Страница 35 из 44
гной, и сел среди пепла." Проказа и по сей день является страшной и по сути неизлечимой болезнью, а в древности она наводила мистический ужас на окружающих; еще бы: человек начинает заживо гнить, от него отваливаются куски. Прокаженные должны были жить вне поселений, они сидели на перепутьях, и им издали бросали еду. "И говорила ему жена его: "Ты всё еще тверд в простоте твоей? Похули Бога - и умри!" /жена говорит это не из кощунства, а из жалости к мужу: так лучше не жить вообще, лучше сразу умереть, а для этого достаточно произнести богохульство./ "Но он сказал ей: "Словно одна из безумных жен, так молвила ты! Приемлем мы от Бога добро - ужели не приемлем от него зло?" При всем этом не погрешил Иов устами своими" /2, 9-10/. Характерно, что Иов лишь "устами" исповедал свое смирение с новым страшным своим положением, он пока еще в шоке и последние слова произносит автоматически. Из окрестных местечек к нему приходят три друга: Элифаз, Билдад и Цофар, чтобы выразить ему свое соболезнование и попытаться утешить его. Первые семь суток они молчат в присутствии Иова в знак скорби. Но после этого бушующий в душе Иова океан страдания вырывается наружу, и большая часть книги будет состоять из диалогов Иова и его друзей, каждый из которых по очереди три раза вступает в полемику с поверженным во прах праведником. "... отверз Иов уста свои и проклял день свой.
И начал Иов, и сказал: Да сгинет день, в который рожден я, и ночь, что сказала: "зачат муж!" ... Зачем не умер я при исходе из чрева и не сгинул, выйдя из недр?... На что Он дает страдальцу свет и жизнь тому, кто душой удручен, кто хочет смерти..." /3, 1-3,11,20-21/ Речи Иова полны протеста и отчаяния, и в начале они обращены преимущественно к друзьям, свидетелям страшного переворота в его жизни. Он, верный праведник Божий, отныне несет на себе явную печать отвержения. За что? - спрашивает Иов, и его вопрос становится главной темой книги: "За что страдает праведник?" Друзья Иова поставлены в сложное положение. Они сострадают другу и неохотно начинают ему отвечать, но Иов требуя правды, начинает высказывать сомнения в справедливости Божией, и потому благочестие и страх Божий не оставляют их равнодушными. Все три друга Иова исходят из известного нам древнего представления о том, что высшая правда на земле проявляется в том, что праведник благословлен Богом и счастлив, а грешник, напротив, наказывается, страдает и будущности не имеет. И раз Иов оказался в таком положении, значит, что-то с ним определённо не в порядке. Иову стоит глубоко задуматься, понять истинную причину, посмотреть на свою прежнюю жизнь со стороны, и ему всё станет ясно, он раскается пред Богом и будет спасен. Может быть, Иов просто забыл какие-либо совершенные в прошлом грехи?
А может быть, он из стеснения или гордыни что-то скрывает? Вот и результат - наказание от Бога. Иов опровергает все доводы друзей. Ведь он не только скрупулезно соблюдал заповеди, он совершал больше чем положено. Он сделал всё, что сказал Бог, а Бог отказался от него. И вообще, Иов понял, что "закон равного воздаяния" неправилен. Во-первых, как он видел в жизни не раз, грешные часто блаженствуют и умножают свое неправедное богатство на крови и труде притесняемых. Но более несправедливо то, что праведнику вовсе не гарантировано блаженство, и в отличие от друзей, Иов это испытал на себе. Сначала в речах Иова Бог упоминается в 3-ем лице, но затем всё чаще Иов начинает обращаться непосредственно к "Крепкому". В этих речах, отражающих душевное смятение страдальца, Иов то смиренно падает ниц пред Творцом, то обвиняет Его в несправедливости. Если Бог осуждает Иова, то пусть даст ему смерть; если Ему всё равно, пусть оставит его в покое; в любом случае он дерзновенно требует, чтобы Бог ответил ему: "Если бы взвесить скорбь мою, и боль мою положить на весы!... Ибо стрелы Крепкого настигли меня, и дух мой ядом их напоен, и ужасы Божии мне грозят... Соизволил бы Он сокрушить меня, простер бы руку Свою сразить меня! Тогда была бы отрада мне, и я веселился бы средь муки злой!... Довольно с меня! Не вечно мне жить. Отступи от меня! Мои дни - вздох... Тебе что я сделал, Соглядатай мой?
