Страница 7 из 7
38. После этого приказано было войти игуменам видных монастырей, и все вошли — среди которых был и боговещанный отец наш Никита, о ком и речь. И тут они сначала коварно пробовали завлечь их лестью, а потом запугать угрозами. А когда увидели, что они все это презирают, бросили их в разные темницы, что-то рассудив относительно них. Заключен же был наш преподобный отец Никита много дней в душном и зловонном узилище, так что и без иного наказания это осуждение было ему достаточно для кары — ведь и по природе он был брезглив во всем как никто другой.
И ко всему этому каждый день приходили к нему выкидыши безумия, я говорю о ничтожных человечишках, не достойных и поздороваться с ним, болтая хульные слова, говоря дурацкие речи, чтобы помучить преподобного. Особенно же некто по имени Николай мучил его суесловием, пока собственный его отец (а он уже скончался) не предстал ему во сне и не пригрозил, говоря: "Отстань от рабов Божиих".
И с тех пор бесчинный стал благоразумнее и уже не досаждал праведнику, но и другим мешал это делать.
39. Итак, когда преподобный, как уже говорилось, пробедствовал в темнице много дней, царь приказал сослать его в восточные земли под стражу в крепость, называемую Масалеон. А была уже примерно середина зимы, и можно было видеть святое это тело снедаемое холодом и снегом сверху, а снизу дорога испаряла влагу и причиняла ему большие тяготы. Еще же и тот, кому было приказано отвести его в ссылку, был немилосерден и торопил его, так что за семь дней, в то время самых коротких, он преодолел все расстояние этого пути (
то же самое и с другими отцами делал свирепый зверь). Уразумев же, что ссылкой он не добьется ничего больше, как сделать их еще ревностнее, потому что они были выше всякого мучения, коварный изменил свое решение и приказал, чтобы того, еще и пяти дней не проведшего в ссылке, опять вернули в Византий еще в большей спешке, и с такими же тяготами и бедствиями.
И приказал он, чтобы они жили вольно, пока он обдумает, каким образом он мог бы увлечь их к своему учению.
40. И когда миновали дни зимы, а потом и святого поста, после Святой Пасхи передал он их измыслителю зол Иоанну, чтобы тот наказал их как придумает. Он же, взяв их, бросил в разные темницы и мучил, подвергнув таким карам, каким и еллины не подвергали мучеников: ибо он вверг их в скорбные и мрачные темницы не имеющими ни подстилок снизу, ни покровов сверху, и во что каждый оказался одет, в том и ложился на землю, подкладывая под голову черепицу, а через очень узкое отверстие им кидали как собакам по унции хлеба, и того испорченного, столько, чтобы они не умерли от голода.
Воды же, которую им давали, было очень мало, и та тухлая. Ибо весь его замысел состоял в том, чтобы или убедить их, или свести в могилу. А для еще большего мучения прославленного отца нашего он заточил в тюрьму и брата нашего, который прислуживал ему, я говорю о Феоктисте, благодатью Христовой ставшем его преемником, который тогда был юношей. Увидев же, что он скорее предпочтет умереть, чем предать истину, они завлекли их тем, что, дескать, "мы ничего от вас не просим, только один раз вступить в общение с Феодотом и кроме этого ничего не делать — а потом каждый бы отправился в свой монастырь и с верой вашей, и с мнением". Тогда вышли отцы (
если можно называть их отцами ради их новой борьбы, которую они явили позже, и горения жаркого) [41] каждый оттуда, где был заточен, и пришли к преподобному Никите, побуждая и его выйти из заключения. Когда же он стал отказываться и никак не хотел послушаться, они настаивали, наступая на него, что, мол, "невозможно, чтобы ты оставался здесь, если мы вышли: то, чего они от нас требуют, есть ничто — снизойдем немного, чтобы не погубить все".
И так, после того, как они долго заставляли его, он уступил против желания, не избегая мучений и не обессилев перед бедствиями — ни в коем случае — но из почтения склонившись перед увещанием отцов, не по своему выбору — нисколько — но уважая старцев. Ибо если бы ему надлежало выбрать жизнь или смерть ради веры, я прекрасно знаю, что он предпочел бы смерть, и никоим образом не предал бы что-либо из правого слова, даже если бы ему предстояли тысячи опасностей.
