Страница 61 из 69
28-го Декабря, 1828 г.
2.174. Марии Петровне Колычевой
Господи Иисусе Христе, Боже мой, даруй душе моей благодать, да Тебя единого ищет, все земное презирает и к Тебе единому желает! Твое да будет все то, еже живу, и весь всего себя Тебе приношу: весь дух, все сердце, все тело, вся жизнь моя Тебе да живет, животе мой сладкий! Всего мя свободил еси, да всем мною возобладавши; всего мя укрепил еси, да всего мя паки имееши. Возлюблю убо Тя, Господи, крепосте моя, возлюблю Тя, неизреченное веселие мое: и поживу уже не мне, но Тебе. Аминь.
В тебе, возлюбленная сестра, в самой тебе да отверзутся врата чувств твоих, и внидет Царь славы! Кто есть сей Царь славы!—Господь, Повелитель небесных сил, —той есть Царь славы. Некто от блаженных говорит: „блаженна душа, ежели, разлучившися от земных, свободившися от тела, путь свой в небо восприемлет. Безопасна она и безмятежна: не боится она супостата, ниже смерти: имеет бо пред глазами и зрит непрестанно прекрасного Господа, Ему же работала, Его же возлюбила, и к Нему же напоследок в радости и славе преселяется. Сию бо толико блаженства славу ни един день уменьшити, ни един неприятель отняти не может." Гори, мое сердце—и помни, что гордые ниспадают, а смиренные возносятся.
2.175. Марии Петровне Колычевой
Большая скорбь и грусть всегда предшествуют великому утешению и неописанной радости. Нет слов к изъяснению радости, которою животворится и просвещается Христа ради терпевшая душа: нет чувств, которые бы не ощущали посещения всеобъемлющей любви! И так возьмемся к нашему Творцу единомысленными сердцами:—Христос с нами! Да разгорается искра любви к Нему в душе нашей! Хотя мы еще и на земле и низки, но в скорби распространяемым сердцем—к Богу близки! Внегда скорбети ми, призвах Господа, и услыша мя. Пусть мы всего, всего лишимся на свете! Ведь нам отверзто небо; мы в нем все найдем!
Прочь плотское утешение!
В Боге наше наслаждение!
Прочь мирские суеты!
Исчезайте прелестей мечты!
Никакой страх, ни мысленное страхование не может никак устрашить душу, ограждающуюся страхом Божиим. Нам не много надобно: только нужное и самопотребнейшее, чтобы прикрыть телесную наготу и подкрепить куском хлеба немощные силы; крепость же души нашей—слово Божие. А кто разумеет иначе, тот не знает истины, не знает, что есть жизнь и свет, тьма и смерть, и суд и воздаяние комуждо по делам его, и не понимает, что есть правда и мзда, и что Мздовоздаятель грядет скоро со славою и силою многою... Таковый не понимает, что здешние скорби ходатайствуют там жизнь вечную; а сладость и утехи сего мира лишают оной и ввергают в муку вечную, где томлению и горестям не будет конца, не будет отрады. Чего бы здесь не пострадал, каких бы поношений и бесчестия не претерпел охотно ради того, Который ради меня распят и уничижен от мира, погребен, воскрес, вознесся на небо, ходатайствует о мне, призывает меня в славу царствия Своего, которому не будет конца? Я многогрешен и не достоин; но Сам Он научает меня удобному у Него испрошению прощения. „Оставь ты, что на кого имеешь — и оставится тебе всякое согрешение твое, да удивится на тебе милость моя." Не буду я оставлен тобою, Господи; слава Тебе! — О дивный в благости! Внушением Твоим и побуждением Твоим—всем вся оставляю. Марта 26-го, 1829 г.
2.182. Марии Петровне Колычевой
Да ничтоже мя отторгнет, да ничтоже мя отлучит от Божественной Твоей любви, о Боже мой! Да ничто же возбранит, да ничто же пресечет, ни огнь, ни меч, ни глад, ни гонение, ни настоящее, ни будущее: точию едино сие да пребудет в душе моей выну; ничто же ино да возжелаю в веце сем, Господи; но день и нощь да взыщу Тебе Господа моего, и да обрет вечное сокровище и богатство, всех благ сподоблюся.
Жажда любви утоляется любовью, и той же вновь приятно жаждет. Покойтесь в Господе.
Июля дня, 1829 г.
2.185. Марии Петровне Колычевой
Будем прилежно внимать Священному Писанию: оно нас будет руководствовать в вечности, где радость без конца, покой без возмущения; там всё тихо и безопасно, там все мирствуют, все благоговеют и наслаждаются неизреченно. Здесь же очень нужно, как Священное Писание убеждает, всяким хранением блюсти свое сердце.
