Страница 17 из 54
Любвеобильное сердце святителя Тихона, желавшего облегчить скорби всех несчастных, не могло оставаться равнодушным к судьбе тех несчастнейших братий, которые по ослеплению или невежеству оставаясь в расколе, подвергают себя опасности вечной погибели. Раскрытие всей опасности и гибельности их пути и указание им истинного пути к Царствию Небесному — пути послушания и преданности святой Церкви — были преимущественной заботой святителя Тихона. Строгая и добросовестная жизнь свт.Тихона, духовная его мудрость и сладость его поучений привлекала к нему многих и из раскольников. Они открывали перед ним свои сомнения о вере и Церкви, и были им вразумляемы. Около 1779 г. священник донской Оксайской станицы Василий, ревностный по истинному благочестию, для увещания привез к нему одного упорнейшего расколоначальника с несколькими единомышленниками. Он убедил их в истинности Православной церкви и в пагубности их заблуждения. Для большего же уверения в истине его доказательств уговорил их отправиться к Новгородскому архиепископу Гавриилу в С.-Петербург, где они совершенно присоединились к Православной Церкви. По возвращении на Дон, вместе со священником Василием, заехали бывшие раскольники поблагодарить святителя Тихона.
С величайшей радостью принял их святитель, и взяв в свои святительские объятия бывшего расколоучителя, восклицал: «Наш ты теперь, да возрадуется душа наша о Господе, яко обретохом овцу погибшую, и яко мертв был и ожил, изгибл было и обретеся. Слава Богу о всем! Слава Богу за Его благость к нам и человеколюбие!» Преподав наставление, Тихон одарил их тетрадями своих сочинений. Раскольники отправляли было из Москвы одного саратовского купца с предложением Тихону быть их архиереем, но святитель резко обличил их, назвал пустыми и заблуждения их, и начинания. Одному монаху, которого раскольники старались совратить к своему заблуждению, свт. Тихон писал: «Раскольников, как огня, берегись, и с ними никакого не имей сообщения. Хотя бы они по неделе постились, и всегда молились и прочие дела показывали, бегай от них». Особенно святитель Тихон старался предохранить от увлечения расколом простых благочестивых богомольцев, которые ходят по разным святым местам и на пути своем встречаются с учителями раскола. Он советовал при встрече с сими отторженными от святой Церкви, блудящими по пути гибельному, подобно овцам, не имеющим пастыря, отражать их внушения словами: «Я верую так, как содержит и сказует святая матерь наша — Церковь. А если спросят они: "А Церковь ваша как содержит и приказует?" Так отвечай: "Как мы веруем и содержим".
Этим ответом всякий раскольник, как пес палкой, будет отражен от вас». Очевидно, святитель Тихон хотел предохранить простых людей от состязаний с хитрыми расколоучителями, которые, пользуясь простотой слушателя, удобно могут заронить семя лжеучения в неопытную душу. Более всего он внушал соблюдать приверженность, полную преданность и повиновение святой Церкви, как матери, пекущейся о спасении душ наших и благосостоянии жизни. Он говорил: «Кто повинуется святой Церкви и воздает подобающую честь и уважение ее пастырям, установленным от Самого великого архиерея Иисуса Христа, тот будет отметаться от раскольничьих сект и всякого душевредного суеверия, как противоборного святой Церкви, и он повинуется Богу. Повинитеся убо Богу, противиться же диаволу и бежит вас. Ибо враг оный нашего спасения в таковые раскольнические секты, аки рыболов рыбу уловляет, запутывая их в гибельные сети». Цель и основная мысль всех обличений, направленных против раскольников, была та, чтобы привести их к вечному спасению. Обнимая всех любовью, святитель Тихон говорил: «Желал бы я, чтобы не только раскольники, но и турки, и все противящиеся Богу получили вечное спасение и блаженство».