Итак, все вместе пошли в так называемые дома молитвы (а они были расписаны, как и прежде) и приобщились из рук Феодота, говорившего: "Не поклоняющимся иконе Христа анафема". И тогда остальные отцы отправились по монастырям, которым каждый из них управлял. Сей же блаженный, особенно удрученный сердцем, потому что с небольшого отклонения начинается всеобщее крушение, решил бежать и уйти в другую землю и там исправить поражение.
42. И погрузив в лодку свои пожитки, он доплыл до Проконнеса — и снова передумав и сказав себе: "Где случилось падение, там должно произойти и исправление", опять вернулся в Византий и держался прежнего своего исповедничества и веры, совсем ничего не страшась. Царь же, призвав его, сказал ему: "Почему, в то время как другие отцы ушли по своим монастырям, ты один остался, последовав своей воле и не повинуясь нашему предписанию?
А как я узнал, ты задумал еще и укрыться от нашей власти, решив ее провести. Так что уступив нашему приказанию, уходи в свой монастырь — а если нет, то я причиню тебе такие мучения, которые ты не сможешь вынести". На это преподобный отвечал кротким голосом: "Я, о государь, ни в монастырь свой уйду по твоему приказу, ни от веры своей отступлюсь, но есмь и буду в том же самом моем исповедании, в котором и отцы мои были сохранены, через которое они и опасности прежде подвергались, доблестно защищая Церковь.
В нем мы стоим и хвалимся в надежде славы Божией. Ибо знай, государь, что я сотворил неподобающее не из страха смерти (ведь она временна) и не возлюбив эту жизнь (Бог свидетель), но против воли исполнил послушание старцам, которого не должен был. Итак, ведай доподлинно, что нет у меня никакого общения с вами, но я остаюсь с преданием, которое получил от начала.
Делай со мной, что хочешь, и не думай услышать от меня что-либо еще".
43. Царь же, увидев, что намерение его непреклонно, передал его некоему Захарии, смотрителю царских покоев, называемых Мангана, чтобы тот до поры стерег его там у себя, пока он не решит, что с ним делать. Сей же муж, будучи благочестив, ничего плохого преподобному не сделал, но скорее наоборот, оказывал ему великие услуги и благодеяния, стыдясь даже в лицо ему взглянуть.
После этого царь сослал его на один из островов в заливе, называемый святой Гликерии. Начальствовал же там некий Анфим из евнухов, обманщик, святотатец, злобный, лукавый, коварный, наглый, немилостивый. Вот его, ради чрезвычайной его порочности, безбожники сделали экзархом тамошних монастырей (потому что тогда таким людям вручали начальствование, чтобы своим господством они все разрушили).
Местные жители прозвали его Каиафой за многое его безумие, и безрассудство, и кичливость. Он же, приняв преподобного и получив власть над ним, усердно мучил. Ибо заключив его в узкую и тесную темницу, он наказывал его вконец, не позволяя ему даже разогнуться, и носил с собой ключ от тюрьмы, приказав, чтобы скуднейшую пищу подавали ему через отверстие.
Ибо ему и обещано было безбожниками, что если он убедит его согласиться с ними, то получит особенные почести — поэтому он и мучил его чрезвычайно, думая убедить его, нечестивец.
44. Когда же почтенный был там, какое чудо творит через него Бог дивных? Ибо не должно скрывать благодать Святого Духа, преизбыточествовавшую в преподобном. Итак, Захария, вышеупомянутый страж-благодетель боговещанного отца нашего, посланный царем для устройства государственных дел во Фракийскую страну, был захвачен соседними с той страной варварами и отведен пленником в их землю.
Услышав же это, Михаил, святейший епископ Синнадский, из заточения, в котором и он содержался, известил преподобнейшего Никиту, что "общий наш друг Захария, схваченный Фракийским племенем, отправился пленником в их землю — но прошу тебя, вынуди о нем Бога, ведь ты можешь, я знаю". Когда же эта весть дошла до отца через прислуживавшего брата нашего Филиппа, он немало опечалился, так что даже весь день почти ничего не ел.
