Страница 6 из 9
Ибо торопятся к Нему стопы благовествующего. 26 Да услышим идущие к часу этому слова Наума: „И явился вдувающий в лицо его дыханье жизни и освобождающий его от утеснения". 27 Но довольно”. После этого стратиг, повелев, чтобы за ним вели пленников и везли остальную добычу, победителем [445] двинулся в царственный город Рим. До возвращения Евстафия умер Траян, и царство перешло к Адриану, мужу, твердо державшемуся языческой веры, образом мыслей варвару и жестокому гонителю благочестивых.
28 По возвращении стратега император, радуясь одержанной им победе над врагами, наградил его дарами и прочими знаками своего благоволения и весьма был доволен тем, что Евстафий нашел жену свою и детей. Когда же этот безумец отправился в языческий храм, чтобы принести благодарственную жертву тем, кто был еще безумнее его, воистину благочестивый стратиг, зная подлинного виновника своей победы и почитая его духовной жертвой, не только что не вошел в храм вместе с императором, но не мог даже приблизиться к дверям его, ибо с самого начала уклонялся от пути зла.
Император осведомился о причине того, почему он не принес отчим богам благодарственные жертвы за победу и спасение детей и жены, а Евстафий, привыкший свободно говорить и смело исповедовавший свою веру, тотчас без колебания сказал: “Будучи христианином, о император, я приношу благодарность за эту победу и обретение детей моих и жены Христу, даровавшему мне их.
Никого другого, особенно же не обладающих душой немых истуканов, я, не стану признавать и чтить, ибо не лишился еще рассудка”. Император, разгневавшись на эти слова, сначала лишает Евстафия сана стратига и пояса, а затем, злочестивый, предает вместе с женой и детьми суду трибунала. На первых порах император пытается словами убеждения уговорить супругов отказаться от [447] благочестия, когда же видит, что они недоступны никакой лести и кажущимся ему благими посулам, приступил к угрозам.
Но так как они и этого не устрашились, Адриан решил испробовать иной путь, ибо, по безумию своему, не ведал, что убеждение и насилие — непримиримые враги. Ведь если он желал, чтобы Евстафий и его кровные подлинно отступились от христианской веры, следовало их уговаривать, а не карать; ведь нельзя довольствоваться одними словами, если то же самое не говорит и сердце человека.
И вот он приказывает отвести борцов этих на ристалище. Воистину лютый и безумный, он спускает на Евстафия и кровных его лютых львов, и они стремительно бросаются на святых, ибо их подгоняет голод. Мужеубийцы позаботились, чтобы мученики Христовы скорее были растерзаны, так как к природной дикости зверей присоединился еще и голод. А это для борцов было причиной еще более славного чуда: дикие звери их не тронули, ибо по великой мудрости Божией величайшее зло нередко претворяется в величайшее торжество добродетели.
Едва львы приблизились к святым, они перестали быть хищными зверьми, но, воистину нелицеприятные свидетели благочестия, подтвердили его не словом, а делом. Ибо тотчас львы, наподобие молящихся, склонили перед святыми головы, словно прося прощения за то, что не по своей, а по чужой воле оказались здесь, облизали стопы их с великой бережностию и кротостию и тотчас мирно отошли.
Этим они обличили злочестивое безумие тирана и воочию показали всем, что и бессловесные твари, насколько они имеют разум, [448] признают владык своих. Таким образом, звери показали себя как бы наделенными способностью мыслить. А теперь посмотри на людей, явивших кровожадность лютых тварей и совершенное отсутствие разума. Безрассудному императору следовало бы поразиться такому сверхъестественному и удивительному чуду и избрать его кормчим, путеводящим к благочестию.
Он же не только не удивился и не был устыжен поведением животных, но еще сильнее это разожгло его ярость, словно он гневался на львов за то, что они вопреки его ожиданию не бросились на святых. Затем император приступил к другому виду пытки: для мучения святых изготовляется медный бык. На следующий после звероборства день быка этого раскаляют огнем, и император велит собрать весь народ в театре.
Так как своим многоглаголанием тиран уже показал себя пустословом, понапрасну тратящим время, он пришел в еще пущий гнев и приказывает окружающим его быстрее слова ввергнуть святых в нутро быка. И вот приспешники императора повлекли мучеников, нимало не скорбящих, без всяких следов страдания на лице, и, приблизившись к быку и воздев руки и глаза к небу, святые сказали: “Боже, Господь сил, услышь мольбу нашу и дай нам, Господи, за то, что проверил и испытал нас в огне подвига во имя Твое, получить удел всех от века Твоих святых.
