Страница 12 из 44
За год и десять месяцев до своей кончины преподобный Серафим сподобился благодатного посещения Богоматери. Это было в праздник Благовещения, 25 марта. За два дня он известил о том одну благочестивую Дивеевскую старицу, которая сподобилась сего дивного видения, раду утешения ее и других Дивеевских сестер в их многоскорбном иноческом житии. Угодник Божий предупредил старицу, чтобы она ничего не боялась, а сам стал на колени, воздев руки к небу. Послышался шум, как бы от большого ветра, потом раздалось церковное пение.
- Вот Преславная, Пречистая Владычица наша Пресвятая Богородица грядет к нам! – произнес преподобный.
Келлию озарил яркий свет, распространилось дивное благоухание.
Впереди шли два ангела, держа ветви с только что распустившимися цветами. За ними шли в белых, блестящих одеждах святый Иоанн Предтеча и евангелист Иоанн Богослов, далее Богоматерь, сопровождаемая двенадцатью святыми девами – мученицами и преподобными. Царица Небесная была облечена в мантию, какая пишется на образе Скорбящей Божией Матери, и сияла необыкновенным светом и несказанной красотой; сверх мантии была как бы епитрахиль, а на руках поручи; на голове была возвышенная прекрасная корона, разнообразно украшенная крестами и сиявшая таким светом, что невозможно было смотреть на нее, равно как и на Божественный лик Самой Богоматери. Девы шли за Богоматерью попарно, в венцах, в несказанной небесной славе и красоте. Келлия вдруг сделалась просторной и вся наполнилась огнями особенного света, светлее и более солнечного. Пресвятая Дева милостиво беседовала с преподобным старцем, как бы с родным человеком. Старица же в страхе пала ниц; но Богоматерь успокоила ее и велела встать. А святые девы, утешая старицу в многоскорбной жизни, поведали ей, указывая на свои светлые венцы, что они получили их за земные страдания и поношения. Пресвятая Богородица много беседовала с преподобным Серафимом, но старица не расслышала их беседы; слышала она только, что Пречистая просила его не оставлять Ее дев Дивеевских, обещая ему Свою помощь и заступление.
Видение кончилось тем, что, указывая на венцы святых дев, Богоматерь обещала таковые же и другим девам и подвижницам. Затем, обращаясь к святому старцу, прибавила:
- Скоро, любимиче мой, будешь с нами.
Потом благословила его, после чего простились с ним и все бывшие здесь святые.
Восходя все выше и выше по лестнице добродетелей и подвигов иноческих, преподобный Серафим приблизился, наконец, к отшествию своему из сего мира. Еще за год до смерти он почувствовал крайнее изнеможение. В это время он достиг 72 лет. В пустыньку свою он стал ходить уже не часто, тяготился даже в Сарове принимать многочисленных посетителей. Тяжкие страдания ног, которые мучительно болели от непрестанных бдений, от раннейшего молитвенного стояния на камне в продолжение тысячи дней и ночей и от жестоких истязаний разбойников, не давали ему покоя до конца его жизни, и из язв на ногах непрестанно истекала материя, но видом преподобный оставался светлым и радостным, духом чувствуя ту небесную радость и славу, которую уготовал Бог любящим Его.
По-прежнему подавая многим верующим благодатные исцеления и содействуя благоустройству и спасению многих чудным даром своей прозорливости, преподобный Серафим начал теперь предрекать и о своей близкой кончине. Преподавая иным последние наставления, он упорно твердил: «мы с тобою более не увидимся»; иным монашествующим лицам, а также мирянам рекомендовал впредь входить во все распоряжения и заботы о своем спасении самим, замечая, что они никогда более не увидятся и прощаются навсегда, и прося их молитв о себе. Часто видали святого старца за это время в сенцах около келлии на приуготовленном для него по его просьбе гробе, где он предавался размышлениям о загробной жизни, нередко сопровождавшимся горьким плачем. О том же он полунамеками, а иногда и прямо говорил некоторым из Дивеевских сестер, повторяя:
- Ослабеваю я силами, живите теперь одни, оставляю вас… Господу и Пречистой Его Матери.
