Страница 1 из 11
Житие Григория Синаита: Каллист Константинопольский Каллист Константинопольский Житие иже во святых отца нашего Григория Синаита Перевод с греч. и примечания проф. И. И. Соколова.
Благослови, отче.
1. Полезно и пригодно стремление удостаивать благих мужей прославлений похвал, сплетать в честь их венки, воспевать и превозносить их преимущества, насколько повествовать об этом позволяют силы.Но мы видим, что при этих мiрских и временных делах, соприкасающихся с веществом, и похвалы бывают подобны дыму: как пламя огня прекращается вместе с истреблением материала, так и похвалы при такого рода делах и почести земные и весьма быстро преходящие уходят вместе с теми, кои суетно ими пользовались, и память их, по Писанию, погибает с шумом (Пс. 9, 7)
А жизнь тех, которые жили по Бозе и просияли в добродетели, не только, как мы знаем, приносили великую пользу слушателям похвал, которые, вследствие этого, переходят к подражанию угодившим Богу мужам и никоим образом не ослабевают в этом деле, и для самих избравших прославление бывают от святых воздаяния; кроме того, и Бог, благоволя к ним, дарует широту мудрости совершающим такие восхваления.
2. Ведь похвала в честь святых обыкновенно восходит и относится к СамомуБогу: Прославляющия Мя, говорит, прославлю (1 Цар. 2,30). И вполне справедливо, — как Владыка всяческих и Господь ясно это указывает, говоря об апостолах: Иже вас приемлет, Мене приемлет, и иже приемлет Мене, приемлет пославшего Мя (Мф. 10, 40). Ибо прославления и похвалы в честь святых получают основное начало не от земного и не от того, что не владеет ничем постоянным и прочным, но от небесного и божественного, всегда пребывают в одном и том же положении.
Подобно тому, как кто-нибудь из богачей, желая построить дом, если предварительно не вскопает и не углубит и не заложит прочных оснований, положиввниз крепкие камни, — видит, что строитель трудится напрасно, потому что, когда дом разрушается, вместе с ним погибает и оное малое основание; так ты мысли и о тех похвалах, которые высказываются с излишней откровенностью и тщеславием по поводу дел земныхи к которым прибегают те, которые прославляют эти дела по примеру внешних (мiрских)
мудрецов, очаровывая и услаждая красотой и звучностью своей речи один только слух; вследствие этого и похвалы их обыкновенно теряют в глубинах забвения.А истинные памяти святых исоздание оснований добродетели действительно получают свое начало от той несекомой скалы краеугольного камня, которая есть Христос (Еф. 2, 20).
3. Отсюда именно получил начало основание и (муж) истинно ныне прославляемый, представляющий блестящий предмет для настоящего нашего слова, божественный (разумею) во всем Григорий, — как это и покажет дальнейшая речь. И вот я, научившийся от него, т.е. состоявшийпри нем учеником, в течение непродолжительного времени живший вместе с ним и с радостью, как раб, восприявший дух его, желаю для пользы читателей, рассказать обо всех великих его деяниях, которые видел собственными глазами, следуя по стопам его, и которые постарался собрать и услышал от истинных, приближенных нему учеников, усердных и добродетельных, с радостью о нем повествовавших.
У меня было сильное желание и усовершенствоваться в достойном языке, на котором я намерен воздать должную дань похвалам. Кроме того, так как то, что делается по силе, приятно и Богу, это может послужить похвалой и для учителя, который почтил правду от своей силы так, как никто другой. Итак, следует нам начать речь, надеясь на помощь, по святым и благоугодным молитвам знаменитого мужа.
При этом, сообразно с тем, чего можно достигнуть в отношении к живущим по Бозе и лобзающим добродетель, — к служителям истины и строгим ревнителям Его оправданий, я опишу деяния мужей безыскусственно и представляю их как весьма приятное и душеполезное благоухание.
Но слово наше, направленное к повествованию о святом Григории, не ставит очень высоко его родину, — хотя он и имел отечеством по местному называемое (селение) Кукуль, которое находится в Азии, близ Клазомен, имел родителей и братьев, пользовавшихся почестями и богатством, — так как это относится к земной жизни и нисколько не содействовало его назначению, ибо он на небесах приобрел себе отечество, блаженное и неразрушимое жилище.