45. Когда же настал вечер, он дал слуге свечу, которая у него была для освещения темницы, чтобы тот омыл ее в морской воде. И спешно это сделав, слуга вернул преподобному свечу. А тот зажег ее и бодрствовал, моля Бога о Захарии, пока не получил от Бога всяческих уверение в его избавлении. Когда же пришел час ночного псалмопения, он позвал прислужника.
И когда они совершили его, слуга, видя его радостным и веселым, спросил, желая узнать причину. Тот же говорит: "Не горюй, Филипп, потому что ты собственными глазами увидишь здесь нашего друга Захарию". Что и случилось — ибо спустя недолгое время упомянутое племя решило заключить мир с царем, и после того, как произошел обмен, вышел и Захария с прочими пленниками, благодаря Бога и святого.
А три брата по плоти, плывя по морю, должны были утонуть, потому что их застала сильная буря. И спасшись призыванием святого, они благодарили Бога, давшего такую благодать святому Своему.
46. И так держался преподобный шесть лет в мучениях, бедствиях, лишениях до кончины богоборца Льва — ибо этот негодяй понес достойную своего безумия кару, ужаснейшую смерть. Ибо некие сановники, составив заговор и словно ангелом руководимые, беспрепятственно вошли во дворец и зарубили его внутри молельни мечами — потому что он хотел прибегнуть к жертвеннику и там был зарублен, беззаконствовав втуне (ср. Пс. 24:3).
47. Михаил же был у него узником, закованный в две цепи, и тотчас освободив его, расправившиеся со зверем провозгласили его царем. А он, будучи посредине между добродетелью и ее противоположностью, веру не восстановил, но всех отцов наших вернул из ссылки и освободил находившихся в темницах, и великое гонение на Церковь прекратилось. Вышел и блаженный отец наш Никита из темницы, в которую был ввергнут, словно из-под какого-то покрова блистательный исповедник и бескровный мученик, неся видимое свидетельство победы в своих подвигах.
Отправился же великий отец наш на острова, лежащие близ города, любя безмолвие, и поселился на одном из них, ведя ангелоподобную жизнь, и был для всех руководителем ко спасению, для всех укрепление, для всех врач душевный и телесный, помогая нуждающимся необходимым, и обращая милостыню не только к верным, но и к неверным. После этого блаженный купил маленькое подворье напротив города к северу и там провел оставшееся очень краткое время.
48. Когда же наступило время отойти ему и быть со Христом, потому что болезнь очень усилилась и истощала его силы, в воскресное утро около шестого часа он, сложив преподобные ноги, прекрасно пробежавшие в исповедании веры, отошел вместе с пришедшими ангелами в третий день месяца Ксанфика . А когда услышали о его святом успении, собралось великое множество мужчин и женщин, монахов и дев из города и окрестностей, и все провожали его как заступника к вышнему Царю.
Прибыли и архиепископы, святейший Феофил Эфесский и святитель Иосиф Фессалоницкий, и совершив над ним то, что принято при погребении, положили его в раку. А истинные ученики его, погрузив его на корабль, поплыли к святой его обители, которую он устроил собственными трудами. Мы же стояли на берегу в ожидании вместе с преподобнейшим Павлом, епископом Плусиады.
И когда он прибыл к нам, мы, вынеся его с корабля, поклонились со слезами святым мощам, и вся братия обоих монастырей, подняв их на плечи, со всеми подобающими песнопениями проводила их до обители. Бог же сотворил через него по пути множество чудес — бесы изгонялись из многих одержимых, больные исцелялись от разнообразных болезней, среди которых и женщина кровоточивая, подойдя с верою и только коснувшись святых мощей, снова стала здорова.
49. Итак, исполнив над ним обычное последование погребения, мы положили его в гробнице общего нашего отца Никифора, которую тот сделал себе еще при жизни, в левой части притвора — где благодатию Христовой и до сего дня совершаются исцеления и знамения. Ибо все, кто приходят больными к этому святому гробу, возвращаются домой здоровыми, какая бы ни владела ими болезнь.
Такова жизнь, таково житие гражданина небес и боговещанного отца нашего Никиты — сей возлюбил Бога ненасытимо и был возлюблен от Него по достоинству; прославил и прославился, потому что Я прославлю прославляющих Меня (1 Цар. 2:30), сказал Господь. Ибо Ему подобает слава, Отцу, и Сыну, и Святому Духу, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь .
JesusChrist.ru Библия Библейский словарь