Некоторые просили у угодника Божия благословения навестить его еще предстоящим великим постом в Сарове, но он отвечал:
- Тогда двери мои затворятся, вы меня не увидите.
И по телесному виду стало очень заметно, что жизнь преподобного Серафима быстро угасает, но духом он еще более прежнего бодрствовал. Намекал он о своей близкой кончине и ближайшим друзьям и сподвижникам своим, например, блаженному иеромонаху Тимону, верному ученику своему, подвизавшемуся в Надеевской пустыни, причем преподал ему последние душеполезные наставления:
«Сей, - повторял он ему, - сей, о. Тимон, данную тебе пшеницу. Сей на благой земле, сей и на песке, сей и на камени, сей при пути, сей и в тернии, все где-нибудь да прозябнет и возрастет и плод принесет, хотя и не скоро. И данный тебе талант не скрывай в земле, да не истязан будеши от Господина своего; но отдавай его торжникам, - пусть куплю деют».
За четыре месяца до блаженного преставления преподобного Серафима, в августе 1832 года, его навестил в его пустыни преосвященный Арсений, епископ Тамбовский (впоследствии митрополит Киевский). Осмотрев Саров, владыка подробно осмотрел и пустыню Серафимову, его убогую келлию, причем побывал и в том небольшом, между стеной келлии и печкой, помещении, где угодник Божий часто подвизался в молитвенных трудах, и куда едва мог войти один человек, оставаясь там в стоячем или коленопреклоненном положении, ибо присесть или облокотиться нельзя было там никак. При этом, святый старец поднес преосвященному в подарок «от убогого, грешного Серафима» четки, пук восковых свечей, обернутых холстиной, сосуд с красным вином и бутылку с деревянным маслом. Преосвященный, радушно приняв приношение, не понял его значения; но последствия показали ему, что подвижник Божий прикровенно предвозвещал ему о своей близкой кончине и предназначал вино, масло и свечи для своего поминовения, о каковом он просил преосвященного и словесно. Впоследствии преосвященный Арсений в точности исполнил желание святого старца, холстину и четки оставив у себя, а прочее употребив на поминовение на заупокойной литургии о преподобном Серафиме.
Своему келейнику преподобный неоднократно говорил, намекая на свою близкую кончину:
- Скоро будет кончина!
Одному из Саровских старцев, преподав наставления, он приказал дунуть на свечку, и, когда та погасла, сказал:
- Вот так и я погасну.
Незадолго до кончины, преподобный поручил послать некоторым близким ему лицам письма, призывая их к себе в обитель, а другим, кои не могли поспеть к нему, просил после смерти своей передать от него душеполезные советы, прибавляя в объяснение сего поручения:
- Сами-то они меня не увидят!
Пред наступлением 1833 года преподобный отмерил себе могилу сбоку алтаря Успенского собора. За неделю до своего преставления, в праздник Рождества Христова, он был на божественной литургии, причащался св. Христовых Таин и после литургии, беседовал с строителем обители, игуменом Нифонтом, причем просил его заботиться о братиях, особенно из младших, и завещал похоронить его по смерти в приготовленном им для себя гробе. В воскресенье 1 января 1833 года святой старец в последний раз пришел в больничную Зосимо- Савватиевскую церковь, приложился ко всем иконам, сам поставил свечи, и потом причастился по обычаю святых Христовых Таин. По окончании литургии, он простился со всеми молившимися братиями, всех благословил, целовал и, утешая, говорил:
- Спасайтесь, не унывайте, бодрствуйте, днесь вам венцы готовятся.
Потом святой старец приложился ко святому Кресту и иконе Божией Матери и затем, обошедши кругом престола и сделав ему обычное поклонение, вышел из алтаря северными дверями, как бы знаменуя этим, что одними вратами – путем рождения – человек входит в жизнь, а другими – вратами смерти – исходит из нее.
В тот же день соседний со старцем по келлии брат Павел часто исполнявший обязанности его келейника и приносивший к нему пищу, заметил, что преподобный раза три выходил на приуготовленное им для себя место погребения, где довольно долго оставался и смотрел на землю. Вечером тот же инок слышал, как старец пел в своей келлии пасхальные песни, прославляя Воскресение Христово.