Посему, я думаю, что это нужно совсем оставить, а естественно и своевременно перейти к рассказу о другом, т. е. об ангельской его жизни, о самомвысокоми почти бесплотном пребывании, о его деятельности, о трудах для Бога и подвигах: ведь ничем иным, если нужно сказать правду, он и не жил, как только жизнью богоприятною и спасительною. Посему я и начинаю с того, где и он ревностно положил основание.
Достойно внимания то, что за сим будет сказано.
4. Когда скипетром Империи управлял царь, великий Палеолог кир, Андроник, совершилось судьбами божественными, по множеству всяких грехов, нападение народа безбожных агарян [1]: этот народ, совершив набег на Азию и воздвигнув своим варварским военным походом весьма суровое преследование, все там, увы, разграбил, поработил почти всех тамошних христиан и жестоко с ними поступил.
Во время этого варварского набега были схвачены и взяты в плен божественный Григорий, его родители, а также и братья, и уведены далеко в одно местечко близ Лаодикии. Там, по благоволению Бога, все совершающего и обращающего к лучшему, когда варвары немного смягчились к пленникам, они вошли в церковь Лаодикийцев. Благочестивые и православные местные христиане, находившиеся в храме во время совершавшегося обычного псалмопения Богу и славословия, когда увидели, что пленники весьма стройно поют божественную песнь, — так как, действительно, они были опытны в пении, — с удовольствием и вместе с изумлением подивившись их мелодии, не пощадив ничего, — ни имущества, ни слова, — с готовностью освободили их из плена: этим способом Бог достойно вознаградил их за добродетель.
Потом божественный Григорий удалился на Кипр, где прожил небольшое время и явился весьма вожделенным для всех тамошних жителей за исключительность своей природы и склонность ко всему прекрасному. Кроме того, приятный и весьма радостный вид лица, обнаруживавший внутреннее состояние его божественной и непорочной души, преизбытком благоговенияи благочестия всем внушил, вместе с уважением и почтением и удивление к нему.
Жители острова даже полагали,что и прибытие к ним сего мужа совершилось по Божественному промышлению, как со всей справедливостью весьма ясно и хорошо рассказал об этом Лев кипрянин, прибывший впоследствии с Кипра в Константинополь вследствие любви своей к общему образованию и к разумным (логическим) учениям мудрости и знания, муж, проникнутый благоговением, возлюбивший уединение в девстве, по характеру совершенный любитель истины, украсивший себя мудрыми речами.
Когда преподобный и честный сей муж (Григорий) проводил такую жизнь на острове Кипре, Бог, с высоты взиравший на него и ведавший, сколь великую любовь и стремление к добродетели он питал в сердце, открывает ему некоего мужа инока, избравшего безмолвную отшельническую жизнь. И вот он с радостью приходит к нему, облекаетсяот негов монашеские одежды и, немного пожив вместе с ним и породнившись духовно, по примеру Боговидца Моисея, отправляется на Синайскую гору, где и постригаются власы главы его, вместе с лишением волос он отсекает и совлекает с себя телесные желания и движения и, освобожденный, доблестно выступает на божественный подвиг.
В течение короткого промежутка времени он изумил всех почти невещественной и бесплотной жизнью, постом и бдением, непрерывным стоянием,всенощным и постоянным во всякое время псалмопением а кроме того и прошением к Богу и молитвой, как будто он спорил с тем, что носит невещественное начало в материальном теле, всеми тамошними обитателями он с изумлением считался почти бесплотным.
А в послушании, которое есть кореньи мать добродетелей, ив смирении, приводящем к возвышению, он достиг такого совершенства, что нам в подробностях совсем нелегко изобразить это в нашем писании, дабы не показалось людям более легкомысленным, будто мы говорим нечто до чрезвычайности несообразное. Тем не менее, я из-за этого не намерен совершенно замалчивать слово правды, а также то, чему я научился и что узнал от самого приближенного из его учеников и особенно им любимого, следовавшего по стопам его и бывшего как бы отображением его добродетелей: я разумею святого отца Герасима.