Страница 4 из 11
Современные люди в подавляющем большинстве своем, к сожалению, уже не могут воспринимать эту историю так, как монахи древности, видеть тот смысл, который в ней заложен изначально. Они живут совсем другой жизнью, и потому поиски какого-то абсолютного, целожизненного водительства со стороны духовника совершенно не оправданны. И даже если люди думают, что они такое руководство нашли, они, чаще всего, обманывают сами себя. Не надо ждать от священника, духовника прозорливости, способности предсказывать будущее, предугадывать. Очень часто, будучи обременены мирскими, нецерковными предрассудками, даже вроде бы искренне верующие люди приходят к священнику как… к гадалке высшей категории. Даже зная о том, что хрис тианство крайне отрицательно относится к любым попыткам заглянуть в будущее, по немощи своей они желают получить сиюминутную «гарантированную» помощь, узнать свою судьбу. Думают: гадалка может обмануть, а вот старец, уж «он точно скажет». И с такими чувствами, может быть, даже их не осознавая, обращаются к священнослужителям, ищут «разрекламированных» старцев, подлинных или мнимых. Такие ожидания предсказаний, поиски чудес не просто мешают вести нормальную духовную жизнь, но часто становятся ее полной подменой. Человек думает, что обретает истину, а на самом деле находится в прелести, в самообольщении.
Хорошо, если его духовник - человек здравый и сможет распознать это состояние, направить на истинный путь… Поэтому, повторю, для верующего человека очень важна регулярная исповедь духовнику, который знает его самого, имеет возможность достаточно долгое время наблюдать за его внутренней жизнью и жизненными обстоятельствами, который может дать ему совет - не повеление, не распоряжение, а именно совет. И человек, если он доверяет духовнику, конечно, с верою должен этот совет исполнить. Послушание совершается в свободе. В случае необходимости священник, духовник что-то советует тому, кто у него исповедуется,- именно советует, а не приказывает. И если человек исполняет этот совет, он делает это свободно, по доброй воле, соглашается с тем, что ему говорится. Даже если он на данный момент не вполне представляет себе или не понимает то, что он будет делать, все равно он свободно принимает решение, послушаться ему или нет. И он, конечно, волен принять слова духовника или их отвергнуть. * * * В годы моей жизни в Троице-Сергиевой Лавре (1986-1992) там было несколько духовников братии и мирян, и очень многие старые монахи, которых я застал, были настоящими духовниками. Духовником братии в то время был архимандрит Кирилл (Павлов). Я у него исповедовался перед монашеским постригом и, конечно, все те годы, пока был насельником Лавры.
Трудно говорить об отце Кирилле, потому что о нем много доброго сказано самыми разными людьми. Конечно, он был и остается примером духовника, он обладает всеми теми качествами, о которых я сказал выше. Но его главная черта - необыкновенная любовь, которую чувствовали все, приходившие к нему. Есть очень хороший критерий, по которому можно отличить человека по-настоящему духовного от того, кто в эту духовность вольно или невольно играет. Отец Кирилл строг к себе и необыкновенно терпелив и ласков ко всем окружающим. Тот, кто играет, наоборот - снисходителен к себе и очень строг к людям. Вообще, для любого христианина подобное отношение должно стать основным правилом внутренней жизни: мы должны быть более строгими по отношению к себе, не разрешать себе того, что мы обычно себе позволяем,- и абсолютно все прощать нашим ближним. А мы обычно поступаем наоборот: думаем о том, как мы устали, как нам тяжело, как нам трудно, и поэтому прощаем себе очень многие вещи, но в то же время предъявляем самые суровые требования к тем, кто находится рядом с нами: «Как он мог так поступить?», «Почему она не понимает?»… Тогда, когда отец Кирилл еще принимал людей, он каждого встречал с радостью. Сам он - необыкновенно спокойный, необыкновенно трезвый человек. В нем нет и не было никогда ни капли какой-то преувеличенной эмоциональности. Есть такое понятие - естественность в общении.