Зачем Ты поставил меня, как цель для стрел?..." /6, 1,4,9; 7, 16,20/ В итоге Иов доходит до того, что требует суда, он желает судиться с Богом, прекрасно осознавая при этом, что ответчик является одновременно Судьей! И это беда Иова, некому за него заступиться: "Ведь не человек Он, как я, чтоб ответить Ему, чтобы вместе нам предстать на суд. Между нами посредника нет, чтобы положить руку на обоих нас." /9, 32-33/. Так выражена древнейшая человеческая жажда близости Божией, Его "человечности": нет Богочеловека-Христа, некому примирить Творца и тварь. Подобные речи Иова воспринимаются друзьями как безумие и кощунство. Наконец-то им понятно, почему такое произошло с Иовом. Вот и грех его, за который он наказан - богохульство, которое наверняка давно поселилось в его сердце; они приходят к этой мысли, не замечая, что путают причину со следствием. Но Иову это уже не важно. Его пытливый дух начинает прозревать таинственный узор Божественного домостроительства; он начинает чувствовать, что его страдания временны и не безнадежны, ибо после них ему должна открыться вся тайна и весь смысл, пусть даже это случится в последнее мгновение жизни: "... я знаю, Заступник мой жив, и в конце встанет над прахом Он, и когда кожа моя спадет с меня, лишаясь плоти, я Бога узрю ... - истаивает сердце в моей груди!" /19, 25-27 - яркий образ, ведь кожа Иова в буквальном смысле спадает с него/.
После трех друзей в беседу неожиданно вступает молодой человек по имени Элиу, который упрекает старцев в том, что они не смогли правильно ответить Иову, несмотря на свои седины, и потому им приходится слушать безумные речи Иова, а ведь надо было просто объяснить ему, что все беды и страдания испытывают нас, приводят к раскаянию во грехах и прощению от Бога. Но доводы юноши, чье короткое явление в книге многие исследователи считают поздней вставкой, мало отличаются от прежних, и Иов, который уже давно апеллировал не к друзьям, а к небу, не обращает на него внимания. Но в тот момент, когда "слова Иова кончились" /31, 40/, из бури ему неожиданно отвечает Сам Господь: "Кто есть сей, что промысел мрачит речами, в которых знанья нет? ... Где ты был, как землю Я утверждал? Говори - тебе ли не знать! Кто положил ей предел? Скажи! ... когда звезды утра издали вопль, возликовали все Божьи сыны? Кто вратами море сдержал?... В жизни твоей давал ли ты утру приказ, назначал ли заре место ее?..." /38, 1-12/. "Ты требовал суда и правды, Иов, и вот Я пришел, но пока Я буду тебя спрашивать", - как бы говорит Бог. Он подробно рассказывает Иову о творении мира (и рассказ этот перекликается с кн. Бытия) и делает это по двум причинам. Во-первых, Иов, будучи ограниченным земным человеком, не сможет своим умом охватить глобальный Божественный замысел Творца о мире и человеке.
А во-вторых, в этом мире есть определенная тайна зла, намек на которую высказан в строчках о двух чудищах - Бегемоте и Левиафане /40, 41 гл./. Они упомянуты в числе прочих тварей Божиих, но эти имена пришли из древнейшей мифологии Междуречья, где символизировали двух сильнейших духов злобы, земного и морского соответственно. Страшны они, впрочем, только человеку, а для Бога они не более чем животные; Он может поймать удой Левиафана и прижать ему леской язык /40, 20/. Эту тайну зла св. ап. Павел назовет позже "тайной беззакония". Бог не отвечает Иову конкретно на вопрос о причине страдания. Человеку в ВЗ этого знать не дано. Но Иову, оказывается это уже и не нужно. Он настолько упоен радостью общения с Богом, что всё остальное ему безразлично, ведь Бог открылся ему, а с Богом ничего уже не страшно: "Теперь знаю, Ты можешь всё... Ты явил дивное, непонятное мне... Внемли же, я буду говорить... Только слухом я слышал о Тебе; ныне же глаза мои видят Тебя, - сего ради отступаюсь, и раскаиваюсь в прахе и пепле!" /42, 1-6/. Иов взошел к Богу через протест, но это был протест не против Него Самого, а против неверных, примитивных представлений о Нем. И Бог тоже так считает, почему и говорит друзьям Иова: "Гнев Мой пылает на /вас/... ибо вы не говорили обо Мне так правдиво, как раб Мой Иов!... пойдите к ...