Я не имею слов к выражению превышающей все выражения любви. Сие чувствование несказанно, в одно мгновение при прикосновении к сердцу всего восхищает человека! Скорби в радость, горесть в сладость так пременяются, как бы их и не было. Сия сладчайшая любовь, премирными объятиями объемля нас, совершенно животворит и внушает нам о небесных, да будем всегда свободны от земных. Я весь покрываюсь любовью и молю Заповедавшего любить друг друга, да утвердит нас крепко в Его Божественной любви, еюже возлюби нас и пострада за нас смерть крестную, да и мы чрез оную воскреснем в жизнь вечную и пребудем в любви Его, радуяся без конца о Господе. Сентября 15-го, 1829 года
2.200. Марии Петровне Колычевой
Читавши многие душеспасительные книги, приятно вам скажу, что особенно из оных вычитал: ничто временное стоять не может, и что бы ни было, побеждается и уничтожается всякая злоба, всякая хитрость и всякое коварство; даже побеждается и самая смерть мучительная, а чем побеждается, — это вы уже знаете, нечего и сказывать.—Однако для себя запишу, что сим все побеждается: +! В сем кресте есть сила смирения, терпения и любви. Вы знаете, кому не приятно терпеть временные скорби, и кому они несносны: — тому, кто не верует, что оными все благочестивые сопровождаются в царствие Божие. — И самая горесть пременяется в сладость, когда сердце и мысль поглощаются словом Божиим и упояваются неизъяснимою любовью
Ах! что это за благо, которым вся душа пленяется? Благо, которого око не видит и ум не постигает, и о котором язык только что сие лепечет... О радость райская! О небесное души восхищение! О сладость всех сладостей сладчайшая, которою все горести услаждаются и все скорби даже и не воспоминаются к тому. Ах! Кто может из смертных описать существо любви бессмертныя?
2.216. Марии Петровне Колычевой
Очистим чувствия и узрим... Невинный Даниил Пророк, брошенный в ров, храним был лютейшими львами!
Так невинность покоряет львов
И делает послушными, как псов.
Пусть иные будут, как звери, как львы,
Но и те не могут противиться любви...
Пламенеющий любовью к Богу святой Герасим имел при себе служащего льва, как видно из Четьи-Минеи. Одна святая дева, посвятившая себя Богу, от сквернителей, искавших осквернить ее чистоту, имела при дверях своих ужасного льва, который за любовь ее к Богу охранял ее от находящих... Чистотою и целомудрием человек уподобляется Ангелу. Бог нас сотворил для соблюдения заповедей Его; блажени слышащии и хранящии слово Его (см.: Мф 11, 28).
Апреля 26-го, 1831 года
2.264. Марии Петровне Колычевой
Все сокровища земные
Мне ничтожны без любви;
Все достоинства мирские
Низки, мертвы без любви.—
Жизнь, свет радость мне—в любви!—
Любви сей мрачный мир не знает,
И тьму он светом называет...
Умоляю вас и прошу: внимайте Слову Божию!
Октября 13-го 1836 г.
2.290. Екатерине Васильевне Даниловой
Вы пишете: «Страх мертвит душу». Но не так действует Божий страх: Божий страх просвещает душу. Неужели вы боитесь ветра и дождя, будучи в своей комнате?
Что ж бы с вами было, когда бы вы были на море и покачивались в корабле? Без смерти смерть! Припомните, что страшливые Царствия Божия не наследуют. Вот такой-то и я боязливый, как вы. Но Господь оградил меня стенами.
Что ж касается до страха Божия, то нам должно верить, что без него человек спастись не может. Человек, имеющий в себе страх Божий, всегда ищет творить угодное пред Богом. Страх Божий удерживает его от всякого страха и убеждает к соблюдению заповедей Божиих. Страхом Божиим покрытый человек вразумляется, умудряется и просвещается в вере, надежде и любви... Страх Божий есть дар, свыше ниспосылаемый просящим его... Смотрите: во всю вселенную слышно, как вопиет и умоляет о сем Господа святой Златоуст: «Господи, всели в мя корень благих — страх твой в сердце мое». Видите, что от страха Божия, как от корня, все блага происходят и им содержатся. Ангельские Силы, преисполненные божественною любовью, со страхом предстоят Господу славы! А когда верующие приступают к причастию Святых Таин, тогда вы слышите глас от святого алтаря, предупреждающий их: «Со страхом Божиим и верою приступите». И сим-то каждому дается побуждение опомниться и размыслить: с каким приготовлением и к чему он должен приступить, с кем примиряется и что в себя приемлет?