Вот в нем эта естественность проявляется в высшей степени. Поразительно вот что: все эти качества, эта любовь к людям сохраняются в настоящем духовнике несмотря на то, что ему приходится в течение всей жизни видеть людей с самой неприглядной стороны - на исповеди, когда человек кается, признается в таких поступках, о которых обычно люди стараются не то что не говорить, но и не вспоминать лишний раз. Мы прощаем себе все: и измену, и подлость, и греховность, и стараемся для того, чтобы поддержать себя «в тонусе», если уж мы согрешили, побыстрее отмахнуться от этого… А в Таинстве покаяния человек все это открывает перед духовником. У отца Кирилла исповедовались тысячи людей. Если бы перед обычным человеком развернулась такая картина человеческой греховности, немощей, неприглядности человеческих поступков, он не смог бы сохранить душевный мир и ровное отношение ко всем людям. А у отца Кирилла ничего, кроме все возрастающей любви к людям, это не вызывало. Таков результат правильной духовной жизни. Еще один человек, которого я вспоминаю с благодарностью,- это покойная ныне игумения русского Покровского монастыря в Болгарии матушка Серафима, урожденная княжна фон Ливен. Ее отец, князь Андрей Александрович, предводитель дворянства Коломенского уезда, после революции воевал в Белой армии, затем вместе с семьей эмигрировал через Крым в Константинополь.
В предвоенные годы в Болгарии он сам стал священником. Здесь Ольга Андреевна (так матушку звали в миру) стала духовной дочерью владыки Серафима (Соболева)[1], он постриг ее в монашество, благословил созданный ею монастырь. Когда я учился в Болгарии, я общался с матушкой Серафимой достаточно часто, задавал ей самые разные вопросы и удивлялся ее отношению к миру, ее взглядам на духовную жизнь. И до сегодняшнего дня ее ответы кажутся мне очень точными и глубокими. Как-то раз я пришел к ней и рассказал о неприглядном поступке одного человека, который и меня отчасти задевал. Впоследствии этого человека исключили из духовного учебного заведения, где он учился. Меня поразила реакция матушки. Слушая меня, она повторяла: «Бедный, бедный»,- с чувством не просто глубокого сокрушения, а с сердечной болью… И я подумал, что если бы то, о чем я говорил, было рассказано другому человеку, он наверняка реагировал бы совсем по-иному: «Да ты что? Вот это да! Да как он смог?». А она действительно с состраданием и болью - это была ее естественная реакция - говорила об этом человеке единственное: «Бедный!». Тогда меня это до глубины души поразило, и, думаю, Господь не случайно дал мне такой урок: я увидел, как надо реагировать на человеческий грех, потому что на самом деле о грешнике ничего другого сказать нельзя, кроме этого слова - бедный.
К великому моему счастью, в моей жизни было много встреч с людьми по-настоящему глубокими, духовными, человеколюбивыми, верующими, стремящимися к духовной жизни, верными своему призванию. Думаю, что именно такие встречи могут дать человеку силу идти за Христом. В древнем патерике есть такие слова (они принадлежат преподобному Макарию Великому): «Я не монах, но видел монахов». Такая вот возможность «видеть монахов», а в более широком смысле - настоящих христиан, жить с ними рядом, видеть, как они трудятся, как живут, как молятся,- самое ценное, что Господь посылает человеку на его пути. * * * Надо ли верующему человеку искать духовника? Да, но необходимо соблюдать при этом несколько простых правил. Нужно в том храме, куда ты ходишь, который ты выбрал по какой-то причине (или он находится рядом с домом, или тебе там просто нравится),- надо там постараться найти священника, которому можно регулярно исповедоваться. Перерастут ли потом эти отношения в более глубокие - отношения духовного отца и духовного чада - покажет время. Но нельзя говорить себе: «Так, я пришел в Церковь, теперь мне срочно нужен духовник. Куда ехать? В Алатырь, в Дивеево? Пока не найду духовника, ничего делать не буду»,- это, конечно, в корне неправильно. Нужно молиться о даровании духовника.