Страница 58 из 134
Съй ми есть и первый и послѣдний въ нынѣшняа времена; сего Богъ проявилъ есть въ послѣдняа времена на скончание вѣка и послѣднему роду нашему, сего Богъ прославилъ есть в Руской земли и на скончание седмыя тысяща; съй убо преподобный отець нашь провосиалъ есть въ странѣ Русстѣй, и яко свѣтило пресвѣтлое възсиа посреди тмы и мрака, яко цвѣтъ прекрасный посреди тръниа и волцечь, яко звѣзда незаходимаа, яко луча, тайно сиающи и блистающи, и яко кринъ въ юдолии мирскых, яко кадило благоюханное, яко яблоко добровонное, яко шипокь благоюханный, яко злато посреди бръниа, яко сребро раждежено, и искушено, и очищено седморицею, яко камень честный, и яко бисръ многоцѣнный, яко измарагдъ и самфиръ пресвѣтлый, яко финиксъ процвѣте, яко кипарисъ при водахь, яко кедръ иже въ Ливанѣ, ѣ яко маслина плодовита, яко араматы благоюханиа, яко миро излианное, яко сад благоцвѣтущь, яко виноград плодоносенъ, яко гроздъ многоплоденъ, яко оград заключенъ, и яко врътоград затворенъ, яко сладкый запечатлѣнный источникь, яко съсуд избранъ, яко алавастръ мира многоцѣннаго, яко град нерушим, яко стѣна неподвижима, яко забрала тверда, яко сынъ крѣпокь и вѣренъ, яко основание церковное, яко стлъпъ непоколѣбимъ, яко вѣнець пресвѣтлый, яко корабль, исплънь богатства духовнаго, яко земный аггелъ, яко небесный человѣкь.
Успе же старець о Господѣ въ старости глубоцѣ, добрѣ поживъ, въ преподобии, и правдѣ и цѣломудрии, въ смиреномудрии, въ всякой чистотѣ и святыни, исплънь дний духовных. Преставися от житиа сего лѣт седмидесять. Чернечествова же лѣт 50 съ всякым прилежаниемь и въздержаниемь, не лѣностию ѣ когда съдръжимь, нъ съ бодростию и со мнозѣмь трезвѣниемь, и всѣх инокь предуспѣ в родѣ нашемь труды своими и тръпѣниемь, и многых превзыде добродѣтелми и исправлении своими. Что же наше житие или что наше пребывание противу святаго подвигомь и прочимь добродѣтелем? Ничто же есть наше чрьнечество, и наша молитва яко стѣнь есть. Колико растоание имать востокь от запада, сице намь неудобь есть постигнути житиа блаженаго и предивнаго мужа. Сице ти есть житие его и сицевы труды его, и исправлениа, и подвизи, и потове, и мнози болѣзни, еже от многа мало нѣчто понудихомся, аще и не по чину положихом, ни по достоянию написахом.
Егда же приспѣ врѣмя преставлениа его, заповѣда учеником своимь и не повелѣ имь въ церкви положити ся, нъ внѣ церкви тако просто повелѣ погребсти ся съ прочими братиами. Братиа же, слыѣшавше сиа от святого, зѣло скръбни быша и о семь въспросиша пресвятѣйшаго архиепископа. Тогда же бѣ въ преславнѣмь и пресловущем в велицѣмь градѣ Москвѣ, украшаяй престолъ Пресвятыя и преславныя Владычица наша и Богородица, преосвященный Киприанъ митрополитъ. Порасмотривъ и рассудивъ в себѣ, како и гдѣ погребется блаженный, и благослови и повелѣ имь положити его въ церкви на правѣй странѣ; еже и бысть.
