Получивши весьма великую свободу, они назначили во Иерусалимского епископа Евстохия, александрийского эконома, жившего тогда в Константинополе. Благочестивейший наш император, утвердив избрание Евстохия на патриаршество, повелел составиться Вселенскому Собору. Авва, Конон отпуская в Иерусалим Евстохия, упросил его послать в Константинополь Евлогия, игумена обители блаженного Феодосия, дабы и он присутствовал на собирающемся Соборе. Евстохий, прибывши на свой патриаршеский престол, послал трех епископов, дабы они на Соборе занимали его место, также послал и авву Евлогия с другими двумя игуменами.

Когда Пятый святой Вселенский Собор составился в Константинополе, то Ориген и Феодор Мопсуестский преданы всеобщему и вселенскому проклятию; также предано проклятию и то, что Евагрием и Дидимом говорено было о предсуществовании и восстановлении всех вещей. На сем Соборе присутствовали четыре патриарха, которые утвердили сие проклятие. Когда богохранимый наш император прислал в Иерусалим деяния сего Собора и все палестинские епископы соглашались на оные, и письменно и устно утверждали оные (кроме Александра Авильского, который за сие и лишен епископства, и в Византии во время землетрясения погребен под развалинами), тогда монахи Новой Лавры отделились от вселенского общения. Патриарх Евстохий различным образом старался преклонить их к сему общению; в продолжении восьми месяцев он увещевал и убеждал их, но не могши приобщить их ко вселенской Церкви, изгнал их из Новой Лавры императорскими указами, посредством дука Анастасия, и всю область очистил от их заразы. Но не желая оставить место ненаселенным, он собрал сто двадцать монахов и поселил их в ней. Шестьдесят из них взяты были из Великой Лавры. Из числа сих патриарх рукоположил им игуменом некоего Иоанна, бывшего схоларием. Другие шестьдесят монахов были собраны из прочих православных пустынных монастырей.

В числе сих последних монахов и я вызван был из обители святого Евфимия отцами Великой Лавры, по воле и определению божественного Иоанна, епископа и отшельника. Мы собравшись во Святом Граде, вышли из оного с патриархом и новым своим игуменом в селение Фекою. Поелику оригенисты дуком Анастасием были изгнаны из Новой Лавры, то мы заняли ее в двадцать третий год по кончине блаженного Саввы. Сими происшествиями окончилось гонение против правоверных. И я будучи намерен окончить здесь мое повествование о божественном старце, прилично могу произнести сии пророческие слова: да веселится пустыня и да цветет яко крин (Ис.35; 1.), поелику Бог умилосердился над сынами ее, и сам в себе сказал сии слова: видя видех озлобление людей моих (Исх.3; 7–8. 2; 24.) во Иерусалиме, и вопль их услышах и хочу изъяти их. Он восхотел, и посетил; посетил и спас и избавил нас от порабощения оригенистов, и изгнал их ото лица нашего и вселил нас в селениях их (Пс.77; 54–55.) и сделал нас наследниками трудов их яко да сохраним оправдания Его и закона Его взыщем (Пс.104; 44–45.). Слава Ему во веки! Аминь.

Житіе и подвиги иже во святыхъ отца нашего и богоносца Герасима, на подобіе солнца просіявшаго въ Іорданской пустыне.

1. Просвещенный и освященный отецъ нашъ Герасимъ происходилъ изъ страны Ликійской, съ младенчества былъ посвященъ родителями, которые были христіане, Богу, и съ детства въ общежитіи обученъ иноческой строгости. Когда онъ преуспевалъ возрастомъ и бывшая въ немъ добродетель укреплялась временемъ и опытомъ и восходила на высоту, онъ сперва удалился въ более пустынныя местности той же страны, употребляя въ пищу дико растущія травы и совершая многіе подвиги противъ духовъ злобы, и затемъ, подвизаясь въ теченіе долгаго времени неисчислимыми подвигами и трудами, явился победоносцемъ. После этого, ведóмый божественною любовью и нудимый преуспевать отъ славы въ славу (2 Кор. 3, 18), пришелъ въ Іерусалимъ и поклонился святымъ и честнымъ местамъ, спустился къ Іордану и жилъ въ пустыне около Мертваго моря, проходя иноческій образъ жизни. Во время вселенскаго Собора въ Халкидоне [1] онъ, вместе съ другими пустынными отшельниками, былъ увлеченъ злоученіемъ и безумнымъ любопреніемъ отщепенцевъ [2], но наставленіемъ великаго отца Евфимія былъ убежденъ согласиться съ определеніемъ, изложеннымъ вселенскимъ Соборомъ [3].