Для многих из окрестных помещиков Тихон был учителем и руководителем духовной жизни и утешителем в скорбях. В первые годы своего пребывания в Задонском монастыре он нередко уезжал в окрестные селения. Два раза был и в Воронеже у Преосвященного Тихона III, весьма любившего и почитавшего его и взаимно неоднократно посещавшего его. К друзьям помещикам он часто приезжал незваный и обыкновенно в такие дни, когда его присутствие было для них по обстоятельствам очень нужно. Его встречали, как посланника небес, лобызали, как друга и благодетеля, и внимали ему, как отцу и наставнику. Ему на суд отдавали домашние распри и несогласия, и кого он признавал виновным, тот беспрекословно подчинялся его приговору. Он не выезжал из такого дому, пока не примирит всех между собой и не водворит согласие. Тогда его радость была совершена, и оставляя дом, он призывал на всех благословение Божие. Миротворение почитал он блаженнее самой милостыни. «Милостивые только,— говорил он,— сами помилованы будут, а миротворцы сынами Божиими нарекутся». Посему-то каждая весть о примирении врагов и без его содействия случившемся, всегда радовала его. Около Задонска жил помещик, имевший долгое время вражду с своим братом. Когда святителю Тихону удалось примирить их, он три дня, запершись в келии, молился Богу, со слезами благодаря Его, что даровал ему благодать примирить враждующих.
Любя простой народ и получая иногда жалобы от крестьян о худом с ними обращении, он являлся ходатаем за угнетенных. Своим красноречием, своей кротостью и смирением он успевал склонить к кроткому обращению и прощению виновных самых суровых людей. Но бывали такие выезды к знакомым, которыми он оставался недоволен. Это было, когда его вовлекали в неприятные разговоры и суждения, оскорбляли нескромными беседами, пересудами ближних и превратными понятиями о вещах. Опровергая и обличая их, нередко растрогивал он самолюбивых.
Рассказывают, что в одном доме святитель Тихон вступил в разговор с известным богатым дворянином, человеком вспыльчивым и в мнениях, и в жизни следовавшим правилам философии XVIII века. Дворянин горячился и выходил из себя. Святитель, видя его горячность, стал отвечать ему все тише и тише, но все сильнее опровергая его суждения. Тот, еще более выведенный из себя этим тихим тоном святителя, в исступлении ударил его по щеке. Тихон пал ему в ноги, говоря: «Простите меня, Бога ради, что я ввел вас в искушение». Запальчивый пришел в такое раскаяние, что сам, упав к ногам святителя, зарыдал, умоляя его простить, и с того времени сделался добрым христианином. Это не был исключительный пример кротости святителя Тихона, но выражение свойств его души. Когда, по природной живости характера и ревности к исправлению всякого порока, ему случалось нечаянно оскорбить кого-либо из своих келейников, он сам просил прощения и старался загладить чем-нибудь свою вину. Сознавая пылкость своего характера, он молил Господа, чтобы Он посетил его хотя какой-либо болезнью, дабы легче утвердиться в смиренномудрии и обучиться кротости. С радостью и благодарностью к Богу принимал он те вразумления, какие посылаемы были ему Промыслом для научения его смирению. Однажды, на крыльце своей келии святитель Тихон боролся с помыслами высокоумия, которые упорно нападали на его душу.
Вдруг подбежал к нему юродивый Каменев, часто проживавший в Задонском монастыре, окруженный детьми, и ударил Тихона по щеке, сказав ему на ухо: «Не высокоумь!» В ту же минуту, как говорил сам святитель, бес высокоумия отстал от него, — и юродивый в воздаяние за врачевство до самой кончины смиренного святителя получал от него пенсию — по три копейки в день.
Тем, которые оскорбляли его самого, Тихон прощал прежде, нежели просили у него прощения и говорил обидевшему его: «Я тебе все оставляю, что ты мне ни сделал, и всего тебе желаю, чего и себе. Буди убо мене ради покоен и смирен, только и сам себе не оставь». [41] На поношение он всегда отвечал кротостью и терпением, утешая себя тем, что удостаивается идти по стопам Господа Иисуса Христа, Иже укоряем противу не укоряше (1 Петр. 2:23). И сам Господь иногда особенными путями вразумлял оскорблявших его и изводил на свет правду его, яко полудень.
Один из Смоленских шляхтичей, Стефан Гаврилов, странствовавший по святым местам, в 1774 г. пришел в Задонск, и в беседе с святителем Тихоном стал укорять его за пострижение усов, которые сам носил отпущенные. Тихон отвечал: «Блюди, брате, како опасно ходишь, не высокомудрствуй, но бойся, и мняйся стояти, блюдися, да не падеши». Недовольный обличением Стефан пошел далее странствовать, но предался страсти к вину и, потеряв аттестат, был из Москвы по пересылке прислан в 1780 г. в Задонск, имея один ус и половину бороды обстриженными. В таком виде он представлен был Тихону, который приказал своему келейнику взять его на поруки. Тогда вразумился Гаврилов, что он был наказан за осуждение святителя, который, простив его, с миром отпустил.