Положено же бысть тѣло преподобьнаго въ церкви, ю же самь създа, и въздвиже, и устрои, и съвръши, и украси ю всякою подобною красотою, и нарече сиа быти въ имя Святыа, и Живоначялныя, и Нераздѣлимыя, и Единосущныя Троица; въ честнѣмь его монастыри, и пресловущей лаврѣ, и велицѣй оградѣ, и в славнѣй обители, ю же самь съгради, и совокупи, и устрои; иде же братию собра, словесное стадо Христово, и спасеную паству упасе ю въ незлобии сердца своего, ѣ и в разумѣ настави; иде же и самь одѣянъ бысть въ иночьскый образъ, паче же аггелскый; и многы тмами темь труды положи, и неизчетныа подвигы показа; иде же непрестанныя молитвы сътвори; иде же повседневныя и нощныа пѣниа и благодарениа славословяше и Бога въспѣваше; иде же многолѣтное и многострадалное течение свое препроводи и укрѣпи, не исходя от мѣста своего во иныя предѣлы, развѣ нужда нѣкыя.
Не взыска Царьствующаго града, ни Святыя горы или Иерусалима, яко же азь, окаанный и лишеный разума. Увы[325], лютѣ мнѣ! Ползаа сѣмо и овамо, и преплаваа сюду и овуду, и от мѣста на мѣсто преходя; нъ не хождааше тако преподобный, нъ в млъчании добрѣ сѣдяше и себѣ вънимааше: ни по многым мѣстомь, ни по далнимь странамь хождааше, нъ въ единомъ мѣстѣ живяше и Бога въспѣвааше. Не искаше бо суетных и стропотных ѣ вещий, иже не требѣ ему бысть, нъ паче всего възыска единого истиннаго Бога, иже чимь есть душа спасти, еже и бысть: «Ищѣте бо, — рече, — и обрящете, и толкущему отвръзается». Кто бо нынѣ тако възыска Бога всѣмь сердцемь и от всея душа възлюби, яко же съй преподобный отець нашь, яко же пророкь рече: «Всѣмь сердцемь моимъ възысках Тебе»; и пакы: «Възысках Господа, и услыша мя».
Въ время же преставлениа его събрася множество народа от град и от странъ многых, коиждо желаше съ многым тщаниемъ приближитися и прикоснутися честнемь телеси его или что взяти от ризъ его на благословение себе. Поболевъ убо старець неколико время, и тако преставися ко Господу, к вечным обителемъ, изсушивъ тело свое постом и молитвами, истончивъ плоть и умертвивъ уды сущаа на земли, страсти телесныя покоривъ духови, победивъ вреды душевныя, поправъ сласти житейѣскыя, отвръгъ земнаа попечениа, одолевь страстнымь стремлениемъ, презревъ мирскую красоту, злато, и сребро, и прочая имениа прелестнаа света сего яко худаа вменивъ и презре.
И вси пришедшеи ту и обретшеися плакахуся его ради.
Князи, и боляре, и прочии велмужи, и честнии игумени, ѣ попы же, и диякони, и инокь множество, и прочии народи съ свещами и с кандилы проводиша честно священныя его и страстотерпческыя мощи, певше над нимь обычныя пения, и благодаривше надгробныя песни, и доволно молитвовавше, опрятавше и благочинне положиша и въ гробе, яко же прежде речеся. И на многь час плакавше над нимь доволно, едва разыдошася кождо въсвоя[си], многа плачя и печали наполнишяся. Наипаче непрестанных слезъ еже ему беша приснии ученици и любимии послушници, в пастве его живущеи, зело вси скръбни быша, и хождаху, сетующе, въздыхающе и рыдающе, стенюще, смерени, слезни, дряхли, печални, умилени, поникли, не имуще утешениа, и другь друга сретающе и въпрашающе, и съ многыми слезами умилено глаголаху: «Прости, отче, и благослови, възлюбленный о Христе брате. Се добрый ѣ и блаженый нашь старець от нас къ Г осподу отиде, и нас сирых оставивъ. Изыде тамо, иде же есть мзда велиа и въздаание деломь его и многым трудомь его. Изыде с миромь къ Господу, Его же измлада възлюби. Успе сномь вечнымь и длъжным и почи о Господе в покой вечный, токмо нас сирых оставль.