2. Сей всеславный Герасимъ весьма просіялъ въ Іорданской пустыне и повсюду распространилъ лучи добродетелей. Сперва онъ провелъ значительное время съ другими святыми отшельниками въ пустыне около Мертваго моря и, подражая ихъ добродетелямъ и принимая одну лепоту на другую, подобно живописующимъ съ обиліемъ, и соединяя (пріобретаемое) во едино въ своей душе, изъ всехъ выработалъ одинъ видъ добродетели, и такимъ образомъ воспитавъ себя продолжительнымъ любомудріемъ и довольно очистивъ свое сердце близостью къ Богу, былъ явленъ Богомъ молельникомъ и обладателемъ Іорданской пустыни. Затемъ, создавъ знаменитейшую лавру [4], онъ соорудилъ посреди ея общежитіе и узаконилъ, чтобы начальные иноки оставались въ общежитіи и воспитывались въ иноческой жизни, а совершенныхъ о Боге и выдававшихся добровольными подвигами, и превзошедшихъ многихъ восхожденіями о Боге, поселилъ въ келліяхъ, такъ ихъ управивъ, чтобы каждый изъ нихъ въ теченіе пяти дней недели безмолвствовалъ въ своей келліи, не вкушая ничего иного, кроме хлеба, воды и финиковъ, а въ Субботу и въ Воскресенье, приходя въ церковь и пріобщаясь божественныхъ таинъ, вкушалъ въ общежитіи варева и употреблялъ немного вина, вместе съ темъ, чтобы все они совершали правило псалмопенія въ Субботу и Воскресенье, а въ остальные дни безмолствовали, какъ было сказано.

3. Никому изъ нихъ совершенно не было возможно зажечь светильникъ въ келліи или приготовить горячее, или вкусить варева, но они были нестяжательны и смиренномудры, и повелевали страстями телесными. Они владели чревомъ и удовольствіями, они освободились и отъ душевныхъ страстей — скорби и гнева, и трусости, и забвенія, помышленія низлагающе и всяко возношеніе взимающееся на разумъ Божій (2 Кор. 10, 4): такъ ихъ воспиталъ, велъ и пасъ великій Герасимъ, не орудіями неопытнаго пастыря, но весьма осмотрительнаго; у него было лишь одно стараніе, уходъ и забота о потаенномъ сердца человеке (1 Петр. 3, 4) — окрылить ихъ души, похитить у міра и плодоносить ихъ Богу. И великій Герасимъ, будучи восхищенъ и духомъ сожительствуя съ Ангелами, спешилъ каждаго добродетелью привлечь изъ настоящей жизни къ небу, бывшіе же подъ нимъ отцы, добровольно имъ управляемые и руководимые, плодоносили достойно руководительства. Они въ келліяхъ работали веревку и плели корзинки, и каждый изъ нихъ, принося въ Субботу рукоделье недели, въ Воскресенье после полудня получалъ издержки недели — хлебы, финики и одинъ сосудъ воды — и затемъ уходилъ въ келлію.

И они были на столько свободны отъ заботы обо всехъ человеческихъ делахъ и, говоря просто, умертвили себя для жизни и жили для одного Бога, что въ своихъ келліяхъ не имели ничего изъ имущества міра сего, кроме следующаго необходимаго: одной нижней одежды, верхней и куколя; каждый имелъ вместо ложа одинъ тюфякъ, и покровъ, и рогожу, и одинъ глиняный сосудъ, изъ котораго вкушалъ и въ которомъ вымачивалъ вайи.

4. Богоносный Герасимъ передалъ имъ такое обыкновеніе, чтобы оставлять келліи открытыми, дабы каждый изъ соподвизающихся бралъ то, что ему нужно, не встречая ни съ чьей стороны препятствія; если и не было владельца келліи, на это не обращалъ вниманія тотъ, кому что–нибудь было нужно, и можно было видеть ихъ живущими по–апостольски, ибо и у этихъ, живущихъ въ пустыне, было одно сердце и одна душа, и ни одинъ изъ подчиненныхъ ему не говорилъ, что что–либо составляетъ его собственность, но все у нихъ было общее. Въ разсказахъ о великомъ Герасиме повествуется, что пришли къ нему некоторые изъ отшельниковъ, говоря: «Позволь намъ готовить себе горячее и вкушать варева, и возжигать светильникъ для чтенія при ночномъ правиле». Онъ же отвечалъ имъ, говоря: «Если вы хотите вообще вкушать теплоты и варева и читать при светильнике, вамъ полезнее быть въ общежитіи, я же не дозволю, чтобы это было при моей жизни». Жители Іерихона, слыша, что ученики аввы Герасима весьма подвизаются, приходили къ нимъ каждую Субботу и Воскресенье, принося имъ не малое утешеніе. Некоторые изъ отцовъ подвижниковъ, видя прихожденіе мірянъ, обращались въ бегство, всему предпочитая воздержаніе и зная, что оно пораждаетъ здравомысліе, отгоняетъ грязные помыслы и пересекаетъ сонную тяготу: они научались благамъ воздержанія словомъ и деломъ освященнаго отца.