Ты, по слову своему, Господи, привел нас к прежней славе и блеску мира сего, ныне же приведи от преходящего к вечному. Вот во имя Твое мы предадим себя огню, отец вместе с детьми и их матерью. Да будет наша жертва любезна Тебе, и да посрамится [449] силой Твоей враг всего человеческого рода. Да прославится, Господи, через нас, ничтожных, преславное имя Твое.
Не презри жертву нашу, но пусть пред лицом Твоим будет она как дары Авеля, как жертва Авраама, 29 как кровь первомученика, 30 как убиение, огненная смерть и мученическая кончина всех святых. Уготовь спасение души и освобождение от всякой скорби всем, творящим ради святого Твоего имени нашу память”. Едва эти слова за славным мучеником Евстафием повторил хор сомучеников его, был им глас с неба, рекший, что мольба их услышана, и объявлявший их наследниками Царствия Небесного.
После того как мученикам был глас этот, все они с ликованием тотчас вошли в нутро огненного быка. Но он уже не был орудием пытки: как бы святые ни прикасались к нему телом, медь только свежила их покрытые испариной тела и придавала им сил. И так, славя Бога и желая найти в царствии Его успокоение, сентября двадцатого дня они предают в руки Его свои мученические и многажды в состязаниях торжествовавшие души.
Однако по прошествии трех дней исчадие зла, Адриан, приближается к медному этому быку и требует, чтобы его открыли (ведь на спине его была дверца). Когда дверцу открыли, он и все присутствующие видят тела мучеников; на них не было никаких следов огня и противу прежнего они сверкали еще большей белизной. Потому тиран, думая, что святые живы, велел вытащить их из чрева быка, и тут всех охватило великое удивление: огонь не коснулся святых и не повредил им, чтобы пламя можно было считать причиной их смерти.
[450] Пораженные этим великим чудом, все словно в один голос и по чьему-то знаку воскликнули: “Могуч христианский Бог! Иисус Христос — единый истинный Бог, великий, всемогущий, соблювший тела Своих святых невредимыми среди пламени, так что и единого волоса их не тронул огонь; не-ложное свидетельство Его Божественной силы дали уже львы, сохранившие рабов Его от погибели”.
Так и подобным образом славя Бога, говорил народ. Тиран же, посрамленный, а равно испуганный криком толпы, с позором отступил, а с ним вместе тайно скрылся общий враг всех живущих. Благочестивейшие и вернейшие из христиан подняли тела многажды во состязаниях торжествовавших мучеников Христовых, почтили их, как подобает, песнопениями и похоронили с честью и богобоязненно в священном месте.
Когда же к окончанию пришло языческое ослепление, мученикам построили молитвенный дом, славя Отца, Сына и Святого Духа, единое Божество и единое Царство. Да будет Ему слава, честь, сила, величие и поклонение ныне и присно и во веки веков. Аминь. Комментарии *Все ново- и ветхозаветные цитаты даются в синодальном переводе.
1. Траян — римский император (98—117). 2. Стратилат — высокий военный чин. Далее Евстафий часто именуется стратигом, т.е. полководцем.
3. …был... плодоносной маслиной.— Пс. 51,10. 4. Корнилий — в апостольские времена римский центурион в Кесарии. Подвигнутый видением, он привел в город апостола Петра, результатом чего было, как гласит легенда, предусмотренное духом Божиим обращение Корнилия, принявшего крещение и последовавшего за Петром. 5. ...как Павел, просветился Божественных тайн...
— имеется в виду внезапное обращение апостола Павла. Строгий последователь фарисеев, он предпринял даже гонения на христиан, для чего направился в Дамаск. На пути туда Павел пережил неожиданный душевный перелом, в результате чего он превратился в адепта и насадителя христианства. Эпизод обращения Плакиды написан по образцу рассказа об этом в Деяниях апостолов, повторены даже знаменитые слова Христа, обращенные к Павлу: “Когда он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба.
Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: „Савл! Савл! (таково было иудейское имя апостола.— С. П.). Что ты гонишь меня?" Он сказал: „Кто ты, Господи?" Господь же сказал: „Я Иисус, которого ты гонишь"” (9, 3—5). 6. ...сеятель небесный бросил зерна не на каменистое место...— намек на евангельскую притчу о сеятеле, разбрасывающем семена, из которых одни падают вдоль дороги, на камни или в сорняки, а другие — на добрую землю (Матф. 13, 4 сл.). 7. Праматерь наша.— Ева.