Темь ныне и мы по немь жадаемъ и плачемся, яко остахом его и обнищахомь зело, яко осирехомь и умалихомся, яко смерихомся [и уничижихомся, яко оскръбихомся][326] и убожихомся[327], и изумлени быхомъ, яко стадо бес пастыря и корабль бес кръмника, яко виноград многоплодный без стража и болящий без врачя; быхомь смущени и отвръжени». Сиа таковаа и подобнаа симь, по немь скоръбяще и плачюще, глаголаху.
Мнози же убо елици к нему вѣру и любовь имуще не токмо в животѣ, нъ и по смерти къ гробу его присно приходяще, и съ страхомь притѣкающе, и вѣрою приступающе, и ѣ любовию припадающе, и съ умилениемь приничюще, и рукама обьемлюще святолѣпно и благоговѣйно, осязающе очима, и главами своими прикасающеся, и любезно цѣлующе раку мощей его, и устнами чистами лобызающе, и вѣрою теплою и горящимь желаниемь и многою любовию бесѣдующе к нему, акы живу, поистинѣ и по успении живому, и съ сльзами глаголюще к нему: «О святче Божий, угодниче Спасовь! О преподобниче и избранниче Христовъ! О священнаа главо, преблаженный авва Сергие великый! Не забуди нас, нищих своихь, до конца, но поминай нас всегда въ святыхь своих и благоприятных молитвах къ Господу. Помяни стадо свое, яже сам паствилъ еси, и не забуди присѣщати чад своих. Моли за ны, отче священный, за дѣти своя духовныя, яко имѣя дръзновение къ Небесному Царю, и не премлъчи, въпиа за ны къ Господу, не ѣ презри нас, вѣрою и любовию чтущих тя. Помяни нас, недостойных, у престола Вседръжителева. Не престай моляся о нас къ Христу Богу, тебѣ бо дана бысть благодать за ны молитися. Не мним бо тя мертва суща, аще и тѣлом преставися от нас, но не отступи от насъ духомь, пастуше нашь добрый.
Се бо мощий твоих гробъ пред очима нашима видимь есть всегда, нъ святаа твоя душа невидимо съ аггельскыми воинствы, съ бесплотными ликы, съ небесными силами у престола Вседръжителева и в лѣпоту достойно веселится. Нам бо суще свѣдущим тя, яко живу ти и по смерти сущу, тако бо писано есть пророком, глаголющимь: «Душа праведныхь в руцѣ Божии, и не прикоснется ихь мука; упование ихь исплънь бесмертиа, яко Богъ искуси я и обрѣте ихь достойны Себѣ; яко злато искуси я, яко всесъзжениа приятъ я; яко благодать и милость въ избраѣнных Его, и посѣщение на преподобных Его». «Праведници бо, — рече, — в вѣкы живуть, мзда от Господа и строение их от Вышняго; сего ради приимуть царьствие красоты и вѣнець доброты от рукы Господня. Память праведнаго с похвалами бываеть, и благословение Господне над главою праведнаго; аще и преставится праведный, в покои будеть; старость бо честна не многолѣтна, ни в числѣ лѣт изчетена есть; сѣдины же суть разумь человѣку, лѣта же старости — житие нескверно. Угодень Богу бывь и вьзлюблень бывь, живый посреди грѣшникь преставлень бысть, да не злоба измѣнить разум его, и лесть да не помрачит душу его; скончався, в малѣ испльни лѣта многа: угодна бо бѣ Господеви душа его. Того ради любить Господь праведника, сьхранить и живить и, и ублажить его на земли, и не дасть в вѣкы смятениа праведнику, ни же дасть видѣти истлѣниа преподобному Своему.